Критика русского зарубежья т. II. Москва 2002.   С. 1-182. 




PDF просмотр
НазваниеКритика русского зарубежья т. II. Москва 2002.   С. 1-182. 
страница92/92
  дать  своеобразный  микропортрет  его
Дата конвертации19.11.2012
Размер1.42 Mb.
ТипДокументы
1   ...   84   85   86   87   88   89   90   91   92

тезис  какого-нибудь,  например,  литературного  направления.  Вне  этого 
никакое  подлинное  искусство  невозможно;  никакая  подлинная  литература 
невозможна. Это не значит, что писатели перестают писать. Но главное, что 
мы  требуем  от  литературы,  в  ее  не-европейском,  а  русском  понимании,  из 
нее вынуто и делает ее неинтересной и бледной. 
Если  предположить,  что  за  границей  были  бы  люди,  способные  стать 
гениальными  писателями,  то  следовало  бы,  продолжая  эту  мысль,  прийти  к 
выводу, что им нечего было бы сказать; им помешала бы писать «честность с 
самим  собой».  Толстовское  требование  «правильного  морального 
отношения»,  менее  абсолютное,  чем  необходимость  «религиозно-
целостного» мировоззрения, сейчас невыполнимо. Не берусь судить, есть ли 
среди  молодых  эмигрантских  писателей  потенциальные  гении;  мне  это 
представляется  тем  менее  вероятным,  что  за  все  время  издательской 
деятельности  за  границей  не  появилось  ни  одной  значительной  книги,  на 
которую  можно  было  бы  указать,  как  на  доказательство  существования 
молодой  эмигрантской  литературы.  Я  выделил  Сирина.  Но  он  оказался 
возможен  только  в  силу  особенности,  чрезвычайно  редкого  вида  его 
дарования — писателя,  существующего  вне  среды,  вне  страны,  вне  всего 
остального  мира.  Но  и  то,  конечно,  в  его  искусственном  мире  есть  тот 
психологический point de depart42, которого нет у других и который другими 
не  может  быть  ни  принят,  ни  усвоен,  так  как  является  ценностью  только 
этого  замкнутого  круга  творчества.  И  к  молодой  эмигрантской  литературе 
Сирии не имеет никакого отношения. 
Было  бы,  конечно,  неправильно  сказать,  что  за  границей  совершенно 
нет  молодого  литературного  поколения. -Есть,  конечно, «труженики»  и 
«труженицы»  литературы;  но  только  какое  же  это  имеет  отношение  к 
искусству?  Для  этого  поколения  характерно  почтительное  отношение  ко 
всему тому литературно-консервативному наследию, которое было вывезено 
из  России  представителями  старшего  поколения  и  ныне  благополучно 
существует  за  границей.  Казалось  бы,  после  всего,  что  мы  видели  и 
пережили, нельзя уже писать вещи, которые, не имея отношения к вечности, 
были бы интересны и даже в известной мере своевременны, скажем, в 1909-м 
или 1910 году;  но  именно  такие  книги  пишутся  больше  всего.  Молодое 
поколение  не  получившейся  эмигрантской  литературы  всецело  усвоило 
готовые  литературные  и  социальные  принципы  старших  писателей 
эмиграции,  принадлежащих  в  своем  большинстве  к  дореволюционно-
провинциальной  литературной  школе.  Помимо  несомненной  устарелости 
этого  литературного  направления,  в  таком  послушном  усвоении  есть  еще 
одна очень важная сторона. Всякий писатель должен прежде всего создать в 
своем  творческом  воображении  целый  мир,  который,  конечно,  должен 
отличаться  от  других — и  только  потом  о  нем  стоит,  быть  может, 
рассказывать; об этом, однако, большинство тружеников не подозревает — и 
хорошо  делает.  Иначе  им  осталось  бы  бросить  литературу  и  ехать  в 
                                                 
42 Точка отсчета (фр.) 

