Пустились по морю в грозу




НазваниеПустились по морю в грозу
страница1/34
Дата конвертации03.12.2012
Размер4.91 Mb.
ТипДокументы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   34
Три мудреца в одном тазу

Александр Рудазов

Три мудреца в одном тазу

Три мудреца в одном тазу

Пустились по морю в грозу.

Будь попрочнее старый таз,

Длиннее был бы мой рассказ.

Самуил Маршак

И явились в тот город трое волхвов из далеких земель, и пришли они к указанному месту, и свершили проскинезу, и преподнесли в дар золото, ладан и мирру. И самый старый и мудрый из волхвов рек благим голосом:

- Э-э-э... а кто-нибудь помнит, зачем мы сюда приперлись?

Утраченный эпизод

Пролог

- Дуй, ветер! Дуй, пока не лопнут щеки!

- Чепуха! У ветра нет щек! Как может лопнуть то, чего нет?

- Это метафора. Ну, знаешь, говорят же, например: «пей, пока не лопнешь». Никто же не думает, что он и в самом деле лопнет?

- Кто «он»?

- Тот, кому говорят, само собой.

- Ну, даже не знаю... Когда я говорю «пей, пока не лопнешь», человек обычно так и делает. Помнишь, в прошлый раз?

- Да, тогда все стены забрызгало...

- Хррр-пс... хррр-пс-пс...

- Он опять уснул. Разбуди его!

- А?! Что?! Кто уснул, я уснул?! Я просто устал и прикрыл глаза!

- Ты храпел.

- Неправда. Я не храпел.

- Храпел, храпел, мы слышали.

- Храпел, точно храпел. Вот этот «хррр...» - это что было, если не храп? Ты храпел.

- Это от задумчивости. Когда я углубляюсь в раздумья, то всегда издаю... всякие звуки.

- Да, но обычно они звучат по-другому – «скрип-скрип». Ну знаешь, как от ржавых шестеренок. А в этот раз был явный «хррр...». Ты спал и храпел во сне.

- Я никогда не храплю. Это все наговор!

- Ты храпел, следовательно ты спал. Эрго!

- Что?

- Ну, это такое умное слово – означает, что я все убедительно доказал.

- Чепуха! Это слово значит совсем не это!

- А что же тогда?

- Э-э-э... не помню. А ты сам-то помнишь?

- Подзабыл. Но сейчас вспомню...

- Не вспомнишь, там страница вырвана.

- Где?

- В словаре, который ты листаешь. Думал, мы не заметим?

- Что-то меня знобит... Этот плед ужасно тонкий. А борода совсем не греет. Не вскипятить ли нам по кружечке чайку?

- Отличная идея! У кого сахар?

- Вот, у меня в кармане. М-дя уж, давненько я тут не убирался, столько мусора... Ну что, кипятим на счет «три»?

- Идет. Только не как в прошлый раз.

- Нет, как в прошлый раз нам совсем не нужно.

- Итак, раз... э-э-э... раз... э-э-э...

- Что такое?

- А какая цифра идет между разом и тремя?

- Ну, это просто! Сейчас вспомню... А на какую букву она начинается?

- Оставь ты эту цифру, давайте кипятить на счет «раз»!

- Отличная идея. Итак, раз!

...

- Ну и что это такое?

- Ну подумаешь, немного ошиблись, немного перепутали, с кем не бывает...

- Может, в книге ошибка? Помните, как в прошлый раз?

- А, это когда ты прочитал строчку задом наперед и на нас сошла лавина?

- Нет... хотя этот случай тоже подходит. Все-таки, почему чайник не вскипел?

- Не знаю. Может, опечатка?

- Или мы что-то напутали?

- А еще интересно, почему рыбы всплывают кверху брюхом... о, чуете, ухой пахнет!

- Да, и вода за бортом кипит... Это ведь не мы?

- Да мы-то тут при чем? Мы чайник кипятили, а не море.

- Раз уж все так удачно сложилось, предлагаю просто налить в чайник воды из-за борта.

- Но она соленая. Чай с сахаром – это хорошо, а чай с солью – это на любителя.

- Я не любитель.

- Да оставь ты этот чай, лучше ушицы похлебаем! Когда мы последний раз ели уху?

- Э-э-э... а на какую букву она начинается?

- Да выкинь ты этот словарь!

- Отдай!

- Отпусти!

- Отдай сюда!

- А ну, прекратите, молокососы! Дайте мне!

- Сам ты молокосос! Дай сюда!

- Не отдам, мое!

- А ну, прекратите! Я вам сейчас!.. Вот вам!

...

- Ну и что это такое?

- Пробоина в днище.

- Днище? А что такое «днище»?

- То, на чем ты сидишь, старый идиот!

- Хм-м, странно, я-то всю жизнь думал, что это задница... век живи, век учись...

- Чему можно научиться всего за век?

- Не знаю, лично я ходить учился дольше... кстати, до сих пор плохо получается. Интересно, в чем тут секрет?

- Да это просто поговорка.

- Поговорка?.. Сейчас проверим... а где мой словарь?

- По-моему, утонул.

- Да нет же, вот он!

- Где?

- Да вот, у тебя в руке! Отдай!

