Особенности национального рэкета: история и современность




НазваниеОсобенности национального рэкета: история и современность
страница3/4
Дата конвертации27.10.2012
Размер0.51 Mb.
ТипДокументы
1   2   3   4

Нелегальная защита прав собственности в советском и постсоветском бизнесе: бандиты как правоохранители

В условиях, когда предприниматель не может рассчитывать на сколько-нибудь существенную поддержку официальных инстанций в защите своих прав собственности, ему приходится искать суррогаты государственной системе. Спрос на нелегальную защиту прав собственности бизнесменов не мог не породить предложения. Сформировавшаяся в России теневая система защиты прав собственности получила название “крыша”, которое на протяжении 1990-х годов постепенно входит в международный лексикон, как ранее в него вошли “колхоз”, “ГУЛАГ” и “спутник”.

Можно выделить три направления “крышестроительства”: использование покровительства организованной преступности (“бандитские крыши”), создание частных служб безопасности (коммерческие “крыши”) и, наконец, использование неформального покровительства официальных правоохранительных органов (“милицейские крыши”) (*15). В каждом из этих случае наблюдается ползучая приватизация правоохранительной деятельности — перетекание реального выполнения этой функции в руки внегосударственных институтов.

Исторически и логически первичной формой теневой защиты прав собственности предпринимателей в России могла быть только “бандитская крыша”. Как уже указывалось в начале данной главы, предпринимательство в России стало зарождаться еще в советский период, когда примерно с 1960—1970-х гг. “цеховики” и спекулянты начали создавать настоящие подпольные фирмы. Естественно, новоиспеченные “буржуи” сразу оказались под пристальным вниманием отечественного криминалитета. Первоначально отношения между подпольными миллионерами и уголовниками повторяли сюжет “Золотого теленка”, причем для облегчения мошны новоявленных Корейко использовались методы не столько артистичного Остапа Бендера, сколько недалекого Паниковского. Когда бандиты “наезжали” на теневых дельцов и забирали у них все, что только можно, те, понятное дело, не рисковали обращаться в милицию. Однако противостояние теневых предпринимателей и криминалитета долго продолжаться не могло, поскольку объективно не было выгодно ни тем, ни другим.

Важным рубежом в экономической истории отечественной организованной преступности стала совместная сходка “воров в законе” и “цеховиков” в 1979 г. в Кисловодске, когда неорганизованные поборы были заменены планомерной выплатой подпольными предпринимателями 10 % от их доходов в обмен на гарантированную безопасность от преступного мира [Гуров 1990, с. 169]. “Кисловодская конвенция” первоначально действовала только в южных регионах СССР, где подпольное предпринимательство цвело особенно пышно, но затем постепенно стала тем образцом, по которому строились отношения теневых предпринимателей с уголовниками и в других регионах.

С тех пор и по сей день основным видом доходов российской организованной преступности остается рэкет — взимание поборов за безопасность сначала с нелегальных, а с конца 1980-х годов — и с большинства легальных предпринимателей. Поскольку новоиспеченные предприниматели не получали сколько-нибудь существенной правовой поддержки (статью Уголовного кодекса, объявляющую предпринимательство уголовным преступлением, отменили лишь в декабре 1991 г.), они были обречены оказаться “в объятиях” мафии. К середине 1990-х годов под контролем “бандитских крыш” находилось, по некоторым оценкам, около 85 % коммерческих предприятий — в сущности все, кроме занятых охранным бизнесом или работающих под прямой протекцией правоохранительных органов [Гуров 1995, с. 315]. Впрочем, подобную оценку можно считать существенно завышенной по принципу “у страха глаза велики”: по данным социологических опросов предпринимателей, с силовыми вымогательствами сталкиваются только 30—45 % [Радаев 1998, с. 84]. Это можно объяснить тем, что подавляющая доля предприятий являются крайне мелкими и неустойчивыми, поэтому у их руководителей не возникает особой нужды в защите, а у бандитов — желания обкладывать их данью.

