Южный научный центр ран южный федеральный университет




НазваниеЮжный научный центр ран южный федеральный университет
страница9/37
Аникеева О В
Дата конвертации01.11.2012
Размер5.23 Mb.
ТипДокументы
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   37

Литература

Глебов. 2010. Глебов. В.П. Раннесарматская культура Нижнего Подонья II - I вв. до н.э. // Автореферат дис. … канд. ист. наук. М.


Ильюков, Власкин. 1992. Ильюков Л.С., Власкин М.В. Сарматы междуречья Сала и Маныча. Ростов-на-Дону.

Ильюков. 1992. Ильюков Л.С. Кочевники междуречья Сала и Маныча II в. до н.э. - II в. н.э. (по материалам курганных могильников близ хут.Нового) // Автореферат дис. … канд. ист.наук. Воронеж.

Ильюков. 2000. Ильюков Л.С. Два серебряных фалара из Новочеркасского музея истории донского казачества // Донская археология, № 3-4.

Ксенофонт. 1993. Ксенофонт. Греческая история. Санкт-Петербург.

Куббель. 1979. Куббель Л.Е. Очерки потестарно-политической этнографии. М.

Мамонтов. 1986. Мамонтов В.И.. Отчет о работе Поволжского отряда ЛОИА АН СССР в Донской экспедиции ВГПИ за 1986 год // Архив ИА РАН р-I № 11313.

Мошкова. 1989. Мошкова М.Г. Пути и особенности развития савромато-сарматской культурно-исторической общности // Научный доклад, представленный в качестве диссертации на соискание ученой степени доктора исторических наук. М.

Скрипкин. 1982. Скрипкин А.С. Этнические проблемы сарматской культуры // Вопросы древней и средневековой истории Южного Урала. Уфа.

Лукиан из Самосаты. 1991. Лукиан из Самосаты. Токсарид, или дружба //Избранная проза. М.

Толстая. 2002. Толстая С.М. Побратимство // Славянская мифология. М.

Эванс-Причард. 1985. Эванс-Причард Э.Э. Нуэры. М.

Е.А. Коробкова

(Волгоград)

Половозрастные особенности погребального обряда поздних сарматов (по материалам могильников Есауловского Аксая).
Особенность археологической науки заключается, прежде всего, в специфичности ее источниковой базы. Основным, а зачастую и единственным источником по истории многих древних обществ являются погребальные комплексы. Именно на них опираются исследователи, разрабатывая культурно-хронологический построения, выявляя политические и экономические связи, определяя социальную структуру и другие аспекты жизни бесписьменных обществ, при этом оставляя в стороне изначальный смысл своего источника – ритуальное действие.

Именно ритуал обуславливал определенный тип захоронения, вещевой комплекс и многое другое, и связан он не только с общемифологическими представлениями и племенными обрядами, но и с родовыми обычаями, половозрастным и социальным положением и даже с местом и способом смерти человека. И если скоррелировать погребальную обрядность со способом, местом смерти или прижизненным социальным статусом весьма проблематично, то выявить половозрастные особенности погребального обряда населения небольшой территории, относящиеся к определенной эпохе, вполне возможно.

Для исследования были выбраны памятники позднесарматского времени Есауловского Аксая. В настоящее время на данной территории обнаружено чуть более 100 погребальных комплексов позднесарматского времени, правда, большинство из них разграблены и не все имеют половозрастные определения.

Половозрастные определения были сделаны для 79 погребенных12 55 погребений были отнесены к мужским, 22 к женским и только два являлись детскими.

Как для мужских, так и для женских погребений характерны признаки общие для погребального обряда позднесарматского времени (индивидуальная насыпь, погребение в центре кургана, форма могильной ямы, поза погребенного, основной набор погребального инвентаря и его расположение в верхней части тела погребенного, в основном в области головы). Но есть и различия между этими группами.

Так, в насыпях мужских курганов присутствуют кости лошади (4 случая), в женских же они не обнаружены. Разброс форм могильных ям больше в мужской выборке, но, как и в женской, «предпочтение» отдается узкой яме с подбоем в западной стенке (63,6% женских и 44,2 % мужских могил устроены по этому способу), вторыми по «популярности» являются подквадратные и широкие прямоугольные ямы, встречающиеся в равной пропорции в обеих группах, но диагональное положение погребенного преобладает в женской группе (21%).

