Это было самое прекрасное время, это было самое злосчастное время, век 




Скачать 44.95 Kb.
PDF просмотр
НазваниеЭто было самое прекрасное время, это было самое злосчастное время, век 
Дата конвертации04.10.2012
Размер44.95 Kb.
ТипДокументы
ПРЕДИСЛОВИЕ 
 
«Это было самое прекрасное время, это было самое злосчастное время, - век 
мудрости, век безумия, дни веры, дни безверия, пора света, пора тьмы, весна 
надежд, стужа отчаяния, у нас было все впереди, у нас впереди ничего не было, 
мы то витали в небесах, то вдруг обрушивались в преисподнюю, - словом, это 
было время, очень похожее на нынешнее, и самые горластые его 
представители уже и тогда требовали, чтобы о нем – будь то в хорошем или в 
дурном смысле – говорили не иначе, как в превосходной степени». 
Чарльз Диккенс. Повесть о двух городах. 
 
 
До  середины  80-х  годов  нам  не  приходило  в  голову,  что  теория 
революции  может  оказаться  в  сфере  наших  интересов.  Замысел  этой  книги 
возник почти случайно.  
В  1987  году  Генеральный  секретарь  ЦК  КПСС  Михаил  Сергеевич 
Горбачев  впервые  заявил,  что  перестройка  -  это  революция.  Нам,  в  то  время  - 
научным  сотрудникам  Института  экономики  АН  СССР,  такая  постановка 
вопроса  показалась  интересной,  и  мы  попытались  представить  себе,  что  ждет 
нашу  страну  в  будущем,  если  это  заявление  окажется  соответствующим 
действительности.  В  качестве  “образцов  для  подражания”  мы  взяли  две 
революции:  Великую  Французскую  1789  года  и  Российскую  1917  года,  - 
историю  которых  неплохо  себе  представляли,  и  попытались,  сопоставив  их  и 
выделив  характерные  для  обеих  общие  черты,  предсказать  будущее 
перестройки  в  СССР.  Результаты  нашего  исследования  и  основанные  на  нем 
прогнозы  были  представлены  в  нескольких  научных  докладах,  а  также 
опубликованы  в  журнале  «Коммунист»  и  в  «Независимой  газете»  (Мау  и 
Стародубровская 1990, 1991а, 1991б). 
 
У  образованного  западного  (а  теперь,  наверное,  и  не  только  западного) 
читателя  наши  работы  того  времени,  скорее  всего,  вызвали  бы  улыбку.  Не  
знакомые  с  зарубежными  публикациями  по  теории  революции  (в  то  время 
подобная литература была еще не очень доступна) мы, сами того не зная, почти 
полностью  воспроизвели  логику  революционного  процесса,  задолго  до  нас 
описанную  Крейном  Бринтоном  в  известной  монографии  “Анатомия 
революции”  (Brinton  1965).  Совпадали  даже  названия  некоторых  стадий  этого 
процесса: “двоевластие”, “термидор”! Однако, если наши тогдашние изыскания 
в области теории революции во многом оказались изобретением велосипеда, то 
с основанными на них прогнозами все оказалось гораздо интереснее.  
 
Эту  историю  до  сих  пор  часто  вспоминают  ее  участники.  Один  из 
принципиально  важных  выводов,  сделанных  в  наших  работах,  состоял  в 
следующем.  Единство  сил,  сформировавшееся  на  начальном  этапе 
революционного  кризиса,  достаточно  быстро  исчерпывается.  Далее  наступает 
время  размежевания  и  поляризации,  что  неизбежно  приводит  к  острому 
столкновению  между  наиболее  консервативными  и  наиболее  радикальными 
силами  в  революции.  Идею    неизбежности  подобного  столкновения  один  из 
авторов  этой  книги  заложил  в  свой  раздел  обзора  Института  экономической 
политики,  куда  он  к  тому  времени  перешел  на  работу  (директором  института 
был  Егор  Тимурович  Гайдар).  Раздел  был  многозначительно  озаглавлен 
“Экономика  и  политика  в  эпоху,  предшествующую  диктатуре”.i  На 
институтском  обсуждении  в  апреле  1991  года  он  подвергся  жесточайшей 
критике. Оппоненты утверждали, что на основе примитивных аналогий с давно 

прошедшими  временами  недопустимо  делать  серьезные  и  ответственные 
прогнозы  применительно  к  текущей  политике  в  условиях,  когда 
действительность  не  дает  никаких  оснований  для  столь  однозначных  выводов. 
Поэтому такую гипотезу никак нельзя считать научно обоснованной.  
 
