Ф. Д. Псурцев Некоторые закономерности воспроизведения пространственных описаний при переводе (на материале отрывка из романа У. Бойда «Браззавильский Пляж»)




НазваниеФ. Д. Псурцев Некоторые закономерности воспроизведения пространственных описаний при переводе (на материале отрывка из романа У. Бойда «Браззавильский Пляж»)
страница1/9
Дата конвертации05.10.2012
Размер1.01 Mb.
ТипЗакон
  1   2   3   4   5   6   7   8   9


МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ЛИНГВИСТИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ

Переводческий факультет

Кафедра перевода английского языка

Ф.Д. Псурцев

Некоторые закономерности воспроизведения пространственных описаний при переводе (на материале отрывка из романа У. Бойда «Браззавильский Пляж»)

Дипломная работа студента 504 англ/исп. группы

Научный руководитель

кандидат филологических наук

профессор В.К. Ланчиков

Рецензент

старший преподаватель В.В. Гусев

Москва 2004

ОГЛАВЛЕНИЕ


Теоретическая часть

О переведенном тексте и теме теоретического исследования.

Теоретическая часть работы посвящена особенностям перевода пространственных описаний. Тема представляется очень актуальной, поскольку мало разработана в переводоведении и лингвистике, а между тем в практическом плане переводчикам художественной литературы приходится постоянно сталкиваться с данной проблемой. Естественно, каждый переводчик так или иначе, с большим или меньшим успехом решает задачи перевода пространственных описаний; однако осмысление переводческой практики с точки зрения переводоведения и лингвистической науки может способствовать выработке критериев и рекомендаций, которые будут полезны для переводчиков.

Цель работы – установить некоторые закономерности передачи пространственных описаний при переводе художественного текста с английского на русский. Эта цель обусловила необходимость решения следующих задач: установление параметров и компонентов пространственного описания, рассмотрение этих компонентов в определенной последовательности и в определенных аспектах, с выходом в практику.

В качестве материала для перевода и соответствующего анализа был избран отрывок романа “Браззавильский Пляж” современного английского писателя Уильяма Бойда, признанного мастера психологической прозы, лауреата различных литературных премий. Он родился в 1952 в Гане, провел детство в Нигерии, а сейчас проживает в Лондоне.

Главная героиня романа “Браззавильский Пляж” Надин Чиствод [в оригинале Hope Clearwater] вспоминает о пройденных ею жизненных этапах, а вернее сказать, прожитых ею трех жизнях.

Одной из самых интересных особенностей данного произведения является то, что оно включает три типа повествования/дискурса. Каждый из них по сути является текстом внутри текста и имеет свои тематико-стилистические особенности. Кроме того, эти три текста поделены на отрывки, которые представлены с нарушением временной последовательности изложения и соответствуют главам. Каждая глава начинается с небольшого вступления – рассуждения главной героини на интересующие ее философские темы. Из-за этих композиционно-стилистических особенностей переводчику пришлось выработать три различных “подстиля” для передачи трех типов повествования. При этом важно, однако, соблюдать целостность языковой личности автора и языковой личности его героини, которая прожила три “разные” жизни, в романном изложении объединяющиеся в единый художественный континуум.

  1. Сначала Надин – любящая жена гениального математика и свидетель медленного разрушения его личности, вследствие тяжелого психического заболевания.

  2. Во второй жизни она – зоолог, член исследовательской группы, работающей в Конго, где идет кровавая гражданская война, мужественная женщина, любовница арабского наемника.

  3. Третью жизнь она проводит на Браззавильском Пляже, она - скучающий мыслитель, еще не старый, но преисполненный мудрости и оглядывающийся назад на свои молодые годы.

Отрывок был подобран таким образом, чтобы в тексте были представлены все три типа повествования.