Разнится в этих двух группах и возраст дожития, большинство женщин похоронены в возрасте от 25 до 45 лет (57,8%), в то время как мужчины в возрасте от 45 лет и старше (50,9%) с преобладанием стариков (15 случаев). Деформация черепа, являющаяся основной черной позднесарматской эпохи, чаще встречается у женщин (77,2 %) чем у мужчин (52,7%).

Ориентировка головы данной группы на указанной территории отличается от классической, так как большинство погребенных уложены головой на юг, что характерно в равных пропорциях, как для мужских, так и для женских погребений (42,8 % и 40 % соответственно).

«Ритуальные» вещества чаще встречаются в женских нежели в мужских погребениях, при этом существует отличие и по их составу, так у женщин чаще всего был обнаружен кусок мела, не встречающийся в мужских захоронениях, и наоборот кремень (19,3%) и ярозит (12,7%) часто встречаемые в могилах мужчин в женском погребении встречен лишь однажды.

Наиболее распространенным жертвенным животным в позднесарматское время, как и в предыдущие эпохи, была овца, и погребальные комплексы Есауловского Аксая в этом плане не являются исключением. Но, если в женских погребениях овца является единственным жертвенным животным (кости других видов зафиксированы лишь однажды), то в мужских погребениях набор жертвенной пищи разнообразнее. Кроме костей овцы в их погребениях зафиксированы также остатки лошади, КРС и птицы. В целом мужских погребений с останками жертвенных животных, пусть и не значительно, но все же больше чем женских. Различается и часть туши помещаемая в могилу, так, если в мужских погребениях чаще встречаются кости задней ноги и таза (55%), то в женских – просто ноги. Однолезвийные ножи, которые, по-видимому, правильнее связывать с животной жертвой, так как более 50% ножей и их обломков зафиксировано среди костей животных, чаще встречаются в мужских погребениях.

Количество посуды в мужских и женских погребениях вполне сопоставимо. В среднем на каждое из погребений приходится по два сосуда, но вот состав ее разный, в женских погребениях хоть и не значительно преобладают горшки, обнаруженные в 81,8 % погребений, в мужских погребениях они встречены в 61,8 % погребений, и, наоборот, в мужских погребениях чаще чем в женских встречаются миски (34, 5% погребений). При этом в женских погребениях преобладает лепная, а в мужских кружальная керамика.

Как и ожидалось в мужских погребениях, хоть и не часто, встречены различные типы вооружения, не обнаруженные в женских погребениях (кроме одного случая находки в женском погребении кинжала), а вот пряслица которые обычно считают атрибутом женского погребения (45,4 %) встречаются и в мужских погребениях (три случая).

Зеркало чаще встречается в женских, нежели в мужских погребениях (40,9% и 3,6% соответственно), как и различные категории украшений, которые более свойственны женским погребениям. Они встречены практически во всех захоронениях женщин, в то время как в 47% мужских погребений какие либо типы украшений не были зафиксированы вовсе, но вот разделить украшения на чисто мужские и женские на представляется возможным.

Погребальный обряд различных возрастных групп в целом повторяет общие обрядовые черты и различается лишь в отдельных моментах.

В группе зафиксировано лишь два детских погребения (2 и 6 лет). Оба ребенка захоронены вместе со взрослыми (ребенок двух лет с мужчиной, а шестилетний ребенок - с женщиной) и уложены слева от них. Вещевой набор, который можно соотнести с детьми, не богат. В одном случае это зеркальце-подвеска и бусы, в другом небольшой лепной горшочек.

В погребальных комплексах, где возраст погребенных старше 60 лет, не зафиксированы следы тризны в насыпях курганов. Следует отметить, что именно эта возрастная группа в большей степени отличается от основного обряда. Так если для всех возрастных групп основным типом могильного сооружения является подбой в западной стенке, составляющий от 50 до 78% могильных конструкций в каждой возрастной группе, то погребения стариков чаще сделаны в узких прямоугольных ямах. В этой группе большинство умерших уложены головой на север, в то время как в других возрастных группах преобладает южная ориентировка погребенных. Такая же тенденция характерна и для возрастной группы от 35 до 45 лет.

Погребения взрослых от 25 до 35 лет так же выделяются из общего погребального обряда, именно в этой группе чаще, чем в других встречаются «ритуальные» вещества, обнаруженные в 57,1 % погребений, зеркала (21,4%), миски (42,8%) и мечи (42,8%).

Таким образом, половозрастные группы позднесарматского времени Есауловского Аксая обнаруживают как ряд общих черт с погребальной обрядностью позднесарматкой эпохи, так и ряд существенных отличий, выделяющих этот район.