Введенная “кисловодской конвенцией” бандитская “десятина” превратилась в устойчивый компонент издержек российского предпринимательства: в начале 1990-х годов А. Лившиц оценил потери коммерческих структур от рэкета той же цифрой — 10 % [Лившиц 1994, с. 114] (*16). Когда криминальные авторитеты помогают своим подопечным “налаживать отношения” с нерадивыми должниками, то “крыша” забирает еще 50 % от суммы возвращенного долга. Поскольку использование альтернативных легальных институтов в защите прав собственности предпринимателей остается крайне малорезультативным, подобные тарифы признаются приемлемыми. Возмущение у бизнесменов вызывают не регулярные платежи как таковые, а нередкие случаи, когда криминальные правоохранители теряют чувство меры и назначают за свои услуги слишком высокую дань, либо стремятся полностью подчинить контролируемые фирмы. Если же криминальные правоохранители имеют “чувство меры”, то российские предприниматели сами ищут с ними контакт, не дожидаясь визита криминальных “инспекторов” [Шабалин 1996, с. 92; Сафонов 2000, с. 208].

К середине 1990-х годов в России сформировалась настоящая система “криминальной юстиции”, выполняющая функции полиции, арбитража и судебных исполнителей. Высокая плата за ее услуги во многом компенсировалась скоростью и безусловностью решений. Механизмы деятельности этой системы станут более-менее известны еще не скоро, поскольку никто из ее участников не заинтересован в разглашении тайн “первоначального капиталистического накопления” (*17). Известен лишь результат: уголовный рэкет, по свидетельству предпринимателей, смог снизить накал “государственного” рэкета (вымогателей из санэпидемстанций, налоговых и пожарных инспекций, ОБХСС и т. д.) [Боровой 1993, с. 104]. Новорожденный российский бизнес получил минимально приемлемые условия для своего развития.

Отношения предпринимателей и криминальных правоохранителей с самого начала существенно варьировались в зависимости от масштабов фирм. Мелкие предприниматели не в силах использовать какие-либо альтернативные механизмы защиты своих прав, и потому они наиболее беззащитны перед мафиозным “беспределом”. Свободно выбирать, покровительство какой группировки более выгодно, предприниматель не может, поскольку рэкет-бизнес организован по принципу локального монополизма типа картеля. Единственная “инстанция”, в которой теоретически можно обжаловать действия слишком нахрапистого “защитника”, — это криминальный авторитет более высокого ранга, контролирующий данную территорию или вид бизнеса. Довольно действенной защитой от чрезмерных посягательств для многих предпринимателей служит сама незначительность их бизнеса, не вызывающая особого аппетита у бандитов и позволяющая при необходимости уйти из зоны контроля “отморозков”.

Чем крупнее фирмы, тем чаще “бандитская крыша” становится лишь одним из субститутов, наряду с частными службами безопасности и “милицейскими крышами”. Для большого бизнеса бандитские авторитеты становятся обыкновенными наемниками, которых используют для отдельных поручений. Характерна в этом отношении судьба знаменитого “вора в законе” В.И. Иванькова (“Япончика”): в конце 1960-х — начале 1970-х годов он в составе банды Г.А. Карькова (“Монгола”) грабил цеховиков, ювелиров и антикваров; в начале 1980-х годов “Япончик” этим промыслом занимался уже во главе собственной банды; в начале 1990-х гг. он эмигрирует в США, где в 1995 г. был арестован за выбивание долгов для банка “Чара”. Эту криминальную биографию можно считать своего рода символом изменения ролей во взаимоотношениях отечественных бизнесменов и бандитов.

Усиливающаяся конкуренция между “коммерческими” и “милицейскими крышами” неизбежно ведет к тому, что после бурного всплеска первой половины 1990-х годов криминальное силовое предпринимательство постепенно возвращается к исходной ситуации, существовавшей до легализации бизнеса. К концу 1990-х годов под “бандитскими крышами” остаются в основном те сегменты рынка, где высока доля нелегальных операций и где оплата происходит наличными (прежде всего это сфера розничной торговли). Сохранению “бандитских крыш” в ситуациях, когда их использование становится для бизнесмена невыгодным, способствовал нерыночный характер взаимоотношений между “защитником” и охраняемым, которому крайне трудно разорвать ранее заключенный контракт с мафией без помощи альтернативных правоохранительных служб (по принципу “вход — рубль, выход — два”) (*18).