Когда работа над переводом была уже закончена, эта книга в переводе Е.С. Дунаевской вышла в Санкт-Петербурге (торгово-издательский дом “Амфора”), так что появилась возможность не только сопоставить оригинальные пространственные описания и их перевод, но и провести сравнительный анализ переводческих решений1 при передаче пространственных описаний и по его результатам сделать некоторые выводы о художественных преимуществах тех или иных решений, их оправданности с точки зрения переводоведения.

Введение. Компоненты пространственной ситуации.

Несмотря на некоторую противоречивость и спорность взглядов В. фон Гумбольдта, его мысль о языке как «промежуточном мире» между мышлением и действительностью представляется заслуживающей внимания. Разные языки - это не различные обозначения одного и того же предмета, а «различные видения» его. Язык – это не ряд готовых этикеток к заранее данным предметам, не их простое обозначение, а промежуточная реальность, сообщающая не о том, как называются предметы, а, скорее, о том, как они нам даны. Каждый язык «описывает вокруг народа, которому он принадлежит, круг, из которого можно выйти только в том случае, если вступаешь в другой круг» (цит. по [Березин, с. 46]).

При переводе мы как раз и осуществляем этот переход.

Когда мы говорим о переводе, то имеем в виду либо процесс (создание текста перевода), либо результат (сам текст перевода). В сферу интересов переводоведения сегодня входит и процесс перевода, и результат. Изучение механизмов перевода, описание действий переводчика и переводческой стратегий представляет большой теоретический и практический интерес. Но описание процесса перевода осложняется тем, что мыслительные операции происходят в сознании переводчика, и потому не могут быть изучены непосредственно. Поэтому, рассматривая текст оригинала и перевода, можно лишь выдвигать предположения о том, результатом какого мыслительного процесса явились те или иные изменения. Между тем, исследователи выделяют некоторые особенности "коммуникативного поведения переводчика" [Комиссаров, с. 156]. В настоящей работе рассматривается коммуникативное поведение конкретного переводчика и выдвигается несколько гипотез о том, почему при переводе, в данном случае при переводе пространственных описаний, происходят те или иные изменения.

Одним из методов изучения переводческого процесса является создание теоретических моделей перевода. "Модель перевода – это условное изображение процедуры осуществления процесса перевода, основанная на попытке распространить на перевод некоторые постулаты языкознания и психологии" [Комиссаров, с. 158]. Хотя модели перевода по природе своей гипотетичны, все же они обладают значительным объяснительным потенциалом, который проверяется путем сопоставления текстов оригинала и перевода. Если результат процесса перевода оказывается таким, каким он должен был получиться согласно модели, то, следовательно, модель работает.

Одной из нескольких разработанных моделей является ситуативная (денотативная) модель, которая распространяет на процесс перевода лингвистические концепции о связи языка и действительности. Ситуативная модель предполагает, что любая ситуация ("совокупность денотатов и связей между ними" [Комиссаров, с. 158]) может быть описана средствами любого языка. Переводчик понимает, какая ситуация стоит за оригинальным текстом и описывает ее средствами ПЯ. Также известны случаи "ситуативной эквивалентности" [Комиссаров, с. 159], когда отдельные ситуации традиционно описываются в разных языках определенными, свойственными каждому конкретному языку способами.

В данной работе речь идет об особенностях (возможно, закономерностях) перевода пространственных описаний, другими словами, о сходстве и различиях в описании пространственных ситуаций на русском и английском языках.

Перевод был выполнен еще до выбора темы теоретического исследования, поэтому при работе над переводом переводчик исходил скорее из чисто практических соображений адекватности передачи ситуации, нежели из каких-то общих теоретических посылок. То есть, переводчик выбрал для себя тот вид коммуникативного поведения, который должен был позволить ему качественно выполнить перевод. Теперь же мы попытаемся лингвистически осмыслить то, что получилось “подсознательно”, проверить, есть ли какие-то объективные объяснения тому или иному переводческому решению. Анализ опубликованного перевода позволит повысить объективность исследования, а сравнивая два варианта перевода, можно проверить, насколько оправданы наши предположения.