А  потом  наступил  август  1991,  и  “ненаучное  предположение”  стало 
зловещей  реальностью.  В  те  дни  было  совсем  не  очевидно,  что  направленный 
против  Горбачева  и  его  политики  путч  консервативной  части  партийно-
государственной  бюрократии  обречен  на  поражение.  Перспектива  кровавой 
диктатуры  казалась  вполне  реальной.ii  И  все  же,  когда  раскритикованный  за 
свои  сомнительные  прогнозы  автор  появился  в  институте,  к  нему  бросились  с 
поздравлениями.  Несмотря  на  всеобщее  напряжение,  тут  же  начались  шутки: 
надо бы вынести ему выговор за то, что дата путча не была точно предсказана. 
 
Именно  в  те  трудные  дни  мы  решили,  что  когда-нибудь  обязательно 
напишем  книгу  о  революции  в  России,  современниками  которой  нам 
посчастливилось  оказаться.  Однако  эти  планы  пришлось  отложить  на  долгие 
годы.  Провал  путча,  приход  к  власти  в  России  правительства  “молодых 
реформаторов”,  развал  СССР  и  последующий  за  этим  тяжелейший  период 
радикальных реформ - весь этот круговорот событий затянул нас полностью, не 
оставив ни времени, ни сил на теоретические изыскания. По мере возможностей 
мы  старались  быть  не  наблюдателями,  а  активными  участниками  российских 
преобразований,  полностью  подтверждая  не  нами  открытую  истину:  гораздо 
интереснее делать революцию, чем писать о ней. Один из нас был помощником 
Егора Гайдара в правительстве в 1992 и 1993 годах, а в остальное время занимал 
должность  заместителем  директора  Института  экономических  проблем 
переходного  периода  (так  был  переименован  Институт  экономической 
политики).  Другая  проработала  три  года  в  Московском  представительстве 
Всемирного  Банка,  занимаясь  проектами  международных  финансовых 
организаций, направленных на поддержку экономических реформ в России. Это 
давало  возможность  получать  из  первых  рук  информацию  о  реальном  ходе 
революционной  трансформации  страны  в  самых  различных  сферах,  причем  не 
только в столице, но и в регионах.  
 
Но даже в эти чрезвычайно насыщенные событиями годы мысль о книге 
не оставляла нас. Эмоционально переживая повороты российской политики, мы 
в то же время пытались осознать: а что это событие знаменует собой в логике 
революционного  процесса,  как  можно  оценить  его  исходя  из  теоретических 
предпосылок,  которые  мы  выработали  ранее.  Более  конкретно  о  практической 
реализации нашего давнего замысла мы стали задумываться где-то в 1995 году, 
когда  стало  ясно,  что  революционный  процесс  в  России  переходит  в 
завершающую  стадию.  Как  раз  тогда  мы  получили  любезное  приглашение  из 
оксфордского  колледжа  Крайс  Черч  (Christ  Church)  провести  в  нем  весенне-
летний  триместр  1997  года.  И  мы  решили,  что  время  настало  -  пора 
приниматься за книгу всерьез.  
Целый  год  мы  серьезно  изучали  теоретическую  литературу  по  этой 
проблеме, знакомились с конкретными исследованиями отдельных революций. 
Этот анализ лишь укрепил наше представление о том, что российские события 
представляют  собой  явление  того  же  порядка,  что  и  эпохи  крупнейших 
преобразований  прошлого.  Более  того,  многое  из  того,  что  прежде 
представлялось    чисто российской спецификой, на самом деле было присуще и 
предшествующим революциям. И чем больше мы работали с литературой, тем 
становилось понятнее, что наша книга будет не только о России, но и о череде 

предшествующих революционных потрясений, начиная с гражданской войны в 
Англии  середины  XVII  века.  Потому  что  опыт  России  может  дать  для 
понимания предшествующих революций не меньше, чем революции прошлого - 
для понимания событий в России. 
 
