Южный научный центр ран южный федеральный университет




НазваниеЮжный научный центр ран южный федеральный университет
страница5/37
Аникеева О В
Дата конвертации01.11.2012
Размер5.23 Mb.
ТипДокументы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   37

Алексеев. 1991. Алексеев А.Ю. Котел из кургана Раскопана Могила как реплика легендарного котла царя Арианта // Сообщения Государственного Эрмитажа. Вып. 55.

Алексеев, Мурзин, Ролле. 1991. Алексеев А.Ю., Мурзин В.Ю., Ролле Р. Чертомлык. Скифский царский курган IV в до н.э. Киев.

Ворошилов. 2007. Ворошилов А.Н. Биметаллические мечи скифского времени из междуречья Дона и Волги // РА. №3.

Ворошилов, Кашаев. в печати.Ворошилов А.Н., Кашаев С.В. Клинковое оружие из некрополя Артющенко-2 // ДБ. Том 14. М.

Граков. 1961. Граков Б.Н. Бронзовая рукоять меча из-под Мурома // СА. 1961 №4.

Гуляев.1961. Гуляев В.И. Мечи скифского типа с территории городецкой культуры // СА. №4.

Кокорина, Лихтер. 2009. Кокорина Ю.Г., Лихтер Ю.А. Проникающие орудия и оружие. Морфология древностей. М.,- Тула

Кокорина, Лихтер. 2010. Кокорина Ю.Г., Лихтер Ю.А. Морфология декора. М.,

Мелюкова. 1964. Мелюкова А.И. Вооружение скифов // САИ. Вып. Д1-4.

Минасян, Шаблавина. 2009. Минасян Р.С., Шаблавина Е.А. О роли технической терминологии в археологической литературе // Гунны, готы и сарматы между Волгой и Дунаем. Спб.

Мордвинцева, Трейстер. 2007. Мордвинцева В., Трейстер М. Произведения торевтики и ювелирного искусства в Северном Причерноморье. 2 в. до н.э. – 2 в. н.э. Т. 3. Симферополь, Бонн.

Ольховский.1991. Ольховский В.С. Погребально-поминальная обрядность населения степной Скифии (VII – III вв. до н.э.). М.

Ольховский. 2005. Ольховский В.С. Скифская монументальная скульптура (к проблеме достоверности источника) // Древности Евразии: от ранней бронзы до раннего средневековья. Памяти Валерия Сергеевича Ольховского. М.

Трейстер. 2007. Трейстер М.Ю. Некоторые наблюдения о вещах и их декоре в инокультурных контекстах (на примере памятников художественного металла с территории Боспорского царства и сопредельных областей) // БФ. Сакральный смысл региона, памятников, находок. Ч. 1. СПб.

Трехбратние курганы. 2008. Трехбратние курганы. Курганная группа второй половины IV – III вв. до н.э. в Восточном Крыму. Симферополь, Бонн.
Подрисуночные подписи

Рис. 1. Положение меча на скелете воина из погребения № 32 некрополя Артющенко-2.

Рис. 2. Биметаллический акинак из погребения № 32 некрополя Артющенко-2.
Список сокращений

БФ – Боспорский феномен

ДБ – Древности Боспора

ИИМК РАН – Институт истории материальной культуры РАН

РА – Российская археология

СА – Советская археология

САИ – Свод археологических источников





Глебов В.П.

(г. Ростов-на-Дону)

Погребальная обрядность раннесарматской культуры Нижнего Подонья II-I вв. до н.э.

Погребальный обряд считается одним из важнейших источников для изучения кочевнических культур, представленных лишь погребальными памятниками. Именно типы погребальной обрядности являются одним из основных критериев при дифференциации памятников различных сарматских культур.

Темой статьи является характеристика погребальной обрядности раннесарматской культуры Нижнего Подонья II-I вв. до н.э. К настоящему времени учтено около 500 погребений, датирующихся в рамках раннесарматской культуры II-I вв. до н.э., вероятно, с заходом в начало-первую половину I в. н.э.

Характер погребений, курганов и подкурганных конструкций.

Абсолютное большинство раннесарматских погребений Нижнего Подонья - впускные в курганы более ранних эпох – 93,3%. Размеры курганов, в которые впущены раннесарматские погребения, значительно варьируют: небольшие курганы (высотой до 0,5 м) – 32,2%, средние (0,5-1,5 м) – 40,5%, крупные (свыше 1,5 м) – 27,3%. Досыпки курганов в связи с раннесарматскими захоронениями не зафиксированы. Большинство впускных раннесарматских погребений тяготеют к центральной (наиболее высокой) части насыпи; для погребений, впущенных в полы курганов, предпочтений в расположении не выявлено – все секторы насыпи представлены почти одинаково.