Негосударственная полулегальная и легальная защита прав собственности в постсоветском бизнесе

Защита бизнесменов — дело рук самих бизнесменов. Монополия бандитов на охранный бизнес стала давать трещины, когда в начале 1990-х гг. в бизнес пошли уже не отчаянные авантюристы, а бывшие номенклатурщики высоких рангов. “Бандитская крыша” хороша для защиты от мелкой шпаны и от других уголовников, но вряд ли ей по плечу противодействие используемым крупным бизнесом современным методам “грязной” конкуренции, включающим воровство информации, переманивание специалистов, силовое устранение конкурентов руками наемных киллеров и т. д. Поэтому крупный бизнес предъявил спрос на “крыши”, чьи работники имеют не только грубую силу, но и ум, умение использовать специальную аппаратуру, многие особые навыки. Одновременно появилось и предложение нужных кадров: после крупных реорганизаций КГБ/ФСБ, МВД и армии из силовых структур толпами стали уходить многие профессионалы, желающие найти новую работу в соответствии со своей квалификацией, но за “настоящие деньги” (*19). Первые частные охранные агентства сформировались еще в 1991 г. под вывеской сыскных бюро, в 1992 г. частная охранная деятельность была официально узаконена. Таким образом, охрана легальных предпринимателей быстро сама стала одной из отраслей предпринимательской деятельности, дающей занятость десяткам тысяч специалистов.

Использование услуг частных охранников — из собственной службы безопасности или нанятых из агентства имеет ощутимые преимущества в сравнении с “бандитской крышей”. Во-первых, их услуги обходятся заметно дешевле: если бандиты за возврат долга берут 50 %, то частные агентства — 15—40 % [Полянский 1996, с. 20]. Во-вторых, почти отсутствует риск, что защитник решит “подмять” того, кого он защищает. В-третьих, нет моральных издержек от сотрудничества с уголовниками (впрочем, эти соображения волнуют наших предпринимателей, кажется, менее всего). Слабой стороной использования этой формы защиты является необходимость постоянных весьма немалых расходов на оплату квалифицированных специалистов и на специальное оборудование — независимо от того, есть ли необходимость в их использовании в данный момент времени. Данная ситуация отчасти схожа со страховкой: платежи идут, а страхового случая может не наступить. Однако в отличии от страховки само наличие служб безопасности предотвращает возможные покушения на права собственности.

Можно усомниться в правомерности рассмотрения “коммерческих крыш” как разновидности нелегальной защиты прав собственности. Однако специалисты указывают на сходство методов их работы именно с криминальными силовыми структурами — угрозы распространения компромата на противников, постоянные контакты с бандитами в поисках приемлемого консенсуса. Проверка частных охранных фирм, проведенная МВД во второй половине 1998 г., показала, что каждое пятое из них занималось незаконной деятельностью [Демин 1998]. Еще более криминализированной может быть работа служб собственной безопасности крупных фирм, поскольку они работают на одного клиента и избавлены от пристального надзора МВД. Официальный статус “коммерческих крыш” все же является сильным ограничителем использования ими откровенно “грязных”, нелегальных методов.

Легальные стражи порядка в роли нелегальных защитников прав собственности. Последним словом в силовом предпринимательстве стало исполнение ролей нелегальных защитников прав собственности самими официальными стражами порядка. Конечно, определенная связь бизнеса с работниками МВД и иных органов наблюдалась еще в советские времена, когда теневые предприниматели были вынуждены подкупать стражей порядка, чтобы те глядели на их деятельность сквозь пальцы. Однако к концу 1990-х годов ситуация принципиально меняется: нелегальные услуги работников охраны порядка используют легальные предприниматели, причем речь идет уже не об оплате невмешательства, а о выполнении за плату того, чем эти работники должны были бы и так заниматься по долгу службы.