Первый  вариант  книги  был  написан  всего  за  три  месяца  -  ровно  через 
десять лет после того, как мы впервые заинтересовались этой проблемой. Затем 
потребовалось  еще  более  полутора  лет  на  доработку  рукописи.  Наверное,  и 
этого  срока  не  хватило,  если  бы  не  бесценная  помощь  соратников  и  коллег  в 
России  и  за  рубежом,  которые  потратили  много  времени  и  сил  на  поддержку 
нашего исследования, на обсуждение общей концепции и конкретных проблем, 
затрагиваемых  в  книге,  на  доброжелательную  критику  ошибок  и 
упорядочивание аргументов. 
 
Готовясь  к  работе  над  книгой  и  даже  работая  над  ней  мы  не  могли 
избавиться от сомнений: а можно ли за столь короткий срок охватить проблему, 
исследованию  которой  люди  посвящают  годы  и  десятилетия  научной 
деятельности.  Не  лучше  ли  продолжить  изучение  экономических  и  политико-
экономических  процессов  в  России  -  занятие  достаточно  привычное  и 
создавшее нам репутацию в научных кругах. Ведь, осваивая совершенно новую 
для  себя  область,  мы  неизбежно  будем  чувствовать  себя  новичками,  не 
имеющими ни необходимой репутации, ни достаточного опыта, ни, возможно, 
того  уровня  кругозора,  который  дается  длительным  погружением  в  проблему. 
То, что книга все же появилась на свет, означает, что для себя мы эти сомнения 
разрешили. Нам представляется, что, несмотря на все перечисленные проблемы, 
у нас есть одно неоспоримое преимущество перед подавляющим большинством 
исследователей революционных процессов: мы пережили революцию. 
 
Возможность на деле почувствовать, что такое революционный период в 
истории  страны,  дает  уникальный  опыт,  получить  который  практически 
невозможно  в  условиях  устойчивой,  спокойной  жизни  в  государствах  со 
стабильной  политической  системой  и  высокоразвитой  экономикой.  Поэтому 
часто  на  оценку  событий  в  переломные,  экстремальные  моменты  в  жизни 
общества переносятся стереотипы, сложившиеся в совершенно иной  ситуации, 
но  естественные  для  исследователя,  никогда  не  испытывавшего  на  себе,  что 
представляет  собой  революционный  перелом.  Пережив  отчаяние  от 
невозможности  достать  продукты  и  нормально  накормить  семью  и  годовалого 
ребенка  в  конце  1991  года,  лучше  понимаешь,  что  чувствовали  французские 
женщины  в  голодном  Париже  девяностых  годов  XVIII  века.  Понаблюдав,  как 
маневрировали  и  отступали  даже  самые  “идеологически  выдержанные” 
реформаторы  после  1992  года,  как  изменение  объективной  ситуации  меняло  и 
ломало  самые  сильные  характеры,  проще  воспринять  эволюцию  Кромвеля  и 
колебания  Робеспьера.  Зная,  как  горбачевская  перестройка  сначала  вынесла 
общество  на  гребень  эмоционального  подъема,  а  затем  сбросила  его  в  пучину 
разочарования и хаоса, легче объяснить, почему на смену светлым ожиданиям 
демократии  и  свободы  приходила  кровавая  диктатура  якобинцев  или 
большевиков.  
Мы  ни  в  какой  мере  не  считаем  возможным  заменить  основанными  на 
пережитом  “ощущениями”    реальное  знание  фактов  и  процессов,  характерных 
для  революций  прошлого.  Однако  социальная  теория,  в  том  числе  и  теория 
революции,  это не только, и даже не столько сбор и систематизация фактов, но 
в  первую  очередь  их  интерпретация.  Не  случайно  дискуссии  о  реальном 
значении  достаточно  известных  событий  могут  продолжаться  десятилетиями; 

дискуссия о росте джентри в период, предшествующий Английской революции 
- яркий тому пример. Реальный опыт жизни в условиях революции, по нашему 
мнению,  способен  облегчить  именно  интерпретацию  известных  фактов.  А 
точнее – позволяет отделить то, что возможно в революционную эпоху, от того, 
что  в  принципе  не  может  происходить  в  ее  рамках,  поскольку  предполагает 
стабильность  и  предсказуемость.  И,  одновременно,  он  дает  возможность 
выделить  события,  которые  могут  произойти  только  в  ходе  революционного 
перелома,  но  представляются  весьма  маловероятными  в  устойчивой, 
практически неизменной социальной среде. 
 