Схема исследования:

Анализ первого перевода (Перевод Ф.Д. Псурцева) выведение закономерностей и выдвижение гипотез сравнение со вторым переводом (перевод Е.С. Дунаевской) и проверка обоснованности наших решений с художественной точки зрения обоснование продуктивных решений с точки зрения лингвистической науки.

Для анализа перевода в рамках ситуативной модели, в данном случае пространственной, мы сочли целесообразным сначала очертить ситуативную модель, выделив в ней те аспекты и компоненты, которые необходимы для анализа пространственной ситуации и ее описания средствами ИЯ и ПЯ.

Мы выделяем два компонента описания пространственной ситуации: наблюдатель (помещенный в пространство) и пространство. Описание возникает в результате взаимодействия пространства и наблюдателя. В зависимости от наличия в пространстве движущегося объекта, в качестве какового может выступать и наблюдатель, пространственные ситуации можно разделить на статические и динамические. Таким образом, каждый из компонентов пространственной ситуации, то есть наблюдателя и пространство, следует рассматривать в двух аспектах: статическом и динамическом, что дает нам следующий порядок и структуру изложения.




Компоненты пространственной ситуации

Статический аспект

Динамический аспект

Глава 1

Наблюдатель

Раздел 1.1

Раздел 1.2

Глава 2

Пространство

Раздел 2.1

Раздел 2.2

Вначале остановимся вкратце на компонентах.

1. “Наблюдатель” – субъект восприятия – является “центром” пространственного описания, “проводником” для читателя в описываемом автором мире. “Чаще других встречаются в речи высказывания, включающие указания на субъект зрительного восприятия: известно, что с помощью зрения мы получаем до 90% всей информации. Типовое значение ситуации зрительного восприятия как грамматического явления можно сформулировать следующим образом: некто (субъект) зрительно воспринимает нечто (объект)” [Лисина, с. 85]. Наблюдатель, ментальная модель автора, помещается автором в изображаемое пространство и “рассказывает” читателю, что бы увидел тот, попади он в это воображаемое пространство. Наблюдатель осуществляет процесс вербализации авторской пространственной концепции, является звеном, позволяющим читателю точно воспроизвести в сознании авторскую пространственную ситуацию. Задача переводчика – воспроизвести у себя в сознании авторскую модель пространственной ситуации (“авторская модель” включает в себя как индивидуальные черты, присущие данному автору, так и типические, присущие большинству авторов) и обеспечить получение читателем ПЯ наиболее точной копии; грубо говоря, читатель должен получить ту же самую “картинку”, которую представил и описал автор. Для этого переводчику необходимо “подменить” наблюдателя ИЯ наблюдателем ПЯ, который опишет увиденное в свойственной русскоязычному читателю манере, что позволит читателю, произведя девербализацию, увидеть неискаженную картину, ту, которую представил автор, ту, которую видит читатель ИЯ. Данная модель предполагает, что “переключение” [термин Ю. Найды] с языка на язык происходит не на уровне ядерных конструкций и простейших семантических компонентов, а по сути, на довербальном, визуальном уровне, а тексты ИЯ и ПЯ не являются конечными звеньями цепочки. "При всем различии подходов к вопросу о соотношении языка и мышления общепризнанным остается тот факт, что в каждом конкретном языке отражается определенный способ осмысления объективного мира" [Маляр, с. 62].