Важную роль в вовлечении официальных служителей закона в коммерческую правоохранительную деятельность сыграли охранные агентства: отставные сотрудники органов сохраняли активные контакты с оставшимися на службе, используя их возможности за дополнительную плату. Соблазненные высокими доходами своих бывших коллег, которые не шли ни в какое сравнение с весьма скудной зарплатой работников милиции и иных органов, официальные стражи порядка постепенно стали по собственной инициативе использовать свое служебное положение для неофициальной правоохранительной деятельности на коммерческих началах. В создавшихся условиях такой выбор, с экономической точки зрения, абсолютно оправдан; немалое количество “чудаков”, занимающихся охраной порядка исключительно за зарплату, своим существованием лишь доказывают, что в России еще далеко не все ведут себя в соответствии с моделью “человека экономического”.

“Милицейская (фээсбэшная, руоповская и т. д.) крыша” является, с точки зрения нуждающихся в защите предпринимателей, наилучшей разновидностью силового предпринимательства. Как и при использовании услуг охранных агентств, защита оказывается за более низкую плату и с меньшим риском для самого бизнесмена. Качество же защиты оказывается еще более высоким: работающие в органах могут бесплатно использовать служебные базы данных и спецоборудование, легко маскировать выполнение заказов своих клиентов ретивым выполнением прямых служебных обязанностей (например, устраивать “охоту” именно на тех бандитов, которые угрожают опекаемым ими бизнесменам). Поэтому помощь “милицейских крыш” превращается в дефицитное благо, которое распределяется не столько по рыночному принципу “кто больше заплатит”, сколько по советскому принципу “своим людям” (тем, кто имеет своих, лично знакомых людей в органах) [Сафонов 2000, с. 112].

Законность действий нелегальных защитников бизнеса из числа людей в мундирах весьма относительна. Не говоря уже о незаконности самого использования служебного положения в целях личного обогащения, многие работники органов с избытком используют в этой роли те “милые” традиции советских времен, которые уже давно заставляют простого обывателя бояться милиции едва ли не сильнее бандитов, — избиение задержанных, фальсификацию улик, выбивание признаний побоями и т. д. “Милицейские крыши” могут использовать силовые методы, пожалуй, даже несколько свободнее “бандитских крыш”, поскольку официальные лица имеют вполне законное право на применение насилия, границы которого определены законодательством довольно расплывчато. В крайних своих проявлениях оказание нелегальных правоохранительных услуг работниками органов ведет к появлению настоящей “милицейской мафии”.

Совмещение функций официальных и неофициальных стражей порядка определенным образом трансформирует отношение работников органов к преступникам. С одной стороны, рэкетиры начинают рассматриваться как коммерческие конкуренты, бороться с которыми надо уже не за страх и не за совесть, а за собственный кошелек. С другой стороны, защитники порядка в мундирах теряют интерес к качественному уменьшению рискованности бизнеса, поскольку это вызвало бы снижение спроса на их неофициальные услуги. Формируется государственно-уголовный паритет [Радаев 1998, с. 94], когда государственные служащие становятся своеобразными партнерами уголовников, играя с ними в одни “игры” как партнеры, а не противники.

Плюралистическая система защиты прав собственности. Таким образом, к концу 1990-х гг. в России сложилась “плюралистическая” система защиты прав собственности, в которой легальная государственная правоохранительная деятельность дополняется (а во многом, заменяется) двумя разновидностями нелегальной и одной легальной, но не государственной. В табл. 6 показаны основные сравнительные особенности различных существующих в современной России институтов защиты прав собственности предпринимателей.

Таблица 6 Альтернативные механизмы защиты прав собственности предпринимателей в постсоветской России



Поскольку разные системы защиты прав собственности конкурируют друг с другом, у предпринимателей появляется определенная возможность выбора той из них, которая представляется ему наиболее оптимальной. Конечно, говорить о рынке правоохранительных услуг можно лишь с большими оговорками, поскольку “обменять” менее эффективную систему на более эффективную, мягко говоря, очень не просто. Как уже указывалось, отказаться от ставших обременительными услуг “бандитской крыши” крайне тяжело, а добиться услуг “милицейской крыши”, наоборот, весьма трудно. И все же конкуренция “крыш” существует: начинающий предприниматель стремится получать правоохранительные услуги от той структуры, которая в данных конкретных условиях места и времени будет наиболее выгодной. Наличие хотя бы потенциальных альтернатив умеряет аппетиты любого из “силовых предпринимателей”, который пожелал бы взимать слишком высокую охранную дань.