Несмотря на то, что опыт последних десяти лет существенно повлиял на 
наше представление о том, почему и как происходят революции, это влияние в 
данной  работе  остается  подспудным.  Перед  вами  -  научная  монография,  но 
никак не мемуары участников событий и не эссе на тему о революции. Только 
здесь, в коротком предисловии, мы позволили себе отойти от строгого научного 
стиля и рассказать, как создавалась эта книга, и что она для нас значит. 
 
*           * 

 
Эта  книга  не  была  бы  написана,  если  бы  не  та  огромная  помощь, 
которую  мы  получали  от  наших  коллег  и  близких.  Дискуссии  с  коллегами, 
читавшими  рукопись,  и  их  подробные  комментарии  позволили  тщательно 
переработать  первоначальный  вариант.  Интервью  политических  лидеров 
насытили  книгу  «духом  Революции».  Очень  важна  была  и  поддержка  тех 
организаций, в которых работали авторы в период написания книги. 
 
Нашими  первыми  читателями  были  наши  родители.  Мы  благодарны 
нашему  сыну  Антону,  который  относился  к  работе  родителей  над  книгой  не 
только с терпением, но и с неподдельным интересом. 
 
Мы  в  долгу  перед  Михаилом  Сергеевичем  Горбачевым,  Александром 
Николаевичем  Яковлевым,  Егором  Тимуровичем  Гайдаром  и  Геннадием 
Эдуардовичем  Бурбулисом,  которые  сыграли  двоякую  роль  в  написании  этой 
книги.  Во-первых,  их  политическая  и  интеллектуальная  деятельность  на 
протяжении  80  -  90-х  годов  создала  сам  предмет  нашего  исследования.  Во-
вторых,  мы  благодарны  за  их  любезное  согласие  дать  нам  обстоятельные 
интервью,  которые  были  исключительно  интересны  как  в  научном,  так  и  в 
чисто человеческом отношениях. 
Среди  этих  четырех  политиков  мы  хотели  бы  особо  подчеркнуть  роль 
Егора Гайдара – нашего коллеги и друга, с которым мы многократно обсуждали 
основные идеи этой книги на протяжении целого десятилетия. 
 
Мы  благодарны  нашим  коллегам  за  их  ценные  комментарии  и 
предоставленные данные. Это Борис Багаряцкий, Джон Биггарт, , Арчи Браун, 
Бриждит Гранвилль, Елена Калюжнова, Майкл Кейзер, Франсис Кинг, Татьяна 
Коваль, Мари Кураиши, Юрий Левада, Кэрол Леонард, Мари МакОлей, Майкл 
МакФол,  Юрий  Мальгинов,  Виталий  Мельянцев,  Питер  Оппенгеймер, 
Маргарита  Пинегина,  Алекс  Правда,  Сергей  Синельников-Мурылев,  Анджела 
Стент,  Евгений  Турунцев,  Алексей  Улюкаев,  Джон  Флемминг,  Уильям 
Флемминг, Лев Фрейнкман, Джудит Шапиро, Револьд Энтов и многие  другие. 
Джон Биггарт и Франсис Кинг, кроме того, внесли большой вклад в подготовку 
английского издания этой книги. 

 
Мы признательны Михаилу Гуревичу, оказавшему неоценимую помощь 
по  редактированию  рукописи,  а  также  Сагадату  Хабирову  за  поддержку  этой 
работы. 
 
Авторы  выражают  искреннюю  признательность  колледжу  Крайст  Черч 
(Оксфорд),  который  создал  нам  исключительно  благоприятные  возможности 
для написания книги весной – летом 1997 года в Оксфорде. 
 
Мы  благодарны  Институту  экономики  переходного  периода  и  Фонду 
реструктуризации предприятий и финансовых институтов, которые в непростое 
время  1997  года  согласились  предоставить  нам  четырехмесячный  отпуск  для 
работы  над  рукописью  и  чья  поддержка  ощущалась  нами  на  протяжении  всех 
лет работы над книгой. 
 
Существенная  помощь  по  подбору  литературы  и  работе  над  текстом 
была  оказана  нам  сотрудниками  Института  экономики  переходного  периода  и 
Рабочего  центра  экономических  реформ  Виктором  Авраловым,  Евгенией 
Антоновой, Ольгой Голант, Мариной Ковалевой, Мариной Турунцевой, Ириной 
Устиновой. 
 