Всё сказанное можно выразить в виде следующей схемы:

Авторская модель пространственной ситуации вербализация модели «английским наблюдателем» (автором) (английский текст) девербализация описания переводчиком переводческая модель пространственной ситуации (= авторская модель пространственной ситуации) вербализация модели «русским наблюдателем» (переводчиком) (русский текст) девербализация описания читателем читательская модель пространственной ситуации (= авторская модель пространственной ситуации)

Итак, сущность данной схемы заключается в замене английского наблюдателя русским, с другими психологическими особенностями, обуславливающими использование им иных, нежели у носителей ПЯ, принципов вербализации. Это имеет непосредственное отношение к упомянутому выше различию в видении мира, свойственному носителям различных языков. Языком охватываются преимущественно объекты, входящие в круг потребностей и интересов человека, и отображаются не столько чисто субстанциональные свойства внеязыкового мира, а, скорее, отношение человека к нему. Согласно теории Э. Сепира – Б. Уорфа, язык упорядочивает поток впечатлений действительности, но каждый язык делает это по-своему.

Автор (наблюдатель) выбирает из развертывающейся перед ним картины те образы, которые он считает важными для сознательно или подсознательно решаемой задачи, и способами, свойственными ИЯ, а также в свойственной ему лично манере, превращает эти образы в текст. Переводчик, в свою очередь, делает тоже самое. Причем в сознании у переводчика при этом также происходят как сознательные, так и подсознательные процессы: сначала типичные для носителя ИЯ (читателя), а потом для носителя ПЯ (писателя). Переводчик осуществляет адаптацию авторской модели пространственной ситуации (с точки зрения носителя ИЯ, ее “искажение”), с тем, чтобы при девербализации читателем ПЯ этого вторичного описания в сознании у него сложилась идентичная авторской модель пространственной ситуации. Таким образом, здесь мы можем говорить об одной из многочисленных “вербально-когнитивных стратегий” [Гусев, с. 29], которые позволяют устранять так называемый “конфликт нормативных моделей” [Гусев, с. 34] и адекватно воспроизводить пространственные описания на ПЯ, имея в виду, что адекватность текста перевода определяется близостью модели ситуации, полученной читателем ПЯ, к модели, на основании которой был создан текст оригинала.

Ниже, сравнивая оригинал и два перевода, предстоит рассмотреть, как эта стратегия реализуется в тексте перевода.

2) Рассмотрим второй компонент – “изображенное пространство”. Изображенное пространство конкретно и вещественно. Оно задается упоминаемыми в тексте материальными объектами, даже может быть определено как совокупность взаиморасположенных объектов и может быть описано помещенным в него наблюдателем, который является не только субъектом восприятия, но и одним из объектов (началом координат, центральным объектом, зачастую выраженным имплицитно и являющимся имплицитным пространственным маркером), относительно которых определяется положение прочих объектов. Перечисляя объекты, наблюдатель (автор) конструирует пространство. “Рассмотренный нами пространственный фрагмент позволяет сделать вывод о том, что картина пространства <…> не сводима ни к какому физико-геометрическому прообразу: пространство не является простым вместилищем объектов, а скорее наоборот – конструируется ими и в этом смысле вторично по отношению к объектам” [Яковлева, с. 20-21]. Положение одного объекта относительно другого (выраженного как имплицитно, так и эксплицитно) обозначается при помощи “пространственного маркера”. Причем пространственным маркером является любое обозначение соположения объектов. М.В. Всеволодова и Е.Ю. Владимирский предлагают использовать для пространственных ориентиров термин “локум”. “Локум – это пространство или предмет, относительно которого определяется местонахождение предмета (действия, признака) и характер их взаимоотношений (статический, динамический)” [Всеволодова, Владимирский, с. 6]. Но нам кажется, что к пространственным маркерам относятся не только ориентиры и абсолютные пространственные указатели (обстоятельства места), но и пространственные "деиктические знаки". Деиктические знаки – "это знаки (или части знаков), отсылающие к тому акту речи в котором они используются" [Вейнрейх, с. 177]. В число компонентов ситуации, связанных с деиксисом, входят следующие элементы: автор высказывания (1 лицо); время речи (грамматические времена) и ее место (разнообразные указательные элементы помимо абсолютных); идентичность или неидентичность данного акта речи другим актам речи. "Пространственный деиксис" [Вейнрейх, с. 180] обычно учитывает различия по степени удаленности от говорящего или слушающего ("тот около тебя" или "тот, связанный с тобой"), по видимости ("тот, которого я вижу"), по степени доступности или же по направлению ("тот спереди – тот сзади"), причем направление обычно определяется относительно говорящего, то есть 1-го лица, наблюдателя. Кроме абсолютных пространственных указателей и пространственного деиксиса, к пространственным маркерам, по нашему мнению, относятся также обозначения движения, указывающее на положение объекта, изменяющееся во времени в соответствии с параметрами, заданными глаголом движения и ситуацией; ср. приходить/come и уходить/go.