Как уже отмечалось, в этой группе, как и во всей позднесарматской культуре, наблюдается явный перекос в «пользу» мужских захоронений, и практически полное отсутствие детских погребений, а так же высокий возраст дожития (Балабанова, 2000), что вряд ли отражает реальную демографическую картину, а может свидетельствовать лишь об особенностях погребального обряда позднесарматского населения, при котором под курганами погребались не все члены общества. Вполне возможно, что для отдельных групп, в том числе и половозрастных, существовали другие места погребений.

Характер и особенности погребального обряда, обусловленные полом и возрастом умершего известны во многих культурах.

Так, например, у русских существовало понятие «заложных покойников», ярко выражавшееся в погребальных обрядах. Заложных покойников не хоронили в земле, а бросали либо в убогие дома, либо в водоемы со стоячей водой [Зеленин. 1994. c. 247, 261]. При этом к заложным покойным относились не только люди умершие неестественной смертью, но и женщины умершие при родах.

Киргизы не справляют поминки ни по женщине, ни по детям [Фиельструп. 2002, c. 171], что, по-видимому, является отголоском иного погребального обряда для этих половозрастных групп, существовавшем у киргизов до принятия ислама.

В Нартском эпосе, в сказании «Сын Албега, маленький Тотраз» говорится о том, что не мог Тотраз получить свою могилу на Нартском кладбище, погибнув бесславно [Нарты. 1989, с. 388].

У осетин еще в конце XIX в. был зафиксирован обычай дотрагивания до груди женщины означающий усыновление чужого человека. Так, если убит единственный сын матери, то молодой убийца бежит с кинжалом к матери убитого и принуждает ее подать ему грудь. Во время этого насильственного требования родственники требуют кровной мести. Решение предоставляется матери. Если же все же убийцу лишают жизни, она теряет этим самым двух сыновей. Женщины, зачастую сами подавали грудь убийце, ведь если они лишаются сыновей, то их продают или держат как рабынь в семье [Штедер. 1967, c. 33], а значит и место на родовом кладбище они получить не могут.

Алтайцы хоронили (хотя и не всегда) на деревьях умерших девушек и людей, погибших от удара молнии. Таких покойников поднимали на деревья с помощью веревок, привязывали к ветвям или устраивали в сидячем положении [Ситнянский. 2001. c. 175].

Но чаще всего «иные» способы погребения применялись по отношению к детям.

Так, захчины, одна из групп ойратов, клали умершего ребенка в мешочек из выделанной шкуры, который, приторачивали с правой, неправильной стороны седла. Привязывали торочными ремешками, делая легко развязывающийся узел. Когда ехали, то всадник, не оборачиваясь, тянул узел и сбрасывал мешочек с телом ребенка. Этот способ похорон назывался «гээх» («потерять») [Мэнас. 1992, c. 124]. Алтайские телеуты детские трупы вешали на деревьях [Ситнянский. 2001, c. 175].

Такие случаи детской погребальной обрядности, по-видимому, были связаны с тем, что ребенок еще не успел пройти обряд инициации, а, следовательно, не принадлежал еще данному обществу и этому миру. Одним из таких обрядов перехода и связывания ребенка с этим миром является наречение имени или узнавания истинного имени ребенка. Причем в разных культурах время наречения имени колеблется от нескольких дней после рождения (например, крещение) до нескольких лет (наречение после обряда инициации и вступлении во взрослую жизнь).

Так, например, у кетов ребенку до года (точнее, до появления зубов) не дают имени, он считается принадлежащим небесному миру (в случае смерти его хоронят на дереве, а не в земле), такой же обычай зафиксирован у тибетцев [Итс. 1991, c.129].

Объяснялся иной обряд захоронения детей тем, что не имеющий имени младенец не может поминаться.

Так, в некоторых русских селах вплоть до начала XX века, детей закапывали под порогом избы, теперь крестьяне объясняют этот обычай в христианском духе: они говорят, что священник, идя со крестом, переступает порог и тем самым сообщает освящение душе некрещеного младенца [Афанасьев. 1995, c. 84].

Похожее объяснение существует и в Нартском эпосе. Был у Урызмага безымянный сын, умерший в малолетстве и никто не поминал его, так как не было у него имени. [Нарты. 1989, c. 463].

По-видимому, погребение детей вместе со взрослыми может быть связано с тем, что ребенок не получил еще имя, и поминки справляли по взрослому с которым он был захоронен, а тем самым поминался и ребенок.