Около 28% курганов содержали группы раннесарматских погребений – от 3 до 10-11, приблизительно в 20% курганов встречено по два погребения, в остальных случаях (около 52%) – по одному погребению. Под насыпью раннесарматские погребения часто располагались по определённой системе – по кольцу (рис. 1, 1-3) или в ряд (рис. 1, 4-6). Кольцевое или полукольцевое расположение могил отмечено в 14 курганах (6,5%), рядное – в 30 курганах (14,5%), погребения, составляющие пары, зафиксированы в 31 кургане (15,5%), в остальных случаях захоронения не имели видимого порядка. Иногда пары погребений присутствовали в компактных группах могил без общей системы. В курганах с кольцевым расположением могил, одно или два погребения обычно находились в центре, прочие – по кольцу или полукольцу, в одном кургане могилы располагались в два кольца (Подгорненский IV, к. 1). Примечательно, что погребения в центре кольца были представлены, как правило, простыми или заплечиковыми ямами, но ни разу – подбоями. Известны курганы с кольцевым или полукольцевым расположением могил, где погребения в центре отсутствовали (Ясырев III, к. 1, Донской, к. 1, Балабинский I, к. 25, Холодный, к. 1). В некоторых курганах одно-два погребения (очевидно, наиболее поздние) выбивались из ряда или кольца (Ясырев III, к. 1, Красногоровка III, к. 4, Кулешовка, к. 1, Подгорненский IV, к. 5, к. 30, Св. Колодезь III, к. 1) и иногда даже перекрывали более ранние захоронения.

Случаи возведения насыпей над раннесарматскими погребениями очень немногочисленны – всего семь курганов (3,5% от общего числа курганов с раннесарматскими погребениями): Подгорненский IV, курганы 5, 30, 31, Подгорненский V, курганы 1, 6, Св. Колодезь III, курган 1, Красногоровка III, курган 4. При этом насыпи не являлись индивидуальными в строгом смысле слова – под ними находилось от трех до восьми захоронений обычно с рядным или кольцевым расположением могил (за исключением к. 31 мог. Подгорненский IV, где под насыпью находилось одно парное захоронение, но с подзахоронением в ту же могильную яму ещё одного погребённого). В кургане 1 мог. Св. Колодезь III насыпь была сооружена сразу над группой погребений – выкиды трёх могил, составляющих ряд, зафиксированы на погребённой почве. В прочих сарматских курганах не ясно, одновременны ли захоронения. В ряде случаев (Красногоровка III, к. 4, Подгорненский IV, к. 5, Подгорненский V, к. 6) некоторые погребения, несомненно, были впущены в уже существующую насыпь, так как они перекрывают более ранние захоронения. Обычно насыпи раннесарматских курганов небольшого размера – в Подгорненских и Св. Колодезе III – 0,1-0,4 м высотой, 14-20 м в диаметре, лишь курган 4 мог. Красногоровка III средних размеров – 0,8 х 28 м.

Ровики мало характерны для раннесарматской культуры. В кургане 14 мог. Красногоровка I был прослежен округлый в плане ровик размерами 10 х 11 м с большими перемычками в западной и восточной частях (следует оговориться, что ровик отнесён к впускному раннесарматскому погребению 1 лишь предположительно). В кургане 1 мог. Подгорненский IV с восьмью впускными раннесарматскими погребениями был зафиксирован округлый в плане ровик размерами 19 х 20 м с перемычкой в северо-восточном секторе. Кроме того, с долей условности к ровикам может быть отнесено кольцо диаметром около 17 м из 29 ямок, опоясывающее центральную часть кургана 1 мог. Федосеевка II; находки в одной из ямок (в маленькой нише-подбое) серебряного колокольчика, бус и бисера позволяют соотнести ровик с раннесарматским погребением 3, впущенным в центр насыпи (рис. 2).

Конструкции погребальных сооружений. Оформление могил.

Всего выделено 7 типов погребальных сооружений: подпрямоугольные ямы (рис. 3) – 52% (у абсолютного большинства ям ширина составляет менее ½ длины, т.е., они относятся к категории узких), подбои (рис. 4-5) – 27% (в т.ч. подбои с двумя камерами, сделанными в противоположных длинных стенках входной ямы (рис. 5) – 9,5% от общего количества подбойных могил), ямы с заплечиками (рис. 6, 1-3) – 9%, овальные ямы (рис. 6, 4-5) – 3,8%, ямы неправильной формы (рис. 6, 6-8) – 6,4%, катакомбы (рис. 7) – около 1,8%. Примечательно наличие катакомб редких для Сарматии типов VI-1 (рис. 7, 6) и VI-2 (рис. 7, 5) по классификации М.Г. Мошковой и В.Ю. Малашева [Мошкова, Малашев. 1999, c. 175. Рис. 1], получивших широкое распространение в Средней Азии в первые века н.э. [Литвинский. 1972, c. 132-133]. Комбинированные погребальные сооружения встречены всего дважды: две заплечиковые ямы, соединённые перемычкой (рис. 8, 1), могильная конструкция, сочетавшая заплечиковую яму и подбой в восточной стенке (рис. 8, 2). Трижды в раннесарматских погребениях были зафиксированы подзахоронения.

Очень часто в погребениях прослеживались остатки подстилок, перекрытий, закладов входа. Остатки гробов или иных деревянных конструкций отмечены в 76 захоронениях (около 15% от общего числа погребений). Чаще всего встречаются настилы (носилки?) под погребёнными, обычно решетчатые, реже только из продольных или поперечных плах. Зафиксированы различные конструкции гробовищ – гробы со стенками, набранными из коротких, стоящих вертикально плах, гробы со стенками из досок, стоящих на ребре, гробы-колоды и др.

