Критика русского зарубежья т. II. Москва 2002.   С. 1-182. 




PDF просмотр
НазваниеКритика русского зарубежья т. II. Москва 2002.   С. 1-182. 
страница85/92
  дать  своеобразный  микропортрет  его
Дата конвертации19.11.2012
Размер1.42 Mb.
ТипДокументы
1   ...   81   82   83   84   85   86   87   88   ...   92

держится  в  произведениях  высоконравственных  дам  и  писателей  для 
юношества  и  будет,  вероятно,  держаться  до  конца  мира,  повторяется  в 
советской литературе как нечто новое, с апломбом, с жаром, с упоением. Мы 
возвращаемся к самым истокам литературы, к простоте, еще не освященной 
вдохновением,  и  к  нравоучительству,  еще  не  лишенному  пафоса.  Советская 
литература несколько напоминает те отборные елейные библиотеки, которые 
бывают  при  тюрьмах  и  исправительных  домах  для  просвещения  и 
умиротворения заключенных. 
Имена  не  запоминаются,  имен  нет.  Матрос  в  изображении  писателя 
второго сорта и матрос в изображении писателя сорта третьего ничем друг от 
друга  не  отличны,  и  только  обезумевший  от  благонамеренности 
пролетарский  критик  может  там  и  сям  выскоблить  ересь.  В  этой,  в  лучшем 
случае второсортной, литературе (первого сорта в продаже нет) тип матроса 
так  же  отчетлив,  как,  скажем,  старинный  тип  простака.  Этот  матрос,  очень 
любимый  советскими  писателями,  говорит  «амба»,  добродетельно 
матюгается и читает «разные книжки». Он женолюбив, как всякий хороший, 
здоровый  парень,  но  иногда  из-за  этого  попадает  в  сети  буржуазной  или 
партизанской сирены и на время сбивается с линии классового добра. На эту 
линию,  впрочем,  он  неизбежно  возвращается.  Матрос — светлая  личность, 
хотя и туповат. Несколько похож на него тип «солдата» — другой баловень 
советской литературы. Солдат тоже любит тискать налитых всякими соками 
деревенских  девчат  и  ослеплять  своей  белозубой  улыбкой  сельских 
учительниц.  Как  и  матрос,  солдат  часто  попадает  из-за  бабы  впросак.  Он 
всегда  жизнерадостен,  отлично  знает  политическую  грамоту  и  щедр  на 
бодрые  восклицания,  вроде  «а  ну,  ребята!».  Мужики  избирают  его 
председателем,  причем  какой-нибудь  старый  крестьянин  неизменно 
ухмыляется в бороду и одобрительно говорит: «здорово загнул парень» (т. е. 
старый крестьянин прозрел). Но популярность матроса и солдата ничто перед 
популярностью партийца. Партиец угрюм, мало спит, много курит, видит до 
поры  до  времени  в  женщине  товарища  и  очень  прост  в  обращении,  так  что 
всем делается хорошо на душе от его спокойствия, мрачности и деловитости. 
Партийная мрачность, впрочем, вдруг прорывается детской улыбкой или же 
в  трудном  для  чувств  положении  он  кому-нибудь  жмет  руку,  и  у  боевого 
товарища сразу слезы навертываются на глаза. Партиец редко бывает красив, 
но зато лицо у него точно высечено из камня. Светлее этого типа просто не 
сыскать. «Эх, брат», — говорит он в минуту откровенности, и читателю дано 
одним глазком увидеть жизнь, полную лишений, подвигов и страданий. Его 
литературная  связь  с  графом  Монтекристо  или  с  каким-нибудь  вождем 
краснокожих совершенно очевидна. 
Такой  ответственный  работник  не  моется  вовсе.  Ответственная 
работница,  о  которой  речь  дальше,  брызжет  себе  в  лицо  водой,  и  туалет 
окончен.  Беспартийный  обтирается  холодной  водой.  Спец  буржуазного 
происхождения  обтирается  не  водой,  а  одеколоном,  следуя  воскресному 
роскошествованию  Чичикова.  Ни  один  из  типов,  излюбленных  советскими 
писателями,  не  знаком  с  ванной,  и  этот  аскетизм  находится  в  связи  с  тем 