Парагвай.  А  между  тем  это  не  Бог  весть  какое  откровение;  это  объяснял 
молодому  Мопассану  даже  Флобер,  который,  как  известно,  не  отличался 
особой гениальностью мысли. 
Не  надо  требовать  от  эмигрантских  писателей  литературы - в  том 
смысле  слова,  в  каком  литературой  называли  творчество  Блока,  Белого, 
Горького.  Выполнение  этого  требования  не  только  непосильно,  но  и 
невозможно. Следует ли напоминать еще один раз, что культура и искусство 
суть понятия динамические — здесь же движение остановилось шестнадцать 
лет  тому  назад  и  с  тех  пор  не  возобновлялось.  Зарождение  литературных 
течений  предполагает  столкновение  различных  взглядов  на  искусство, 
лирику,  поэзию,  прозу.  Этого  столкновения  тоже  нет.  Наконец,  главное: 
творчество  есть  утверждение;  и—по  всей  честности — этого  утверждения 
нет. Конечно, и в эмиграции может появиться настоящий писатель — я уже 
указывал  на  общеизвестный  пример  Сирина.  Но  ему  будет  не  о  чем  ни 
говорить, ни спорить с современниками; он будет идеально и страшно один. 
Речь  же  о  молодой  эмигрантской  литературе  совершенно  беспредметна. 
Только  чудо  могло  спасти  это  молодое  литературное  поколение;  и  чуда — 
еще  раз — не  произошло.  Живя  в  одичавшей  Европе,  в  отчаянных 
материальных  условиях,  не  имея  возможности  участвовать  в  культурной 
жизни  и  учиться,  потеряв  после  долголетних  испытаний  всякую  свежесть  и 
непосредственность восприятия, не будучи способно ни поверить в какую-то 
новую истину, ни отрицать со всей силой тот мир, в котором оно существует, 
—  оно  было  обречено.  Возможно,  что  в  этом  есть  некоторая  историческая 
справедливость;  возможно,  что  его  жестокий  опыт  послужит  для  кого-то 
уроком.  Но  с  этим  трудно  примириться;  и  естественнее  было  бы  полагать, 
что оно заслужило лучшую участь, нежели та, которая выпала на его долю — 
в Берлине, Париже, Лондоне, Риге, в центрах той европейской культуры, при 
вырождении которой мы присутствуем в качестве равнодушных зрителей. 
 
 
 
Николай Иванович 
УЛЬЯНОВ 
 
 
 (1904-1985) 
 
Историк,  критик,  прозаик,  Ульянов  до  войны  был  преподавателем 
Архангельского  педагогического  института (1930—1933), затем  старшим 
научным сотрудником Постоянной историко-археологической комиссии при 
АН СССР (Ленинград, 1933— 1936). В 1936 году его арестовали, отправили 
на  Соловки  и  освободили  из  заключения  в 1941-м,  тут  же  мобилизовав  на 
окопные  работы  под  Вязьмой,  где  он  вскоре  попал  в  плен,  бежал,  осенью 
1943 года отправлен в Германию в рабочие лагеря. После войны Ульянов жил 


под  Мюнхеном,  с 1947-го  в  Марокко  (Касабланка),  с 1953-го  в  Канаде, 
преподавал  в  Монреальском  университете.  В 1955 году  перебрался  в  США, 
преподавал русскую историю в Йельском университете (1956—1972).
 
С начала 1950-х годов Ульянов, подписываясь как своей фамилией, так 
и многочисленными псевдонимами (Н. Шварц - Омонский, Н. Бурназельский и 
др.),  постоянно  выступал  с  критическими  статьями  в  «Возрождении», 
<<Новом  журнале»-, «Опытах», «Воздушных  путях», «Новом  русском 
слове» и других эмигрантских изданиях, заслужив высокие оценки писателей 
не  только  второй,  но  и  первой  волны,  в  частности,  Георгия  Иванова. 
Некоторые  из  критических  работ  еще  при  жизни  были  выпущены 
отдельным изданием: Ульянов Н. Диптих: Сб. статей. Нью-Йорк, 1967. 

 
 