Отмечены единичные случаи устройства в могилах специальных ниш, в которых находился погребальный инвентарь (обычно котлы или посуда). Ниши в стенках, углах, дне могильных ям получают распространение в погребениях следующей, среднесарматской эпохи и даже считаются одной из наиболее характерных черт среднесарматского археологического комплекса междуречья Волги и Дона (Глухов, 2005. С. 89, 109).

Пол и возраст погребённых. Одиночные, парные и групповые погребения.

Абсолютно преобладают одиночные погребения – их около 87%. Мужские погребения составляют 29,5%, женские – 39,5%, погребения взрослых с неопределённым полом – 14,5%, подростковые погребения (12-15 лет) – 5%, детские погребения (до 12 лет) – 11,5%. Парных погребений насчитывается около 10%. Преимущественно это захоронения женщин с детьми – 42% от общего числа парных погребений (чаще всего дети младенческого возраста) или мужчины и женщины – 18%, другие варианты отмечены реже: мужчина и ребёнок – 12%, две женщины – 8%, прочие сочетания единичны – по 1-2 случая. Коллективные захоронения, содержавшие более двух погребённых, составляют только 3%. Обычно это погребения двух взрослых с ребёнком, реже – захоронения трёх взрослых или взрослого с двумя детьми. Погребения более чем трёх человек в одной могиле очень редки и все сосредоточены в Подгорненских могильниках – Подгорненский IV 5-5 (5 погребённых), Подгорненский VI 1-6 (4 погребённых), Подгорненский VI 1-8 (7 погребённых).

Позы и ориентировки погребённых.

Традиционным в раннесарматской культуре, как и во всех сарматских культурах, можно считать положение погребённых вытянуто на спине – более 90%, отклонения от этого правила (положение скорченно или вытянуто на боку, частичное разрушение или расчленение костяка) немногочисленны.

Ориентировки погребённых распределились по сторонам света следующим образом: южный сектор (Ю, ЮЮВ, ЮЮЗ) – 65,5 %; ЮВ – 4,8%; западный сектор (З, ЗЮЗ, ЗСЗ) – 9%; ЮЗ – 5,6%; восточный сектор (В, ВЮВ, ВСВ) – 5,6%; СВ – 0,9%; северный сектор (С, ССВ, ССЗ) – 7,8%; СЗ – 0,8%.

Таким образом, наблюдается преобладание ориентировки в южный полукруг – южная ориентировка вместе с юго-восточной и юго-западной составляет около 75%. Следует заметить, что количество погребений с ориентировкой в северный полукруг нарастает с востока на запад – в западных районах донского правобережья их значительно больше, чем на левобережье (в процентном отношении к общему числу погребений – 20,5% и 6,4% соответственно). Тенденция к увеличению процента североориентированных погребений продолжает нарастать далее к западу – в раннесарматских погребениях Северного Причерноморья (которых, правда, на порядок меньше, чем нижнедонских) северная ориентировка уже преобладает (Симоненко, 2004. С. 135).

Следы ритуальных действий в погребениях.

Широкое распространение в погребальной обрядности ранних сарматов имела ритуальная порча различных категорий инвентаря. Наиболее часто подвергались порче зеркала, мечи, ножи, котлы, сосуды.

Большинство зеркал (около 80%) найдены во фрагментированном состоянии. Фрагменты различны по величине – от совсем маленьких до крупных, представляющих собой сегменты, половинки, большие части диска; встречены даже полные диски, разбитые или разрубленные на куски. На многих зеркалах остались следы разрубания или сгибания-разгибания, трижды в могилы были положены согнутые зеркала. Очевидно, что фрагменты зеркал (возможно, за исключением половинок и крупных сегментов) не могли использоваться по прямому назначению. Считается, что разрубание зеркал и положение их обломков в могилы было следствием каких-то действий религиозно-культового характера [Хазанов. 1964, c. 94; Кузнецова. 1988, c. 56-60; Коробкова. 2003, c. 106-107].

Приблизительно 25% мечей носят следы ритуальной порчи – сломаны или согнуты. Также сломан один из наконечников копий (Сагванский I 12-2).

Большинство ножей дошли до нас во фрагментах, однако из-за плохой сохранности металла не всегда удаётся установить факт их преднамеренной порчи. Тем не менее, ясно, что количество преднамеренно испорченных (согнутых или сломанных) ножей очень велико. Количество достоверно целых экземпляров составляет всего около 37%.

Почти все котлы имеют различные повреждения – смяты, носят следы ударов (пробоины, вмятины).

У 15 кувшинов в древности была отбита часть горла, обычно в месте слива – вероятно, в ритуальных целях. Трижды сосуды были помещены в погребения в разбитом виде: в п. 4 к. 15 мог. Отрадный II – кувшин (фрагменты находились во входной яме и на ступеньке подбоя), в п. 31 к. 4 мог. Золотые Горки II – кружка, в п. 1 к. 5 мог. Хапры – миска. Вероятно, были разбиты в древности курильницы из п. 6 к. 1 и пп. 1 и 3 к. 6 мог. Подгорненский V.

В редких случаях ритуальной порче подвергались и другие вещи: оселки, шилья и иглы, пряслица, амулеты, бусы.