Проведенный анализ погребального обряда позднесарматской культуры Есауловского Аксая по половому признаку показал, что группа мужских и женских погребений весьма однородна, в ней практически невозможно выделить специфические признаки свойственные только мужским или женским погребениям или наиболее характерные для них. Кроме, пожалуй, наличия в мужских погребениях оружия и удил, встречаемых, правда, не часто, и отсутствующих в женских погребениях, а также некоторых типов «ритуальных» веществ и видов жертвенных животных. Здесь, правда, надо отметить, что в обеих выборках значительный процент (30%) занимают так называемые погребения «переходного» типа, в которых сохраняются погребальные традиции предыдущего периода. Практически все эти погребения датируются второй половиной II в. и при их исключении из выборки погребальный обряд этих двух групп становится более структурированным. И в каждой группе выделяются свои специфические особенности. Четкое структурирование погребального обряда, как в общих, так и в половозрастных группах Есауловского Аксая, начиная с III в. н.э. свидетельствует о культурной однородности группы. Но малочисленность этих выборок не позволяет говорить о репрезентативности таких данных.
Список литературы

Афанасьев. 1995. Афанасьев А.Н. Поэтические воззрения славян на природу: Опыт сравнительного изучения славянских преданий и верований в связи с мифическими сказаниями других родственных народов. Т. 3. М.

Балабанова. 2000. Балабанова М.А. Демография поздних сарматов // Нижневолжский археологический вестник. Вып. 3. Волгоград. Зеленин. 1991.Зеленин Д.К. Избранные труды. Статьи по духовной культуре 1901 – 1913. М.

Итс.1991. Итс Р.Ф. Введение в этнографию. М.,

Мэнас. 1992. Мэнас Г. Материалы по традиционной похоронной обрядности захчинов МНР конца XIX — начала XX в. // Традиционная обрядность монгольских народов. Новосибирск.

Нарты. 1989. Нарты. Осетинский героический эпос. Кн. 2. М..

Ситнянский. 2001. Ситнянский Г.Ю. О происхождении древнего киргизсого погребального обряда // Среднеазиатский этнографический сборник. Выпуск IV. М.

Фиельструп. 2002. Фиельструп Ф.А. Из обрядовой жизни киргизов начала XX века. М.

Штедер. 1967. Штедер. Дневник путешествия из пограничной крепости Моздок во внутренние местности Кавказа, предпринятого в 1781 году // Осетины глазами русских и иностранных путешественников. М.

Краева Л.А.

( Оренбург)

Керамика в погребальном обряде ранних кочевников Южного Приуралья VI-I вв. до н.э.13

Керамическая посуда у многих народов активно эксплуатировалась в быту, а также всегда использовалась в похоронной церемонии и других религиозных обрядах. Во многих мифах глина считается материалом, из которого были созданы первые люди на Земле, горшки представляют собой живительную силу, воплощенную в воде, часто содержащейся в этих сосудах, а "принимающая" полость глиняной емкости символизирует утробу матери и Мать-Землю.

Все важные моменты жизни могут сопровождаться глиняными принадлежностями – от рождения и омовения ребенка до обмывания усопших. Предметы, которые помещались в могилы, чтобы умерший мог использовать их в следующей жизни, включали керамику [Сентенс. 2005, c. 200-205].

Керамика ранних кочевников Южного Приуралья VI-I вв. до н.э. является самой массовой категорией погребального инвентаря.

Исследование технологии изготовления данной керамики (263 сосуда) (рис. 1), производимое по методике А.А. Бобринского, позволило затронуть проблему роли керамики в погребальном обряде ранних кочевников на качественно ином уровне. Методика анализа посуды базируется на бинокулярной микроскопии, физическом моделировании, сравнительном анализе по эталонным сериям и трасологии [Бобринский. 1978; 1999; Краева. 2008].

В одно погребение на протяжении VI-I вв. до н.э. ранние кочевники помещали от одного до четырех сосудов, но обычно ставился только один сосуд. Количество сосудов не зависело от числа погребенных.

Посуду ставили не в каждое захоронение, чаще всего ее помещали в погребения женщин и детей, однако жесткой взаимосвязи с полом погребенного все же не прослеживается. Какая-либо связь между размещением посуды и формой могильной ямы также не обнаружена.

Посуда сопровождала не только человеческие захоронения, но и погребения животных. Так в могильнике Шумаево II лепной сосуд был помещен в погребение козы (к. 9 п. 7), похороненной по человеческому обряду [Моргунова и др.2003, pис. 81, 1-2] (рис. 2, 1).

