Книга вторая "Звено"




PDF просмотр
НазваниеКнига вторая "Звено"
страница1/121
Дата конвертации03.10.2012
Размер1.64 Mb.
ТипКнига
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   121


Адамович Г.В. Литературные беседы. Книга вторая ("Звено": 1926-1928) //Алетейя, СПб., 1998
ISBN: 5-89329-104-2
FB2: “dal74 ”, 13 July 2010, version 1.0
UUID: 0B435960-B031-4898-BB7D-0A5A47330A76
PDF: fb2pdf-j.20111230, 13.01.2012
 
Георгий Викторович Адамович 
 
Литературные беседы. Книга вторая ("Звено": 1926-1928)
 
 
В  двухтомнике  впервые  собраны  все  ранние  работ  известного  эмигрантского  поэта,  эссеиста  и  критика  Георгия  Викторовича  Адамовича  (1892-1972),  публиковавшиеся  в  париж-
ском  журнале  «Звено»  с  1923  по  1928  год  под  рубрикой   «Литературные  беседы».
 
Этот особый, неповторимый жанр блистательной критической прозы Адамовича составил целую эпоху в истории литературы русского зарубежья и сразу же задал ей тон, создал
атмосферу для ее существования. Собранные вместе, «Литературные беседы» дают широкую панораму как русской литературы по обе стороны баррикад, так и иностранных лите-
ратур в отражении тонкого, глубокого и непредвзятого критика.
 
Книга снабжена вступительной статьей, обстоятельными комментариями, именным указателем и приложениями.
 
Для самого широкого круга читателей.

Содержание
 
1926
1927
1928
ПРИЛОЖЕНИЯ
ПРИМЕЧАНИЯ
ПЕРЕЧЕНЬ публикаций Г. Адамовича в «Звене» не вошедших в настоящее издание
ИМЕННОЙ УКАЗАТЕЛЬ*

Георгий Адамович (1892-1972)
 
Литературные беседы кн.2 ("Звено": 1926-1928)
 

1926
 
 
<БЕРДЯЕВ О К. ЛЕОНТЬЕВЕ. –
 
СТИХИ Г.ИВАНОВА>
 
 
1.
Книга Бердяева о К. Леонтьеве (о которой писал уже в «Звене» Н. М. Бахтин) в высшей степени «современна», и хотя никакой политической полемики в
ней нет, там, в России, она издана быть не могла. Дух Леонтьева настолько враждебен всему, происходящему сейчас в России, что контрреволюцион-
ность бердяевской книжки очевидна была бы даже самому невежественному цензору. Это — эстетическая контрреволюция, не столько классовая нена-
висть, сколько классовая брезгливость – по существу, еще более непримиримая, чем ненависть.
Бердяев кончает свою книгу словами, что учителем Леонтьев быть не может. То же самое говорили о Леонтьеве и другие его исследователи. И это —
неизбежное впечатление от чтения леонтьевских книг. Эпизод в русской мысли, не более. Отсутствует в этом эпизоде нравственная убедительность. Но
блеск, и резкость, и новизна мысли несравненны, Розанов любил противопоставлять Леонтьева Ницше решительно отдавая предпочтение первому. Ко-
нечно, с этим согласиться трудно. Нищие поднял на плечи такой груз, у Нищие была такая культурно-историческая память, которая и не снилась Леон-
тьеву. Но Розанов прав в ощущении единственной остроты леонтьевской мысли, проникающей во все щели и никогда не слабеющей. Если гений всегда
бывает слегка туповат, как многие думают и как многими примерами подтверждается, то конечно, Леонтьев не гений. Но удивительно все же, что совре-
менники проморгали это явление. Как ни был Леонтьев противоположен всем тогдашним вкусам и направлениям, все-таки кличкой «реакционер» отде-
латься от него трудно.
В  частности,  его  литературно-критические  статьи,  прежде  всего  «Анализ,  стиль  и  веяние» –  о  романах  Льва  Толстого, —  интересны  необыкновенно.
Леонтьев выписывает и подчеркивает у Толстого легчайшие, первые признаки художественного разложения, которые он приписывает не личности пи-
сателя, а влиянию эпохи, — то же он мог бы найти и у Флобера: стремление к исчерпывающей полноте письма, чрезмерная красочность, кропотливый
анализ. Он сравнивал «Капитанскую дочку» с «Войной и миром» и ставил в пример Толстому акварельную легкость пушкинского письма. Недавно, во
вновь изданном дневнике Толстого за 1853 год можно было прочесть: «Читал «Капитанскую дочку» и, увы, должен сознаться, что теперь проза Пушкина
стара — не слогом, но манерой изложения… Повести Пушкина голы как-то». Это как раз то, о чем говорил Леонтьев. И надо сознаться прав оказался он, а
не Толстой. Прошло семьдесят лет, а «Капитанская дочка» и до сих пор не устарела, и даже именно то является залогом ее долгов юности, что Толстому ка-
залось  признаком  увядания.  Кстати,  леонтьевские  художественные  идеи  были  совсем  недавно  «открыты»  во  Франции —  вполне  независимо,  конечно.
Вспомните шум, поднятый по поводу «Le Bal du comte d'Orgel» Радиге. Говорили о Мадам де Лафайет, о новом классицизме в прозе. Жан Кокто утверждал,
что не надо никаких красок, что проза должна быть ясной и сухой, что даже внешность героев не следует описывать, а достаточно на­звать имя, — все чи-
сто леонтьевские мысли.
 