Следы огненных ритуалов в раннесарматских погребениях Нижнего Подонья весьма скромны: изредка отмечены обожжённые плашки от перекрытий или закладов, кострища или пятна сажи на дне могил, реже во входных ямах подбоев, древесные угли на дне или в заполнении (иногда с прослойками гари и шлаками). В п. 20 к. 3 («Крестовый») мог. Алитуб был встречен лепной горшок с золой, гальками и кусками песчаника.

Кости животных – состав и размещение в могиле.

Примерно половина раннесарматских погребений Нижнего Подонья (точнее – 54%) содержали напутственную мясную пищу в виде костей каких-либо животных. Среди костных останков животных абсолютно преобладают кости овцы – 88,8%, гораздо реже встречены кости лошади – 5%, коровы – 2,9%, ещё 1,8% составляют находки костей лошади или коровы, не поддающиеся точной атрибуции. Прочие случаи единичны – сайгак (1), кости различных птиц (3).

Останки животных представлены, главным образом, костями конечностей. В могилах кости животных размещались чаще всего в ногах погребённого (57%), значительно реже у верхней части туловища (14%) и у черепа (17,3%). В ряде погребений кости животных находились на перекрытиях могил (около 7-8%) и на ступеньках входных ям подбоев (1,4%). Приблизительно в 40% случаев кости животных сопровождались ножами.

Погребальный инвентарь, состав и размещение в могиле.

Посуда является наиболее массовой категорией инвентаря – различные сосуды встречены приблизительно в 75% погребений.

Керамические сосуды (как лепные, так и кружальные) чаще встречаются в женских захоронениях – около 45%, в мужских – около 24%, в погребениях взрослых без определения пола – 17% , в детских – 14%. Наиболее часто сосуды располагались в ногах (около 60%), преимущественно в области голеней и стоп, реже в изголовье (около 25%), ещё реже сбоку от туловища (около 13%). Изредка сосуды находились на заплечиках или в заполнении могил (на перекрытии?), а также в насыпи. Как правило, погребённый сопровождался одним, реже двумя сосудами, большее количество керамики при одном погребённом отмечено лишь в нескольких захоронениях: три сосуда – в 11-ти, четыре – в 2-х.

Бронзовые котлы (12 находок) встречены только в погребениях взрослых, чаще в мужских. В могилах котлы располагались в ногах погребённых, в большинстве случаев за стопами. Есть случаи находок котлов в нишах-«тайниках», в заполнении могил (на перекрытиях?), в насыпях курганов.

Предметы вооружения. Различные предметы вооружения содержались в 142 нижнедонских раннесарматских комплексах (около 28% от общего количества памятников). В действительности погребений с предметами вооружения несколько больше, однако захоронения с единичными наконечниками стрел (причина смерти, амулеты и др.) не включены в выборку. Наиболее часто из предметов вооружения встречаются короткие мечи и стрелы (колчанные наборы). Мечи обнаружены в 84 комплексах, колчаны – в 21, мечи и колчаны вместе – в 32. Прочие варианты наборов вооружения (меч-стрелы-копьё, меч-копьё) зафиксированы единично. Находки длинных мечей немногочисленны (6), комплект из двух мечей (длинного и короткого) встречен только один раз – Сухо-Дюдеревский II 1-12. Находки наконечников копий также редки (6). Из предметов защитного вооружения в это время известны только импортные шлемы, но происходят они не из погребений, а из т.н. «кладов» – жертвенных или поминальных комплексов. Наблюдается тяготение оружия к погребениям мужчин молодого и зрелого возраста, реже – подросткового и пожилого возраста. В единичных случаях мечи встречены в погребениях детей младше 10 лет. Женские захоронения с оружием малочисленны – не более 10-11% от общего числа нижнедонских раннесарматских погребений с предметами вооружения.

Мечи в большинстве случаев были положены справа, обычно вдоль бедра (72%), колчаны – чаще слева у ног или предплечья (61%), реже – справа у предплечья (17%). Для копий трудно выявить закономерности размещения в могиле из-за редкости находок этого оружия в раннесарматское время.

Конская упряжь. Детали узды встречены в шести погребениях, как в мужских, так и в женских, и в детских (в том числе захоронение ребёнка до 1 года – Сагванский I 13-1). В большинстве случаев узда находилась у левой ноги – в районе колена, голени, стопы. Помимо погребений, предметы конской упряжи присутствовали в жертвенно-поминальных комплексах («кладах»).

Предметы культа и туалета. Зеркала. Встречены в 125 комплексах (около 25% от общего количества памятников). Основную часть находок составляют фрагменты зеркал, целых экземпляров всего лишь приблизительно 20%. Подавляющее большинство находок зеркал или их фрагментов происходит из женских погребений (более 80%), гораздо меньше – из мужских, при детских костяках фрагменты зеркал находились только дважды. Существенных различий в местонахождении в могиле целых и фрагментированных зеркал не отмечено. Почти все зеркала и фрагменты зеркал располагались близко к телу погребённого, нередко вплотную, иногда на теле или под ним, наиболее часто – возле черепа, плеч, груди (51%), реже в области живота (21,2%) и ног (23%). В стороне от тела зеркала или их фрагменты зафиксированы лишь в единичных случаях.