Известны местонахождения керамики на деревянном перекрытии могилы, а также в насыпи кургана или могилы, что связано с ритуальным кормлением духов и тризной. Наибольший процент составляет посуда, поставленная в погребения в качестве приношения усопшему, в чем проявляется любовь и забота о близких, в частности, об их жизни после смерти [Сентенс. 2005, с. 204].

Наиболее часто встречается помещение целых сосудов, реже фрагментов или разбитых в ходе погребальной церемонии горшков.

Наблюдается определенный стандарт в местоположении керамики в погребении: Посуду ставили: 1) за головой; 2) в ногах; 3) у таза; 4) у руки. Чаще всего размещали керамику в ногах или за головой покойного. По мнению В.А. Демкина и Я.Г. Рыскова, местоположение керамики могло быть связано с содержимым сосудов. Полученные исследователями данные по материалам левобережного Илека показывают, что в 80 % сарматских погребений прослеживается закономерность: сосуды с водой расположены у головы, с кашей или бульоном – в ногах, а в погребениях, где имеется лишь один сосуд с водой, как правило, отмечается присутствие и костей животных [Демкин, Рысков. 1994, с. 78-79].

Как и при использовании, сосуды устанавливались в погребение на дно. Необычное исключение составляют два сосуда котловидной формы высотой 29,6-34,3 см из могильника Шумаево I (к. 4 п. 1), которые были обнаружены в заполнении могилы в перевернутом состоянии плотно прижатыми друг к другу [Моргунова и др., 2003, c. 30, pис. 20, 2, 4].

Очень важным представляется вопрос: могла ли посуда изготавливаться специально для погребальной церемонии или в могилы помещалась только посуда, используемая в быту.

К сожалению, четкие критерии, помогающие ответить на этот вопрос, пока выделить сложно. К косвенным признакам бытового использования посуды можно отнести: 1) наличие нагара на внутренних и внешних стенках сосудов; 2) следы ремонта; 3) старые сколы керамики с завальцованными краями (отбитые ручки, края сосудов и т.д.); 4) следы потертости, бытовая полировка; 5) цветовые изменения поверхностей сосуда и слоев излома черепка. Однако исследователям надо быть предельно осторожными с однозначной интерпретацией даже этих внешне выглядящих безусловными признаков. Остановимся на некоторых их них.

Большинство сарматской керамики имеет следы нагаров и копоти. Но не всегда они могут быть связаны с варкой пищи, так как в ряде случаев, как показывают экспериментальные работы, такие следы могут образовываться при обжиге посуды. Для того чтобы говорить о пищевом происхождении нагаров необходимо специальное их изучение.

Особой толщиной нагаров выделялись сосуды из могильников Шумаево II (к. 9 п. 4 с. 1) (рис. 2, 2), Прохоровка I (к. 4 п. 2 с. 2 ) (рис. 2, 3), Покровка II (к. 8 п. 10 с. 2) (рис. 2, 4) [Моргунова и др. 2003, c. 129, pис. 83, 2; Краева, в печати, pис. 1, 3; Курганы левобережного Илека. 1995, c. 38-39, pис. 61, 2]. Сосуды из данных захоронений имели небольшие размеры (13,5 см; 10,7 см; 9,5 см), внутренние их поверхности были покрыты толстым слоем нагара толщиной 3-4 мм, а внутрь помещены камни или фрагменты керамики. По определению А.А. Гольевой, в шумаевском сосуде сжигались веточки и травы, но не конопля, а приготовление или хранение в нем какой либо пищи исключено. Сосуд также мог быть приспособлен для освещения при погребальной церемонии [Моргунова и др. 2003, c. 218]. Видимо все эти сосуды использовались в каких-то сходных ритуальных церемониях, что сближает их по функциональному назначению с курильницами, хотя по форме они ничем не отличаются от обычных сосудов.