известным  отвращением,  которое  стыдливая  добродетель  искони  питает  К 
мытью. 
Прогуливаясь  далее  по  галерее  литературных  образов,  мы  встречаем 
тип  старшего  рабочего  (или  иногда  чиновника).  Это  человек  с  говорком,  с 
лукавинкой.  Писатель  делает  его  беспартийным  только  для  того,  чтобы 
разоблачить  мнимую  или  поверхностную  партийность  иных  ребят — 
мошенников  и  хулиганов. «Зачем  мне  в  партию, — говорит  он, — я  и  так 
большевик.  Дело  не  в  обрядах,  а  в  вере».  Другой  тип  беспартийного  (тот, 
который  обтирается  холодной  водой) — личность  подозрительная — из 
бывших  интеллигентов,  белая  кость  из  него  так  и  прет.  Его  изобличают  и 
гонят  в  шею,  благодаря  женщине,  добродетельной  коммунистке,  он  вдруг 
начинает  понимать  своё•ничтожество.  Он  собой  открывает  серию  злодеев. 
Вот,  например,  кулак  (почему-то  чаще  всего  мельник).  У,  него  толстый 
живот, он хитер и жаден, сперва эксплуатирует бедняков, а затем, когда, как 
гром Господень, настигает его революция, он примыкает к кадетской партии, 
довольно  бесстрашно — в  своей  грешной  слепоте — ругает  в  лицо 
большевиков, пришедших реквизировать у него муку и мельницу, и должным 
образом гибнет от удара штыка в его толстый живот. А вот птица покрупнее 
—  спец  или  председатель  треста,  живущий  в  великосветской  обстановке  с 
женой,  кричащей  на  прислугу,  и  с  канарейкой, «поющей  на  кухне. 
Опустившись еще ниже, находим старую графиню. Старая графиня говорит 
«мерси»,  жеманно  кланяется  и  пьет  чай,  отставив  мизинец.  Изредка 
мелькают  белогвардейские  сангвиники,  генералы,  попы  и  т.  д.  Достоин 
внимания  и  тип  интеллигента — профессор  или  музыкант.  Он  скучноват, 
страдает разными болезнями, слабоват и с тайной завистью смотрит на своих 
детей,  вступивших  в  коммунистический  союз  молодежи.  Политически  он  в 
худшем случае меньшевик. 
Еще  проще  обстоит  дело  с  типами  женскими.  У  советских  писателей 
подлинный культ женщины. Появляется она в двух главных разновидностях: 
женщина  буржуазная,  любящая  мягкую  мебель  и  духи  и  подозрительных 
спецов,  и  женщина-коммунистка  (ответственная  работница  или  страстная 
неофитка), — и  на  изображение  ее  уходит  добрая  половина  советской 
литературы. Эта популярная женщина обладает эластичной грудью, молода, 
бодра, участвует в процессиях, поразительно трудоспособна. Она — помесь 
революционерки, сестры милосердия и провинциальной барышни. Но кроме 
всего она святая. Ее случайные любовные увлечения и разочарования в счет 
не идут; у нее есть только один жених, классовый жених — Ленин. 
Нетрудно  представить  себе,  какая,  при  наличии  данных  типов,  может 
получиться  фабула.  Если,  говоря  на  метафизическом  советском  языке, 
установка в романе на пол, то вскрывается отношение героини к матросу, к 
солдату,  к  бедняку,  к  кулаку,  к  сомнительному  специалисту  и  к  ее 
надушенной  сопернице — супруге  специалиста.  Как  и  простоватый,  но  все 
же святой матрос иногда невольно грешит против класса в своем здоровом, 
но  неосмотрительном  увлечении  буржуазной  женщиной,  так  и  святая 
героиня — Катя  или  Наталья — бывает  иногда  введена  в  дьявольское 
1   ...   81   82   83   84   85   86   87   88   ...   92

Похожие:

Критика русского зарубежья т. II. Москва 2002.   С. 1-182.  iconКритика русского зарубежья т. I. Москва 2002. 
Шмелев никогда не злоупотребляет тем ограниченным полем художественного внимания, 
Критика русского зарубежья т. II. Москва 2002.   С. 1-182.  icon«Литература  русского  зарубежья» - один  из  курсов,  позволяющих 
...
Критика русского зарубежья т. II. Москва 2002.   С. 1-182.  iconОписание изобретения к патенту
Внииа, Москва, 18-20 июня 2002. Jp 2004012197 A, 15. 01. 2004. Jp 2002202370 19. 07. 2002. Ru 2191408 С2, 20. 10. 2002. Ru 17632...
Критика русского зарубежья т. II. Москва 2002.   С. 1-182.  iconПсихические вирусы ивц «Маркетинг» Москва 2002 Содержание кризис разума 4 смена парадигмы 5
Б 17 Ричард Броди. Психические вирусы. Методическое пособие для слушателей курса. «Современные психотехнологии». Москва, 2002, 192...
Критика русского зарубежья т. II. Москва 2002.   С. 1-182.  iconЛитература  русского  зарубежья:  учеб метод.  пособ.  для  студ филол. / 
Л64  Литература  русского  зарубежья:  учеб метод.  пособ.  для  студ филол. / 
Критика русского зарубежья т. II. Москва 2002.   С. 1-182.  iconТолстой Л. Н. Полное собрание сочинений: в 100 т.  Художественные произведения: в 18 т
Художественные произведения: в 18 т. — М.: Наука, 2000— Т. 2: 1852—1856. — 2002. — С. 182—204
Критика русского зарубежья т. II. Москва 2002.   С. 1-182.  icon  литература русского зарубежья 
Общее количество - 30 часов:                                          лекции – 10 ч., 
Критика русского зарубежья т. II. Москва 2002.   С. 1-182.  iconСтатья Руководителя Федерального агенства Россотрудничество Ф. М. Мухаметшина   15
Дома Русского ЗаРубежья
Критика русского зарубежья т. II. Москва 2002.   С. 1-182.  icon  Елена Александровна Якобсон  
Впервые публикуемые в России воспоминания Е. А. Якобсон (1913-2002) - важный вклад в мемуарную литературу российского зарубежья
Критика русского зарубежья т. II. Москва 2002.   С. 1-182.  iconСтатья вторая. Типология стадиального развития литератур 
С. Р. Федякин. Поэзия русского зарубежья. Владислав Ходасевич   79
Разместите кнопку на своём сайте:
TopReferat


База данных защищена авторским правом ©topreferat.znate.ru 2012
обратиться к администрации
ТопРеферат
Главная страница