Курильницы – 38 находок в 28 погребениях (около 5,5% от общего количества памятников). Большинство курильниц происходит из женских захоронений, в мужских и детских погребениях встречены только по одному разу. В могилах курильницы обычно располагались в ногах, чаще справа (около 70%), значительно реже – у таза или кистей рук (около 12%), слева возле черепа или плеча (около 18%). Дважды курильницы были найдены в насыпях курганов. В нескольких погребениях были встречены пары курильниц, состоявшие из большого и маленького сосудиков, меньший обычно находился внутри большего или оба стояли рядом (единственное исключение – п. 3 к. 6 мог. Подгорненский V, где обе курильницы небольшие, одна располагалась возле правой стопы, вторая – у правого бедра). В п. 7 к. 22 мог. Ливенцовский VII было три курильницы, одна из которых стояла у черепа слева, две – у правого колена, маленькая находилась внутри большой. Обычай помещения в захоронение набора из большой и малой курильниц, зародившись в раннесарматское время, получает широкое распространение в среднесарматскую эпоху.

Костяные ложечки – встречены в 17 погребениях (около 3,3% от общего количества памятников), почти все происходят из женских захоронений. В погребениях ложечки находились чаще всего в районе стоп, голеней или колен (7), реже – в области черепа, обычно справа (4), а также единично – возле кистей рук, локтей, бедренных и плечевых костей.

Различные амулеты (раковины, астрагалы, архаические бронзовые наконечники стрел, колокольчики, миниатюрные модельки котлов и горитов, обточенные обломки стеклянных и кружальных сосудов, различные окаменелости, зубы и когти различных животных обычно с отверстиями для подвешивания и пр.) в погребениях обнаруживают тяготение к району правого плеча и предплечья – там сосредоточено более 60% всех находок. Иногда в женских погребениях амулеты образуют скопления – очевидно, находились в связках или мешочках.

Орудия труда. Ножи – 231 находка в 219 комплексах (около 43% от общего количества памятников), встречены как в мужских, так и в женских, и в детских погребениях. Приблизительно в половине случаев (48%) ножи сопровождали напутственную пищу. В тех погребениях, где ножи не были связаны с костями животных, они располагались чаще всего в районе предплечий, пояса или таза (особо следует отметить тяготение к кистям рук) – 49% находок. Кроме того, отмечен ряд находок ножей вместе с мечами (6), со стрелами (2).

Пряслица – 109 находок в 103 комплексах (около 20% от общего количества памятников), встречены почти исключительно в женских погребениях (около 90%). В могилах пряслица наиболее часто располагались в районе черепа или плеч – 30%, предплечий и кистей рук – 24%, колен – 19%, редко – у голеней и стоп, бёдер или в стороне от костяка.

Оселки – 20 находок (около 4% от общего количества памятников) встречены только в мужских погребениях (за исключением п. 17 к. 1 мог. Кадамовский, где оселок был найден при костяке ребёнка приблизительно 12 лет). Большинство оселков (более 70%) располагались в районе предплечий, таза, бёдер; в ряде случаев они, вероятно, висели на поясе. Иногда оселки находились рядом с мечами.

Тёрочники (лощила) – 15 находок в 11 комплексах (около 2% от общего количества памятников). Большинство встречено в женских погребениях – 8, в мужских – 3. Как правило, располагались у стоп (80%). В женских погребениях тёрочники иногда находились вместе с комочками или порошками различных красок – очевидно, использовались для растирания их.

Шилья и иглы – 35 находок в 31 комплексе (6% от общего количества памятников) – встречены как в мужских, так и женских погребениях. В большинстве случаев находились справа от погребённого.

Особо следует сказать о полированных костяных «проколках» с отверстием в головке (6 находок) – все они встречены в погребениях с оружием и располагались зачастую рядом с ним: со стрелами (Золотые Горки IV 9-3, Кулешовка 1-17), с мечом (Пирожок 5-4).

Пряжки – 102 находки в 91 погребении (около 18% от общего количества комплексов). В большинстве встречены в мужских погребениях (более 70%), где находились обычно в районе пояса. Примечательно, что в женских и детских погребениях пряжки чаще располагались не на поясе, а в других местах – в районе колен, стоп, у предплечья или плеча, под лопаткой, на ключице.

Украшения. Наиболее массовой категорией украшений являются бусы и бисер, встреченные в 214 комплексах (42% от общего количества погребений). В большинстве случаев бусы и бисер отмечены в женских погребениях – более 70%, детские погребения с бусами составляют 18%, мужские – около 4%, прочие – взрослые без определения пола. Обычные места расположения бус и бисера: район черепа, шея, грудь, запястья, голени и щиколотки. В женских и детских захоронениях преобладают большие наборы бус из нескольких десятков или сотен бусин, зачастую (особенно у женщин) представляющие собой гарнитуры, подобранные по цвету и типам бус. В мужских погребениях обычно содержалось всего по 1-3 бусины. Крупные бусины иногда находились в наборах амулетов, подвешивались к рукоятям мечей (темляки). Иногда бусы группировались в районе зеркал и под ними – очевидно, бусами были расшиты чехлы для зеркал.