Наиболее полному исследованию такой категории сарматской керамики как курильницы была посвящена специальная работа К.Ф. Смирнова "Курильницы и туалетные сосудики Азиатской Сарматии". В ней он изложил свои взгляды на функциональное назначение, типологию, происхождение и хронологию этих предметов. Курильницы и туалетные сосудики рассматривались в единой классификации, а функциональное назначение этих сосудиков в пределах одного типа определялось условно по их общему сходству между собой. Сосудики, имеющие следы действия огня, относились автором к курильницам, в которых воскуривались ароматические вещества богам и предкам. Помещение красящих веществ рядом или внутри отдельных курильниц служило основанием отнесения их к туалетным сосудикам для хранения косметических средств [Смирнов. 1973, с. 166-179]. К сожалению, как уже отмечалось выше, визуальная интерпретация нагара не всегда может быть корректной. Наряду с "классическими" курильницами, которые выделяются своеобразными формами, вполне могли быть использованы в ритуалах с огнем и простые сосуды (Шумаево II к. 9 п. 4 с. 1; Прохоровка I к. 4 п. 2 с. 2; Покровка II к. 8 п. 10 с. 2) (рис. 2, 2-4). Примечательно, что во всех этих сосудах помимо толстого слоя нагара находились камни, "тальковые молоточки" или обточенные днища сосудов, что также подтверждает их особое использование в ритуалах. Однако, на наш взгляд, описание такой посуды должно производиться по алгоритму описания обычного сосуда, и только при достаточно веской аргументации высказываться мнение об использовании его в качестве курильницы, чтобы не вносить путаницу в терминологию.

Интересное использование керамики в обрядовой церемонии, связанной с огнем, зафиксировано в могильнике Бердянка V (к. 5 п. 3). В катакомбе на столике, сложенном из угля и гумуса, вместе с обожженными камнями и мелом находился небольшой сосудик со следами маслянистого вещества на внешней и внутренней поверхностях. Рядом с ним лежала перевернутая вверх дном миска (рис. 2, 5) со следами в виде темно-коричневых “звездочек” на внутренней и частично на внешней поверхностях [Моргунова, Мещеряков. 1999, c. 129; Краева. 2000, pис. 1, 3, 4-5]. Как свидетельствуют проведенные эксперименты, такие следы могли образоваться в результате целенаправленного разбрызгивания маслянистого вещества.

Технологический анализ показал, что при изготовлении курильниц IV-I вв. до н.э. были зафиксированы в основном более архаичные навыки, характерные для гончарства савроматского периода. Это преобладание рецептов из ожелезненной «тощей» глины, ила и глиноподобного сырья с добавлением органических добавок и шамота; отсутствие выбивания при формообразовании; заглаживание пальцами. Только в формовочных массах курильницы из Линевского одиночного кургана (п. 3) (рис. 2, 6) и сосудов редких форм (КМ Филипповка к. 7, КМ Акоба II к. 1 п. 3) была зафиксирована примесь шерсти [Пшеничнюк. 1988, c. 17, pис. 106; Мещеряков. 1996, c. 48, pис. 5, 5; Краева, Моргунова. 2007, c. 201-203; Краева. 2009. c. 198, pис. 1, 17-19]. Видимо, примесь шерсти имела культовое назначение и подчеркивала связь животных с этими ритуальными сосудами.

Комплексный подход в изучении керамики позволил сделать предположение о функциональном назначении сосуда редкой формы из могильника Акоба II (к. 1 п. 3) [Краева. 2006, c. 197-201]. Сосуд имитировал форму вымени козы. Сосуды в форме вымени известны у разных скотоводческих народов (алтайцы, киргизы, башкиры, арауканы). Их можно разделить на две группы: 1) сосуды, изготовленные непосредственно из вымени животных сосуды, имитирующие вымя животных, изготовленные из камня, дерева и керамики [Зиберт. 1953, c. 93-97, pис. 1-3, 5-6; Руденко. 1955, c. 141-143]; 2). Именно ко второй группе относится сосуд из могильника Акоба II (рис. 2, 7), а также сосуд из КМ Филипповка I (к. 7), имитирующий кобылье вымя (рис. 2, 8).

Вполне возможно, что данные предметы могли использоваться в качестве емкости для выжимания творога или даже священной Сомы, так называемого "вымени Сомы", упоминаемого в Ригведе [Федоров. 2001, c. 32]. Однако наблюдения под микроскопом за следами на сосуде позволили выдвинуть альтернативную гипотезу его использования. Внешняя поверхность акобинского сосуда была сильно повреждена отслоившимися участками. Наряду с "выколами", образовавшимися в результате обжига, отдельные поврежденные участки связаны с бытовым использованием сосуда. Сходные следы повреждения внешних поверхностей зафиксированы нами на курильницах с одним боковым отверстием, они возникают в ходе бытового использования керамики под частым воздействием огня (рис. 2, 9). Очень тонкий слой нагара фиксировался на таких участках на высоте 1-1,5 см от края устья на внешней поверхности, а также по срезу венчика сосуда. На внутренней поверхности слой нагара читался лучше и проходил по кругу полосой шириной 1-1,5 см от края устья. Следы от нагара аналогичной толщины были зафиксированы на внутренней поверхности сквозных отверстий «выступов-ножек». Учитывая, что сосуд имел только две неустойчивые ножки и расположение нагара, можно предположить, что он ставился в перевернутом положении на какое-то горящее вещество, дым от которого выходил из отверстий "ножек-сосков". В таком случае, по всей видимости, мы имеем дело с предметом, используемым в ритуальных целях. Косвенно подтверждает эту гипотезу и абстрактный орнамент на сосудике, напоминающий взвивающиеся языки пламени.