Как указывалось выше, статическая ситуация становится динамической при возникновении в описываемом наблюдателем пространстве движения. Под движением мы понимаем визуально воспринимаемое наблюдателем перемещение объекта/объектов в пространстве, характеризующееся наличием начальной и конечной или любых иных удаленных друг от друга точек, лежащих на траектории движения объекта/объектов. Движение же самого наблюдателя можно трактовать как движение всего окружающего пространства, т.е. движение всех объектов, его определяющих, по траекториям, параллельным траектории движения наблюдателя, но в обратном направлении. По нашему мнению, глаголы движения, в семантике которых почти всегда заложена информация о характере движения и часто о его направлении, а также различные дополнительные характеризующие движение синтаксические элементы и конструкции (обстоятельственного типа), тоже являются своего рода пространственными маркерами, т.к. дают представление о положении объекта или наблюдателя в тот или иной момент времени.

“Пространственные маркеры” являются неотъемлемой частью любого пространственного описания, как статического, так и динамического, ведь пространство, в котором друг относительно друга не располагаются объекты – физико-геометрическое пространство, о котором говорил Ньютон, – почти не поддается литературному, и тем более художественному, описанию. Научная математическая или геометрическая концепция пространства не объясняет суть этого понятия в чисто человеческом, бытийном истолковании. А ведь именно эта простейшая концептуальная структура, которая на протяжении всей истории человечества складывалась в процессе общения с окружающим материальным, объектным миром и повлияла на становление у человека пространственного мышления, а также искусства описания пространства в устной и впоследствии письменной речи. Поэтому наиболее подходящим для настоящего исследования нам кажется определение понятия пространства (бесспорно объектного) Е.С. Кубряковой, пространства, в котором вот уже на протяжении сотен миллионов лет разворачивается самая глобальная пространственная ситуация. Пространство – “это обобщенное представление о целостном образовании между небом и землей (целостность), которое наблюдаемо, видимо и осязаемо (имеет чувственную основу), частью которого себя ощущает сам человек и внутри которого он относительно свободно перемещается или же перемещает подчиненные ему объекты; это расстилающаяся во все стороны протяженность, сквозь которую скользит его взгляд (про-стран-ство) и которая доступна ему при панорамном охвате в виде поля зрения при ее обозрении и разглядывании” [Кубрякова, с. 466]. Но в большинстве пространственных ситуаций взгляд наблюдателя не достигает горизонта, неба и земли, и его пространство в конкретной ситуации ограничивается окружающими его объектами (стенами, полом, потолком, деревьями, горами), взаиморасположение которых, а также свои пространственные отношения с ними, он описывает при помощи пространственных маркеров.

Таким образом, понятие “пространство” состоит из трех обязательных элементов: объекты, их взаиморасположение (постоянное или переменное для статических и динамических пространственных ситуаций) и образуемая взаиморасположенными объектами сцена для разворачивания пространственной ситуации.