Прочие украшения чаще всего также располагались там, где носились при жизни. Перстни – 13 экземпляров (почти все из женских погребений) – во всех случаях были надеты на пальцы, единственное исключение: Северо-Западный I 1-3, где три перстня были найдены под правым плечом погребённой, вероятно, в связке, т.к. лежали стопкой. Гривны – две находки в женских погребениях – находились на шее. Браслеты – шесть находок (пять в женских погребениях, один в детском) – чаще всего на запястьях или предплечьях. Височные кольца встречены в 43 погребениях, почти исключительно женских, в 21 захоронении кольца парные, в 22 – одиночные. Большинство колец располагались в районе черепа, в остальных случаях кольца чаще всего были смещены в результате ограблений или деятельности грызунов. В одном погребении два бронзовых кольца, аналогичные височным, были надеты на безымянные пальцы погребённой, т.е. использовались как перстни (Кутейников II 1-2).

Интересно сравнить памятники нижнедонской раннесарматской культуры II-I вв. до н.э. с комплексами IV - начала III вв. до н.э., которые также считаются раннесарматскими. Наиболее известные из них: погребение в г. Новочеркасск, Азов 2-3, Карнауховский 43-1, Ясырев I 1-2, Крепинский II 3-11 и 5-4, Мокрая Кугульта 2-3, Арпачин II 6-5 [Максименко. 1983, c. 32-33, 37, 40-42, рис. 19, 20, 26, 27], Высочино VII 17-3, Житков II 3-2 [Скрипкин. 2009, c. 175, рис. 3, II, 4], Целинский III 2-1, Кастырский VIII 14-11 [Глебов, Житников. 2008, c. 104-109, рис. 1, 2] и др. Эти комплексы представляют собой основные и впускные захоронения в прямоугольных ямах (преимущественно широкие, есть подквадратные) или в подбоях, обычно с южной, реже с широтной ориентацией погребённых, иногда с диагональным положением погребённого в могильной яме. Локализуются они преимущественно на левобережье Дона, хотя есть и на правом берегу (Новочеркасск, Карнауховский, Кастырский VIII).

По мнению большинства исследователей, восточное происхождение имеет и группа комплексов в нижнем течении Северского Донца, открытых в могильниках Шолоховский, Сладковский, Кащеевский, Нижнедонские Частые курганы [Максименко. 1983, c. 29-32, 127, рис. 11-18; Смирнов. 1984, c. 40 и сл.; Клепиков, Скрипкин. 1997, c. 28-30; Максименко, Ключников, Гуркин. 2001, c. 220-225, рис. 1-4; Медведев. 2002, c. 15; Березуцкий. 2004, c 197-200; Скрипкин. 2009, c. 174 и сл.], хотя есть и точка зрения об их скифской принадлежности [Гуляев. 2001, c. 25; 2002, c. 148-149]. Все погребения северодонецкой группы совершены под индивидуальными насыпями в больших дромосных подквадратных ямах, кроме к. 25 могильника Сладковский, возведённого над несколькими подбойными могилами-кенотафами, и к. 1 могильника Частые курганы II, под насыпью которого находилась кремация (поминально-ритуальный комплекс?); захоронения часто коллективные, преобладает южная и западная ориентация погребённых.

Обращает на себя внимание насыщенность большинства погребений восточного облика оружием. Нередки комплекты наступательного вооружения (меч, копьё, стрелы), есть находки панцирей.

Нижнедонские кочевники восточного происхождения IV - начала III вв. до н.э. идентифицируются исследователями с сирматами письменных источников (Эвдокс, «Землеописание», I, 1; Псевдо-Скилак, «Описание моря …», 68). Появление их на Нижнем Дону в IV в. до н.э. считается результатом миграции кочевого населения из Южного Приуралья на запад, в ходе которой отдельные группы номадов на излёте миграцинного импульса достигли Калмыкии, Прикубанья и Нижнего Подонья [Максименко. 1983, c. 127; Смирнов. 1984, c. 37 и сл.; Клепиков. 1999, c. 80-89; 2002, c. 133-134; Скрипкин. 2009, c. 172 и сл.]. В силу относительной малочисленности и разрозненности «сирматских» погребений, версия о доминировании сирматов в Нижнем Подонье в IV в. до н.э. [Скрипкин. 2009, c. 176, 178] вызывает определённые сомнения. Собственно и сам А.С. Скрипкин, предполагая лидерство сирматов в нижнедонском регионе, уточняет, что речь идёт лишь о глубинных степных районах. Но тогда вряд ли правомерно говорить о «сирматском периоде» в истории Нижнего Подонья. Степное Нижнее Подонье в этот период было заселено кочевниками, принадлежавшими к нескольким различным этнокультурным группам, как западного, так и восточного происхождения. Более вероятно, что в рассматриваемое время ведущей в военно-политическом отношении силой в степях Нижнего Подонья являлись кочевые скифы. Их погребальные памятники – катакомбные и подбойные захоронения с ровиками и богатыми тризнами под индивидуальными насыпями, расположены довольно компактно в низовьях Дона: могильники Высочино, Красногоровка, Новоалександровка, Новониколаевка, Красное Знамя, Царский, Кировский и др. [Субботин. 1980, c. 294-298; Ильюков. 1993, c. 78-96; Лукьяшко. 2000, c. 167-180]. Строительство и разрушение укреплений Елизаветовского городища, скорее всего, связано именно с их активностью [Глебов. 2007, c. 62-63].