2.
Георгий Иванов читал на днях свои старые и новые стихи в «Союзе молодых поэтов».
Его  последняя  книга  «Сады»  вышла  в  1921  году.  С  тех  пор  он  печатал  мало —  случайные  стихотворения  в  случайных  изданиях.  Поэтому,  едва  ли  не
впервые  на  вечере  «Союза»  можно  было  дать  себе  отчет,  есть  ли  в  новых  стихах  Иванова  что-либо  действительно  новое.
«Сады» казались с первого чтения книгой декоративно-меланхолической и чуть-чуть подслащенной. Но это было поверхностным впечатлением. Под
пышностью образов, под плавной гладкостью размера в «Садах» впервые у Георгия Иванова послышалось пение. И, как часто бывает, волнение, связан-
ное  с  первым  обретением  мелодии,  ослабило  разборчивость  поэта  в  выборе  слов,  на  которые  мелодия  поется.  Некоторые  критики  упрекали  Иванова  в
пристрастии к аврорам, закатам, лунам, звездам, парусам, арфам и прочим поэтическим условностям. Упрек отчасти справедлив. Но не объясняется ли
это пристрастие стремлением произносить большие, звучные, прекрасные, широкие слова, и не связано ли оно с вторжением музыки поэзию Иванова?
Это была проба голоса или, метафорически, проба крыльев. Изменение стиля в будущем само собой разумелось, само собой обещалось.
Кроме того: о лилиях и арфах писалось в России, в 19 и 20 годах, в холоде и дыму, в общем полуумирании. Условно-прекрасное казалось тогда просто
прекрасным. Обостреннее было чувство уродства и прелести мира, резче разделение их.
В новых стихах Иванова несомненна большая стилистическая простота и расширение тем. Остался ограниченным выбор образов. Осталась прежняя
природная безошибочность звуков, т. е. звуковая оправданность каждой строчки, наличие в каждой строчке стиха, свойство исключительно присущее
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   121

Похожие:

Книга вторая \"Звено\" iconКнига вторая. Я блуждающий ребенок. Дети и учителя в терезине, 1941 1945
Е. Макарова, С. Макаров. Крепость над бездной. Книга вторая. Я блуждающий ребенок. 
Книга вторая \"Звено\" iconКнига вторая Повелитель «хладагентов»
Первая книга фантастической тетралогии, написанная в духе альтернативной истории
Книга вторая \"Звено\" iconКнига вторая. Русское врачевание. Часть I. Сказка «Семь Симеонов»
Книга предназначена для всех, кто интересуется русской культурой, обычаями
Книга вторая \"Звено\" iconКнига вторая Русское врачевание. Часть I. Сказка «Семь Симеонов»
Книга  предназначена  для  всех,  кто  интересуется  русской  культурой,  обычаями
Книга вторая \"Звено\" iconКнига вторая Русское врачевание. Часть I. Сказка «Семь Симеонов»
Книга  предназначена  для  всех,  кто  интересуется  русской  культурой,  обычаями
Книга вторая \"Звено\" iconКнига вторая модерн –  БУРЯ И НАТИСК книга третья великое  объединение
Квинтэссенция. Трилогия. Книга Модерн буря и натиск. Книга Великое объединение. М.: Оао «Мос- ковские учебники и Картолитография»,...
Книга вторая \"Звено\" iconКнига первая солнечный убийца книга вторая «тибетские качели»
Вы полагаете, что пришельцы, живущие рядом с нами и среди нас, — это бред воспаленного воображения уфологов-любителей? 
Книга вторая \"Звено\" iconКнига вторая

Книга вторая \"Звено\" iconКнига вторая 

Книга вторая \"Звено\" iconКнига вторая: 

Разместите кнопку на своём сайте:
TopReferat


База данных защищена авторским правом ©topreferat.znate.ru 2012
обратиться к администрации
ТопРеферат
Главная страница