ВНУКИ ЛЕСКОВА 
 
В  литературной  жизни  русской  «заграницы»  наступил  переломный 
момент.  Старых  поэтов  и  писателей,  представляющих  последние  ветви 
классического древа российской словесности, осталось уже немного. Среда, в 
которой  им  пришлось  жить  в  изгнании,  не  смогла  выдвинуть  молодежи, 
способной  занять  их  место.  Это  место  будет  занято,  по-видимому, 
выходцами  из  Советской  России — людьми  иного  склада,  иной  культуры, 
иного литературного воспитания. Насколько это воспитание прочно сидит в 
большинстве  из  них,  показывает  их  литературная  деятельность, 
насчитывающая  добрых 5—6 лет,  а  то  и  больше.  Есть  несколько  случаев 
удачного литературного единения «новых» со «старыми», но большая часть 
пишущих  к  такому  единению  не  стремится.  Несмотря  на  десятилетнее 
пребывание  в  эмиграции,  они  прочно  держатся  некоторых  особенностей, 
составляющих  сущность  их  литературного  обличья.  По  ним  можно 
угадывать  завтрашний  день  эмигрантской  литературы.  До  сих  пор  они 
работали каждый сам по себе, не думая о каком-либо родстве друг с другом, 
но  ныне  у  некоторых  начинает  пробуждаться  «самосознание»,  чувство 
единоутробности. 
В  № 81 «Нашей  страны»  появилась  статья  одного  из  них, 
перечисляющая  своих  собратьев  по  перу  и  ставящая  задачей: «наметить 
несколько  определившихся  черт,  характерных  для  всей  шеренги».  Статья 
озаглавлена  «Внуки  Лескова»  и  обнаруживает  тенденцию  подыскать  для 
«шеренги»  приличную  литературную  генеалогию.  Но  почему  людей 
потянуло  именно  к  Лескову,  на  этот  счет  ясности  не  много.  Кажется,  по 
причине их отталкивания от «Города Глупова». Так, по крайней мере, можно 
понять из статьи. 
Какие же характерные черты удалось отметить автору? Важнейшие из 
них, оказывается, лежат за пределами литературы. 
«Внуков»  объединяет  пребывание  в  прошлом  на  Соловках  и  тяжелые 
испытания  в  СССР.  Литературные  их  качества  являются  производными  от 
этого  биографического  момента. «Лично  пережитое,  собственноручно 

прощупанное, своими глазами виденное глубоко ранило нас, но и по-царски 
наградило. Нам не нужно искать, компоновать, «собирать» свои персонажи, 
они  целиком  и  полностью  стоят  в  нашей  памяти,  толпятся  в  ней  как  в 
очереди за мануфактурой, давят друг друга, прут на нас. Зачем искать? Бери 
любого».  Отсюда  у  авторов  «стремление  к  изображению  фактически 
жившего (или еще живущего) человека, к документальности, достоверности 
литературного  типажа.  Г.  Климов  в  «Берлинском  кремле»,  Норд  в  своих 
очерках,  да  и  другие  чуть  не  паспорта  своим  персонажам  выдают,  а  если  и 
умалчивают  порою  из  деликатности,  так  я  все  равно,  читая,  чувствую,  что 
чекист  с  опустошенной,  кровоточащей  душой  и  немецкая  мать  русского 
Петьки  были  в  жизни  точь-в-точь  такими  же,  какими  вышли  на  бумаге.  Ни 
убавлено, ни прибавлено ни грамма». 
Нельзя  не  заметить  в  этом  отрывке  бравурных  нот.  По  тону  и  по 
характеру  статья  не  столько  критический  этюд,  сколько  литературный 
манифест.  Он  декларирует  свой  взгляд  на  мир,  на  литературу,  утверждает 
писательский метод и, уж конечно, не для того утверждает, чтобы не считать 
его единственным и непревзойденным. Как всякий литературный манифест, 
он означает: «Иду на вы!» 
На  кого  ж?  Об  этом  сказано  путано.  Имена  Чернышевского, 
Добролюбова,  Салтыкова-Щедрина  приведены  ради  некоего  декорума  и 
ориентируют  читателя  в  ложном  направлении.  Манифест  содержит  угрозу 
для  нашего  времени,  и  угрозу  вовсе  не  шуточную.  Что  означает  эта  выдача 
«паспортов»  своим  персонажам,  желание  подавать  их  на  бумаге  «точь-в-
точь»  такими  же,  какими  они  были  в  жизни?  Ни  больше  ни  меньше,  как 
вызов  основам  литературной  грамотности,  всему,  воспитанному  на 
понимании: «точь-в-точь  не  является  задачей  искусства  и  не  служит  его 
признаком.  Такой  же  вызов  звучит  и  во  взгляде  на  самую,  так  сказать, 
субстанцию писательского искусства. Выходит, что оно дается не природным 
талантом, не упорной, мучительной работой над словом, а пятью — десятью 
годами  концлагеря.  Это  поистине  царская  награда — писать,  минуя 
«искания», «компоновки», «собирания», 
составляющие 
сущность 
творческого процесса всех великих 
мастеров. До сих пор мы думали, что так могут писать только не-художники, 
но, по уверению автора статьи, таким был якобы Н. С. Лесков. Он хоть и не 
сидел  в  Соловках,  но  «искания»  и  «компоновки»  презирал, «не  собирал  по 
крохам  и  не  вылепливал  своих  героев  из  кусков,  а  брал  их,  какими  есть,  и 
имена их подписывал». 
Не  будем  оспаривать  правильности  подобного  утверждения; «внук» 
сам ответит за оригинальное наблюдение над творчеством «дедушки»; мы же 
отдадим должное чутью, с которым он так удачно назвал имена «шеренги». 
Этих  писателей,  в  самом  деле,  что-то  роднит  друг  с  другом.  Непонятно 
только, почему, перечисляя отличительные признаки, автор не назвал самого 
главного, — политики, пронизывающей их произведения? 
«Внуки»,  видно  по  всему,  принадлежат  к  категории  литераторов, 
стремящихся  во  что  бы  то  ни  стало  «вариться  в  котле  современности», 