Погребальные памятники сирматов исчезают в начале III в. до н.э. вместе с памятниками других кочевников нижнедонского региона. Таким образом, в Нижнем Подонье не прослеживается непрерывной линии развития раннесарматской культуры с IV по I вв. до н.э. – кочевники II-I вв. до н.э. не являлись прямыми потомками нижнедонских номадов IV - начала III вв. до н.э., а представляли собой новый миграционный импульс с востока, гораздо более мощный, чем в IV в. до н.э., в результате которого сарматы заняли весь нижнедонской регион и распространились далее на запад до Днепра.

Сравнивая обрядность нижнедонских сарматов IV - начала III вв. до н.э. и II-I вв. до н.э., следует отметить, что на позднем этапе раннесарматской культуры в погребальной практике номадов происходят существенные изменения: традиция сооружения индивидуальных насыпей почти прекращается, абсолютно господствуют впускные погребения, среди погребальных сооружений преобладают узкие прямоугольные ямы и подбои, полностью исчезают широкие и подквадратные ямы, дромосные могилы, диагональные погребения, и др. Эти различия прослеживаются при сравнении памятников раннесарматской культуры раннего и позднего этапов и в других регионах. Примечательно, что в Нижнем Подонье, в отличие от более восточных регионов, раннесарматские погребения IV- начала III вв. до н.э. не образуют ни семейно-родовых могильников, ни даже компактных территориальных групп (за исключением северодонецкой).

И в заключение хотелось бы остановиться на вопросе преемственности раннесарматской и среднесарматской культур. Как уже отмечалось, в обрядности и вещевом комплексе раннесарматской культуры присутствуют отдельные элементы, получившие впоследствии широкое распространение в среднесарматской культуре (ниши-«тайники», парные курильницы, алебастровые сосудики, зеркала «бактрийского» типа и др.). Однако, этого вряд ли достаточно, чтобы предполагать зарождение среднесарматской культуры в недрах раннесарматской. Археологический комплекс среднесарматской культуры с его набором диагностирующих признаков, чуждых раннесарматской культуре на её завершающем этапе (индивидуальные насыпи, подквадратные и широкие прямоугольные ямы, оформленные выкиды, диагональное положение погребенных, «погребальные дары» у края могильной ямы, многочисленные восточные инновации в вещевом комплексе – в первую очередь, предметы роскоши в полихромном зверином стиле и др.), явно привнесён в волго-донские степи извне. Сегодня большинство сарматологов являются сторонниками миграционной концепции формирования среднесарматской культуры, которую связывают с аланами письменных источников [Скрипкин. 1990, c. 214-220; 1992, c. 22-41; Сергацков. 1999, c. 138 и сл.; Глебов. 2004, c. 129-131; Глухов. 2005, c. 102 и сл.].

Список литературы :

Березуцкий. 2004. Березуцкий В.Д. Погребальный инвентарь из курганов скифского времени лесостепного Дона и вопрос об «этнокультурном сходстве и единстве» // Археологические памятники бассейна Дона. Воронеж.

Глебов. 2004. Глебов В.П. Хронология раннесарматской и среднесарматской культур Нижнего Подонья // Сарматские культуры Евразии: проблемы региональной хронологии. Доклады к 5 международной конференции «Проблемы сарматской археологии и истории». Краснодар.

Глебов. 2007. Глебов В.П. Специфика становления раннесарматской культуры на Нижнем Дону // Региональные особенности раннесарматской культуры. Материалы семинара Центра изучения истории и культуры сарматов. Вып. II. Волгоград.

Глебов, Житников. 2008. Глебов В.П., Житников В.Г. Раннесарматские погребения с мечами переходного типа в Нижнем Подонье // Труды Археологического научно-исследовательского бюро. Том III. Ростов-на-Дону.

Глухов. 2005. Глухов А.А. Сарматы междуречья Волги и Дона в I - первой половине II в. н.э. Волгоград,

Гуляев. 2001. Гуляев В.И. Общие проблемы археологии Среднего Дона скифского времени // Археология Среднего Дона в скифскую эпоху. Труды Потуданской археологической экспедиции ИА РАН, 1993-2000 гг. М.

Гуляев. 2002. Гуляев В.И. Дискуссионные проблемы скифологии (по археологии Подонья) // ВДИ. № 1.

Ильюков. 1993. Ильюков Л.С. Скифские курганы Северо-Восточного Приазовья // Историко-археологические исследования в Азове и на Нижнем Дону в 1991 г. Азов. Вып. 11.

Клепиков. 1999. Клепиков В.М. Погребения IV в. до н.э. и начало раннесарматской миграции в Нижнем Поволжье // Археология Волго-Уральского региона в эпоху раннего железного века и средневековья. Волгоград.

Клепиков. 2002. Клепиков В.М. Сарматы Нижнего Поволжья в IV-II вв. до н.э. Волгоград.

Клепиков. Скрипкин. 1997. Клепиков В.М., А.С. Скрипкин. Ранние сарматы в контексте исторических событий Восточной Европы // Сарматы и Скифия. Сборник научных докладов III международной конференции «Проблемы сарматской археологии и истории». Донские древности. Вып. 5. Азов.