По данным исследователей известно, что кочевникам были знакомы такие достаточно сложные технологии, как курение конопли, при котором они использовали целый комплекс оборудования [Очир-Горяева. 2004, c. 173]. По сообщению И. Идеса и А. Бранда для курения приобские остяки пользуются каменным сосудом, куда они втыкают специально сделанный для этого чубук. Набрав немного воды в рот, они могут в два или три вдоха выкурить целую трубку. Дым они вдыхают в себя и потом падают на землю и лежат по полчаса без сознания, как мертвые, с закатившимися глазами и дрожью в руках и ногах [Идес, Бранд. 1967, c. 103]. В Азербайджане известен процесс курения с помощью полых палочек, вставленных в наполненный дымом от пахучих трав мешок.

В исследованной выборке керамики 15 % сосудов имели следы ремонта. Традиция ремонта посуды имеет давние корни. Она широко известна на территории Южного Приуралья и других регионов у различных народов в эпоху неолита, энеолита и бронзы [Гутков. 2000, c. 179]. Следы ремонта на исследуемой керамической посуде ранних кочевников VI-I вв. до н.э. представлены в виде просверленных сквозных отверстий, располагающихся обычно парами по краям трещин. Количество отверстий варьирует от 2-х до 22-х. Сосуд с наибольшим количеством отверстий (22) для ремонта был исследован в могильнике Шумаево I (к. 4 п. 1 с. 1) [Моргунова и др.2003, c. 30, pис. 20, 2]. Отверстия на отремонтированной посуде имеют, как правило, круглую форму. Высверливание их производилось твердым предметом в основном с внешней стороны сосуда обычными круговыми движениями, о чем свидетельствуют концентрические полосы и штрихи на внутренних поверхностях отверстий. Наличие специальных скоб, скрепляющих эти отверстия, как, например, в позднем бронзовом веке, очень редкое явление. Примером может служить ремонт сосуда из могильника Прохоровка I (к. "Б" п. 1), у которого верхняя часть венчика была прикреплена с помощью бронзовой проволоки, продетой через просверленные сквозные отверстия [Яблонский, Мещеряков. 2008, c. 185, pис. 9, 6].

Видимо, обычно отверстия для ремонта соединялись шнурами из органических материалов растительного или животного происхождения (кожа, ткань и т.д.), которые не сохраняются. Корни такой традиции видятся в широком использовании кочевниками сшитой кожаной посуды.

Примером активного бытового использования служит кувшин из погребения 4 одиночного кургана у с. Благославенка [Краева, Мещеряков, Моргунова. 2000, c. 188, pис. 4, 1] (рис. 2, 10). В результате исследования было выявлено несколько признаков его хозяйственного использования, прежде чем он попал в могилу. Ручка и венчик этого кувшина были отбиты в древности и поверхности сколов завальцованы, в средней части тулова и по горлу располагались сквозные отверстия для ремонта. Нижняя часть сосуда имела блестящую поверхность в результате полировки мягким материалом после обжига в ходе бытового использования. По этнографическим данным известно, что женщины-гуцулки Карпат наводили на свою глиняную посуду "глянец" после варки пищи мягким материалом типа замши или ветошью, в результате чего она становилась блестящей14.

Кроме того, как показал проведенный эксперимент по выявлению низкотемпературного обжига, благославенский сосуд был обожжен при температурах ниже 450°С [Бобринский. 1989, c. 20-23]. При помещении образца в воду из его формовочной массы можно было скатать жгутик, следовательно, сосуд мог использоваться только для хранения сыпучих продуктов, а не для жидкости.

Не исключено также, что в ряде случаев посуду специально изготавливали для погребальной церемонии. Так сосуд из могильника Прохоровка I (к. "б" п. 6) (рис. 2, 11) не имел нагара, был сформован крайне небрежно из плохо промешанной формовочной массы глина+шамот+навоз, имел грубые естественные железистые включения в исходном пластичном сырье (размерами до 1 см) и слабое соединение между строительными элементами. Он был подвергнут кратковременному воздействию температур менее 450ºС, о чем свидетельствует проверка на низкотемпературный обжиг: фрагмент при пребывании в воде в течение 1 минуты превратился в глинистую массу из которой можно было скатать жгутик [Краева, в печати, pис. 3, 1].