«отражать  жизнь», «реагировать  на  живые  вопросы», «будировать»  и 
«бороться».  Из  истории  литературы  мы  знаем,  что  это  всегда  означает 
беллетризированную публицистику, поставленную на службу какому-нибудь 
политическому  лагерю  или  «направлению».  Их  герои  всегда  ведут  длинные 
разговоры  на  «животрепещущие»  темы,  сюжеты  берутся  из  области  чистой 
политики либо таят скрытый политический смысл. 
 
Сказка ложь, да в ней намек,  
Добрым молодцам урок. 
 
Мы вовсе не враги политических мотивов в искусстве и полагаем, что 
аполитичных  произведений  в  мировой  литературе  не  так  уж  много.  Кто 
захочет,  как  на  образцы,  указать  на  «Мадам  Бовари»  или  на  «Анну 
Каренину», тот обнаружит попросту незнание политики того времени. Как не 
существует  «несовременной»  тематики,  так  вряд  ли  существуют 
произведения, абсолютно аполитичные. Каждое в той или иной мере связано 
с общественными настроениями своей эпохи. Давно ли эротические романы 
Арцыбашева перестали 

1   ...   84   85   86   87   88   89   90   91   92

Похожие:

Критика русского зарубежья т. II. Москва 2002.   С. 1-182.  iconКритика русского зарубежья т. I. Москва 2002. 
Шмелев никогда не злоупотребляет тем ограниченным полем художественного внимания, 
Критика русского зарубежья т. II. Москва 2002.   С. 1-182.  icon«Литература  русского  зарубежья» - один  из  курсов,  позволяющих 
...
Критика русского зарубежья т. II. Москва 2002.   С. 1-182.  iconОписание изобретения к патенту
Внииа, Москва, 18-20 июня 2002. Jp 2004012197 A, 15. 01. 2004. Jp 2002202370 19. 07. 2002. Ru 2191408 С2, 20. 10. 2002. Ru 17632...
Критика русского зарубежья т. II. Москва 2002.   С. 1-182.  iconПсихические вирусы ивц «Маркетинг» Москва 2002 Содержание кризис разума 4 смена парадигмы 5
Б 17 Ричард Броди. Психические вирусы. Методическое пособие для слушателей курса. «Современные психотехнологии». Москва, 2002, 192...
Критика русского зарубежья т. II. Москва 2002.   С. 1-182.  iconЛитература  русского  зарубежья:  учеб метод.  пособ.  для  студ филол. / 
Л64  Литература  русского  зарубежья:  учеб метод.  пособ.  для  студ филол. / 
Критика русского зарубежья т. II. Москва 2002.   С. 1-182.  iconТолстой Л. Н. Полное собрание сочинений: в 100 т.  Художественные произведения: в 18 т
Художественные произведения: в 18 т. — М.: Наука, 2000— Т. 2: 1852—1856. — 2002. — С. 182—204
Критика русского зарубежья т. II. Москва 2002.   С. 1-182.  icon  литература русского зарубежья 
Общее количество - 30 часов:                                          лекции – 10 ч., 
Критика русского зарубежья т. II. Москва 2002.   С. 1-182.  iconСтатья Руководителя Федерального агенства Россотрудничество Ф. М. Мухаметшина   15
Дома Русского ЗаРубежья
Критика русского зарубежья т. II. Москва 2002.   С. 1-182.  icon  Елена Александровна Якобсон  
Впервые публикуемые в России воспоминания Е. А. Якобсон (1913-2002) - важный вклад в мемуарную литературу российского зарубежья
Критика русского зарубежья т. II. Москва 2002.   С. 1-182.  iconСтатья вторая. Типология стадиального развития литератур 
С. Р. Федякин. Поэзия русского зарубежья. Владислав Ходасевич   79
Разместите кнопку на своём сайте:
TopReferat


База данных защищена авторским правом ©topreferat.znate.ru 2012
обратиться к администрации
ТопРеферат
Главная страница