Коробкова. 2003. Коробкова Е.А. О семантическом значении зеркал в сарматской культуре // Нижневолжский археологический вестник. Вып. 6.

Кузнецова. 1988. Кузнецова Т.М. Зеркала в погребальном обряде сарматов // СА. № 4.

Литвинский. 1972. Литвинский Б.А. Курганы и курумы Западной Ферганы. М.

Лукьяшко. 2000. Лукьяшко С.И. К реконструкции событий конца IV - начала III вв. до н.э. на Нижнем Дону // Скифы и сарматы в VII - III в. до н.э. Палеоэкология, антропология и археология. М.

Максименко. 1983. Максименко В.Е. Савроматы и сарматы на Нижнем Дону. Ростов-на-Дону.

Максименко, Ключников, Гуркин С.В. 2001. Максименко В.Е., Ключников В.В., Гуркин С.В. Исследование могильника «Частые курганы II» на Нижнем Дону в 2001 г. (предварительная публикация) // Археология Среднего Дона в скифскую эпоху. М.

Медведев. 2002. Медведев А.П. Курганные могильники скифского времени в правобережье Среднего и Нижнего Дона (опыт сравнительного исследования) // Донская археология. № 3-4.

Мошкова, Малашев. 1999. Мошкова М.Г., Малашев В.Ю. Хронология и типология сарматских катакомбных погребальных сооружений // Археология Волго-Уральского региона в эпоху раннего железного века и средневековья. Волгоград.

Сергацков. 1999. Сергацков И.В. Проблема формирования среднесарматской культуры // Археология Волго-Уральского региона в эпоху раннего железного века и средневековья. Волгоград.

Симоненко. 2004. Симоненко А.В. Хронология и периодизация сарматских памятников Северного Причерноморья // Сарматские культуры Евразии: проблемы региональной хронологии. Доклады к 5 международной конференции «проблемы сарматской археологии и истории». Краснодар.

Смирнов. 1984. Смирнов К.Ф. Сарматы и утверждение их политического господства в Скифии. М.

Скрипкин. 1990. Скрипкин А.С. Азиатская Сарматия. Проблемы хронологии и её исторический аспект. Саратов.

Скрипкин. 1992. Скрипкин А.С. Азиатская Сарматия. Проблемы хронологии, периодизации и этнополитической истории. Научный доклад, представленный в качестве диссертации на соискание ученой степени доктора исторических наук. М.

Скрипкин. 2009. Скрипкин А.С. Проблемы этнической истории Нижнего Дона в IV в. до н.э. и некоторые вопросы ранней истории сарматов // Нижневолжский археологический вестник. Вып. 10.

Субботин. 1980. Субботин А.В. Скифский курган близ Новочеркасска // СА. № 3.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   37

Похожие:

Южный научный центр ран южный федеральный университет iconНаучно-методическая конференция «Современные информационные технологии в образовании: Южный федеральный округ»
В сборнике представлены доклады участников научно-методической конференции «Современные информационные технологии в образовании:...
Южный научный центр ран южный федеральный университет iconПрограмма повышения квалификации
Институт экономики и внешнеэкономических связей фгаоу впо «Южный федеральный университет»
Южный научный центр ран южный федеральный университет iconЮжный федеральный университет
«Культура. Наука. Интеграция» полидисциплинарный журнал. На его страницах  публикуются материалы, посвященные исследованиям в области...
Южный научный центр ран южный федеральный университет icon«Южный федеральный университет» Факультет психологии
Основные научные направления (по которым факультет осуществляет научно-исследовательскую деятельность)
Южный научный центр ран южный федеральный университет iconЮжный   федеральный   университе т
НоЦ   « о б Р А з о В А Н И Е   И   С о Ц И о к У Л Ь Т У Р Н А я   И Н Т Е г Р А Ц И я»
Южный научный центр ран южный федеральный университет iconЮжный   федеральный   университе т
НоЦ   « о б Р А з о В А Н И Е   И   С о Ц И о к У Л Ь Т У Р Н А я   И Н Т Е г Р А Ц И я»
Южный научный центр ран южный федеральный университет iconРоссийской Федерации Ростовский Государственный Университет
В сборнике представлены доклады участников научно-методической конференции «Современные информационные технологии в образовании:...
Южный научный центр ран южный федеральный университет iconПояснительная записка Программа составлена в соответствии с требованиями государственного образовательного стандарта Высшего специального профессионального образования
Федеральное агентство по образованию российской федерации фгоу впо «южный федеральный университет педагогический иститут»
Южный научный центр ран южный федеральный университет iconПояснительная записка Программа составлена в соответствии с требованиями государственного образовательного стандарта Высшего специального профессионального образования
Федеральное агентство по образованию российской федерации фгоу впо «южный федеральный университет педагогический иститут»
Южный научный центр ран южный федеральный университет iconПояснительная записка Программа составлена в соответствии с требованиями государственного образовательного стандарта Высшего специального профессионального образования
Федеральное агентство по образованию российской федерации фгоу впо «южный федеральный университет педагогический иститут»
Разместите кнопку на своём сайте:
TopReferat


База данных защищена авторским правом ©topreferat.znate.ru 2012
обратиться к администрации
ТопРеферат
Главная страница