Косвенные признаки, указывающие на специальное изготовление керамических предметов для религиозной церемонии, были зафиксированы в захоронении рубежа VI-V вв. до н.э. у с. Пятилетка [Краева, Богданов. 2000, c. 168-171, pис. 2-3]. В погребении "женщины-жрицы" наряду с другими предметами культа были найдены сосуд (рис. 2, 12) и коническое пряслице. Эти керамические вещи имели схожую орнаментацию из пиктограмм и знаков, а также были изготовлены из аналогичного исходного пластичного сырья и общего состава формовочной массы (глина+шамот+органический раствор), нагар внутри сосуда отсутствовал.

Таким образом, керамика у ранних кочевников VI-I вв. до н.э. имела многофункциональное назначение. Она активно использовалась как в хозяйстве, так и в религиозных церемониях. В могилы могли помещать специально подготовленные для обряда погребения сосуды, а также уже использованную в быту посуду, в том числе реставрированную.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

Бобринский. 1978. Бобринский А.А. Гончарство Восточной Европы. М.

Бобринский. 1989. Бобринский А.А. К методике изучения обжига керамики // Первая кубанская археологическая конференция. Тезисы докл. Краснодар.

Бобринский. 1999. Бобринский А.А. Гончарная технология как объект историко-культурного изучения // Актуальные проблемы изучения древнего гончарства. Самара.

Гутков. 2000. Гутков А.И. О традиции ремонта глиняной посуды // Археологический источник и моделирование древних технологий. Челябинск.

Демкин, Рысков. 1994. Демкин В.А., Рысков Я.Г. Реконструкция погребальной пищи в курганных захоронениях бронзового и раннежелезного веков // Курганы левобережного Илека. Вып. 2. М.
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   37

Похожие:

Южный научный центр ран южный федеральный университет iconНаучно-методическая конференция «Современные информационные технологии в образовании: Южный федеральный округ»
В сборнике представлены доклады участников научно-методической конференции «Современные информационные технологии в образовании:...
Южный научный центр ран южный федеральный университет iconПрограмма повышения квалификации
Институт экономики и внешнеэкономических связей фгаоу впо «Южный федеральный университет»
Южный научный центр ран южный федеральный университет iconЮжный федеральный университет
«Культура. Наука. Интеграция» полидисциплинарный журнал. На его страницах  публикуются материалы, посвященные исследованиям в области...
Южный научный центр ран южный федеральный университет icon«Южный федеральный университет» Факультет психологии
Основные научные направления (по которым факультет осуществляет научно-исследовательскую деятельность)
Южный научный центр ран южный федеральный университет iconЮжный   федеральный   университе т
НоЦ   « о б Р А з о В А Н И Е   И   С о Ц И о к У Л Ь Т У Р Н А я   И Н Т Е г Р А Ц И я»
Южный научный центр ран южный федеральный университет iconЮжный   федеральный   университе т
НоЦ   « о б Р А з о В А Н И Е   И   С о Ц И о к У Л Ь Т У Р Н А я   И Н Т Е г Р А Ц И я»
Южный научный центр ран южный федеральный университет iconРоссийской Федерации Ростовский Государственный Университет
В сборнике представлены доклады участников научно-методической конференции «Современные информационные технологии в образовании:...
Южный научный центр ран южный федеральный университет iconПояснительная записка Программа составлена в соответствии с требованиями государственного образовательного стандарта Высшего специального профессионального образования
Федеральное агентство по образованию российской федерации фгоу впо «южный федеральный университет педагогический иститут»
Южный научный центр ран южный федеральный университет iconПояснительная записка Программа составлена в соответствии с требованиями государственного образовательного стандарта Высшего специального профессионального образования
Федеральное агентство по образованию российской федерации фгоу впо «южный федеральный университет педагогический иститут»
Южный научный центр ран южный федеральный университет iconПояснительная записка Программа составлена в соответствии с требованиями государственного образовательного стандарта Высшего специального профессионального образования
Федеральное агентство по образованию российской федерации фгоу впо «южный федеральный университет педагогический иститут»
Разместите кнопку на своём сайте:
TopReferat


База данных защищена авторским правом ©topreferat.znate.ru 2012
обратиться к администрации
ТопРеферат
Главная страница