Строго говоря, некоторый плюрализм правоохранительной деятельности отнюдь не является российской аномалией. Все, кто знаком с проблемами западной юстиции хотя бы по переводным детективам и голливудским боевикам, хорошо знают, что в развитых странах есть и работающие по лицензии частные сыскные и охранные агентства, и внутренние службы безопасности крупных корпораций, и даже “вольные охотники”, отлавливающие за вознаграждение объявленных в розыск правонарушителей. Принципиальное различие между отечественной ситуацией и зарубежной практикой в другом — в обществах с устоявшимися правовыми традициями чисто коммерческие системы охраны собственности всегда дополняют государственную систему юстиции, но ни в коем случае не вытесняют ее. Причина этого вполне очевидна: коммерческие системы охраны лучше служат интересам большого бизнеса, мелким же предпринимателям они просто не по карману, и полная коммерциализация силовой защиты обрекает мелкий бизнес на роль клиентов мафиозного рэкета.

Конечно, мафиозная защита — лучше, чем полное отсутствие защиты. И все же система преобладания “бандитских крыш” и других не вполне легальных форм является только временным суррогатом нормальной системы защиты прав собственности, которая возможна лишь на основе доминирования государственных силовых структур. В последние годы уже четко обозначился вектор усиления их роли (красноречиво хотя бы то, что сам Президент вышел именно из этих структур), но до превращения государственной юстиции в неоспоримого лидера правоохранительной деятельности пройдет еще немало времени.
1   2   3   4

Похожие:

Особенности национального рэкета: история и современность icon          Всероссийская научно-практическая  конференция с международным участием  «Социально-гуманитарное знание:   история и современность» 
«Социально- гуманитарное  знание:  история  и  современность»  электрон.  Текст  подгот. 
Особенности национального рэкета: история и современность iconМ. Ю. Зеленков мировые религии: история и современность учебное пособие
Зеленков М. Ю. – Мировые религии: история и современность: Учебное пособие. – М.: Юридический институт миита, 2003. – 252 с
Особенности национального рэкета: история и современность iconДмитрия Зимина «Династия»
Открытие фестиваля. Круглый стол «Особенности национального образования. Ответы на самые трудные вопросы»
Особенности национального рэкета: история и современность icon1.  Многообразие тематики экономико-социологических  исследований 
Веселов Ю. В.  Экономическая  социология  в  России:  история  и  современность // 
Особенности национального рэкета: история и современность iconКафедра социальной работы Социальная адаптация детей-сирот в России: история и современность (на примере деятельности кромо «Равновесие»)
I. Развитие форм устройства детей, оставшихся без попечения родителей, как фактор социальной адаптации: история сиротства и беспризорности...
Особенности национального рэкета: история и современность iconЕ. В. Караваева, Л. Д. Волкова. Некоторые особенности русского национального мировосприятия
На основе психологической теории К. Г. Юнга дан анализ некоторых особенностей русских волшебных 
Особенности национального рэкета: история и современность iconЭсхатология, милленаризм, адвентизм:  история и современность 
Предисловия,  с  точки  зрения  автора,  пишутся  в  первую  очередь  для  ленивых 
Особенности национального рэкета: история и современность icon1 Этнокультурные особенности изучения национального искусства 
...
Особенности национального рэкета: история и современность iconРоссия-марокко: история и современность
Прочную основу имеют российско-марокканские культурные связи. Министерства культуры двух стан подпи
Особенности национального рэкета: история и современность iconВторая Всероссийская научно-практическая конференция   «Символы России:   история и современность»
Вторая сессия   23
Разместите кнопку на своём сайте:
TopReferat


База данных защищена авторским правом ©topreferat.znate.ru 2012
обратиться к администрации
ТопРеферат
Главная страница