Разумеется, все недостатки книги могут быть отесены исключительно на 
счет ее авторов. 
 
 
 
 
                                                           
i Название вызывает ассоциации с известной работой В.И.Ленина “Экономика и 
политика в эпоху диктатуры пролетариата”. 
ii  .
Е Т.  Гайдар  в  воспоминаниях  так  описывает  свою  первую  реакцию  на 
собщение  о  путче:  “...  пытаюсь  представить  себе  последствия  переворота.  В 
этот момент у меня нет сомнений в том, что он приведет к смене власти. Что на 
несколько месяцев или даже лет его авторам удастся удержаться на плаву. Ну а 
дальше?  Никакой  “просвещенной  диктатуры”,  никакого  “российского 
Пиночета”  не  предвидится.  Кровь,  как  и  при  Пиночете,  конечно,  прольется, 
куда больше крови. Только будет это все зазря. У заговорщиков нет ни единой 
разумной  идеи,  что  делать  с  разваливающейся  экономикой.  ...  Да,  год,  два,  ну 
пусть даже пять. В конце концов для истории - это мгновение. А для живущих 
сегодня? И сколько из них через эти годы перешагнет?” (Гайдар 1996, с. 73). В 
тот  момент  все  мы,  наверное,  испытывали  нечто  подобное.  Убеждали  друг 
друга  и  всех  окружающих,  что  больше  полугода  путчистам  не  удержаться 
никак, а на самом деле не знали, на что надеяться и к чему готовиться. 


Похожие:

Это было самое прекрасное время, это было самое злосчастное время, век  iconСказках   выполняли,   это   и   было   самое   полное   человеческое   счастье,   о   котором   только   и 
Детские сказки на сайте Лучшая няня ру                 Л. И. Лагин «Старик Хоттабыч»
Это было самое прекрасное время, это было самое злосчастное время, век  icon  меня  уверяли  еще,  -  заговорил  опять 
В  это  самое  время  король  проезжал  мимо.  и  больше  уже  не  охотился  на  мышей  -  разве 
Это было самое прекрасное время, это было самое злосчастное время, век  iconШкольная научно-практическая конференция
«Наука – самое важное, самое прекрасное и нужное в жизни   человека, она всегда была и будет высшим проявлением любви, только  одною...
Это было самое прекрасное время, это было самое злосчастное время, век  iconКнига о том, как государства сталкиваются с экологическими проблемами, как они понимают 
Было  время,  когда  экономика  определяла  войны - и  было  время  политической 
Это было самое прекрасное время, это было самое злосчастное время, век  iconПосвящается моей матери   и Галине Яковенко.  
Эта книга должна была выйти еще в начале 2003 года. С другой стороны, в это самое время мы разработали вторую версию 
Это было самое прекрасное время, это было самое злосчастное время, век  iconИгровая программа «Листопад»
Осень – одно из любимых времен года многих людей, потому что это самое яркое время года! Это и синь неба, и желтизна кроны деревьев,...
Это было самое прекрасное время, это было самое злосчастное время, век  iconБюллетень №95
Это последний бюллетень за 2002 г., который мы пишем в начале 2003 г. Сейчас самое время пере­ числить последние мероприятия ипс...
Это было самое прекрасное время, это было самое злосчастное время, век  icon№ 1 (1191) 8 февраля 2012 года Распространяется бесплатно Издается с 7 февраля 1969 года
Студенческие годы для многих остаются в памяти как самое счастливое время. Это первая 
Это было самое прекрасное время, это было самое злосчастное время, век  iconГосударственное образовательное   учреждение  города москвы  
С  момента  открытия  было  девять  выпусков.  За  это  время 54 учащихся  окончили 
Это было самое прекрасное время, это было самое злосчастное время, век  iconДоклад на тему: «Неофициальная биография Юлии Друниной»
Она сказала о себе: "Я родом не из детства, из войны " и это казалось правдой. Будто не было детства. Будто сразу война, первое и...
Разместите кнопку на своём сайте:
TopReferat


База данных защищена авторским правом ©topreferat.znate.ru 2012
обратиться к администрации
ТопРеферат
Главная страница