Пространственные маркеры, как правило, указывают на расположение одного объекта – Х относительно другого объекта – У двумя разными способами, причем наблюдатель может выступать и в качестве объекта Х, и в качестве объекта У (в этом случае при переводе пространственных ситуаций чаще всего происходит явление "десубъективации", о чем ниже в части "Наблюдатель"). 1 способ: местоположение Х передается непосредственно через указание характера соположения Х и У. 2 способ: вначале устанавливается, что Х находится в некоторой части видимого или воображаемого пространства или позиции, а затем эта часть пространства или позиция характеризуется через ее отношение к У. В обоих случаях Х и У в конкретном высказывании могут быть выражены имплицитно.

Каковы же особенности описания динамических и статических пространственных ситуаций в оригинале и переводе?

I Наблюдатель
  1   2   3   4   5   6   7   8   9

Похожие:

Ф. Д. Псурцев Некоторые закономерности воспроизведения пространственных описаний при переводе (на материале отрывка из романа У. Бойда «Браззавильский Пляж») iconСодержание
Аксенова Н. С. Интертекст как маркер ирреального времени на материале романа П. У. Андерсона
Ф. Д. Псурцев Некоторые закономерности воспроизведения пространственных описаний при переводе (на материале отрывка из романа У. Бойда «Браззавильский Пляж») iconУрок по литературе в 7 классе Тема урока: «Нравственные идеалы в повести Толстого Л. Н. «Детство»
...
Ф. Д. Псурцев Некоторые закономерности воспроизведения пространственных описаний при переводе (на материале отрывка из романа У. Бойда «Браззавильский Пляж») icon«Дружба Васи, Валека и Маруси»
С какой целью автор дает описание подземелья? Какое настроение возникает у вас при чтении этого отрывка? Почему?
Ф. Д. Псурцев Некоторые закономерности воспроизведения пространственных описаний при переводе (на материале отрывка из романа У. Бойда «Браззавильский Пляж») iconЗакономерности 
«Явление  ритмической  синонимии  в  китайском  языке  и  закономерности  формирования  лексических  единиц  в  потоке  китайской ...
Ф. Д. Псурцев Некоторые закономерности воспроизведения пространственных описаний при переводе (на материале отрывка из романа У. Бойда «Браззавильский Пляж») iconЛекция № 1 
«рема».  При  переводе  на  русский  язык  порядок  слов  сохраняется,  поскольку 
Ф. Д. Псурцев Некоторые закономерности воспроизведения пространственных описаний при переводе (на материале отрывка из романа У. Бойда «Браззавильский Пляж») iconКомментарии
Цитаты из Ветхого Завета и других источников, при отсутст- вии указания на текст, представлены в моем переводе
Ф. Д. Псурцев Некоторые закономерности воспроизведения пространственных описаний при переводе (на материале отрывка из романа У. Бойда «Браззавильский Пляж») iconРегулирующим вопросы организации труда и способствующим обучению на научной 
При переводе с работником заключается трудовой договор (контракт) в соответствии с 
Ф. Д. Псурцев Некоторые закономерности воспроизведения пространственных описаний при переводе (на материале отрывка из романа У. Бойда «Браззавильский Пляж») iconВ. Р. Бязрогаў (Расія)  Ф. Я. Васілюк (Расія) 
Вадас-Возьны А. Интенсиональные и экстенсиональные контексты при переводе   
Ф. Д. Псурцев Некоторые закономерности воспроизведения пространственных описаний при переводе (на материале отрывка из романа У. Бойда «Браззавильский Пляж») iconЗакономерности происходящего в ней. Оформление
Цель: прививать любовь к природе, готовность сохранять и защищать её, понимать закономерности происходящего в ней
Ф. Д. Псурцев Некоторые закономерности воспроизведения пространственных описаний при переводе (на материале отрывка из романа У. Бойда «Браззавильский Пляж») iconСпособы перевода единицы перевода и членение текста виды преобразования при переводе переводческая транскрипция
Оглавление введение  
Разместите кнопку на своём сайте:
TopReferat


База данных защищена авторским правом ©topreferat.znate.ru 2012
обратиться к администрации
ТопРеферат
Главная страница