- Хм-м, а мое днище промокло...

- Слушай, а у нас остались чистые пеленки?

- Нет, все извели. Этот старый идиот все время мочится под себя.

- Неправда, не все время! Только утром, вечером и еще иногда после обеда!

- Э-э-э... да я не про тебя, а про него.

- А, ну он-то почаще, да... Пьет много.

- Хм-м, а у меня и живот промок...

- Да ведь это лодка тонет!

- Тонет? Это как?

- Ну, вода входит через пробитое днище, а воздух уходит... на ее место. Скоро мы тоже утонем.

- Может, ее как-нибудь починить?

- А как чинят лодки?

- Лодка? Это что?

- Да, давайте сначала определимся, что есть лодка. Это фрукт, овощ, минерал или сумхотепель?

- Сумхотепель? Что такое «сумхотепель»?

- Не знаю. А разве есть такое слово?

- Это ты его только что произнес. Сам и скажи – есть ли такое слово?

- Хм-м, чайник утонул...

- Э-э-э... кто-нибудь помнит, что мы тут вообще делаем?

- Тонем, кажется. Лодка же прохудилась...

- Может, сделаем новую лодку?

- А мы сумеем? Разве для этого не нужно быть... ну, столяром, например...

- Я однажды разговаривал со столяром. Это считается?

- Думаю, считается. Ну что, на счет «три»?

- Э-э-э... а какая цифра...

- Нет, лучше на счет «раз». Итак, раз!

...

- Ну и что это такое?

Глава 1

Давайте быстренько расскажем коротенькую историю...

Бриджет и Джером Добсоны

Чертанов облокотился на фальшборт, глядя на солнце, медленно опускающееся в воду. Удушающая жара спала, воздух наполнился вечерней прохладой, а шеф наконец-то перестал потеть.

Петр Иванович Колобков, работодатель Сергея Чертанова, отличался внушительным телосложением. Но не в смысле роста и уж тем более не в смысле бицепсов. Он удивительно точно соответствовал своей фамилии – невысокий, лысый и круглый, как шар. Крохотные глазки и ушки, носик-пуговка, коротенькие ручки и ножки – колобок, да и только.

Сейчас он умиротворенно опорожнял третью кружку пива, любовался закатом и время от времени перелистывал страницу детектива, купленного в предыдущем порту. Сергей до сих пор удивлялся, как шеф умудряется читать книгу на португальском, не понимая ни единого слова.

- Серега, ты чего там скучаешь? – весело окликнул его начальник. – Ком цу мир, переведешь мне эту ботву! Пивка выпьем!

Сергей только тоскливо простонал. Он любил пиво, но на суше, не на море. Прекрасно знал, что стоит ему принять хоть чуть-чуть, и желудок немедленно взбунтуется – организм Сергея искренне не понимал, как можно сочетать алкоголь и качку. Даже такую ничтожную, как сейчас. Это шефу хорошо – у него желудок луженый, он с малолетства тренируется.

- Все пьете, Петр Иваныч? – грозно нависла над блаженствующим шефом дама огромного роста. – Пьете и пьете, пьете и пьете... Да на вас уже костюмов нет – вон пузень какую своим пивом растянули!

- Матильда Афанасьевна, какое го... счастье! – неискренне заулыбался шеф. – А мы-то уже, грешным делом, наде... боялись, что вас за борт унесло! Вот бы радо... трагедия была бы!

Матильда Афанасьевна Сбруева, в девичестве Штуцерман, была ночным кошмаром шефа. Да и Сергей старался держаться от этой старой мымры подальше. Ибо Матильда Афанасьевна была Тещей с большой буквы – самим воплощением этого ужасного слова. Пожилая мадам отличалась телосложением самки носорога, примерно таким же характером и небольшими, но достаточно заметными усами. Зятя она люто ненавидела, считала, что он испоганил всю жизнь ее единственной доченьки, и портила ему настроение всем, чем только могла.

А могла она очень многое.

- А ты что там стоишь?! – перевела внимание на Чертанова Матильда Афанасьевна. – Вы бы, Петр Иванович, приструнили секретаря-то своего, приструнили! А то я его сама приструню! Ишь, моду взял – пожилой женщине хамить!

- Это как? – живо заинтересовался шеф, ободряюще подмигивая Сергею.

- Да вот так! Я ему говорю – почини эти чертовы весы, а он, стервец, не хочет!

- Они правильно работают, Матильда Афанасьевна, - грустно развел руками Сергей.

- Да где же правильно, когда сто двадцать кило мне показывают! Врут в два раза!

Петр Иванович схватился за живот и дико заржал, пролив пиво на палубу. Матильда Афанасьевна начала густо краснеть. Но отнюдь не от стыда – этого чувства теща шефа не испытывала с самого рождения. От возмущения. Сергей же вновь облокотился на фальшборт, проклиная тот день, когда согласился на этот проклятый круиз.

А ведь все так замечательно начиналось!

Петр Колобков в молодости был простым крановщиком, хорошим комсомольцем (хотя материалы со стройплощадки воровал при каждом удобном случае) и примерным семьянином. Женился в 1986, в двадцать шесть лет, и с тех пор они с женой жили душа в душу (в смысле – до сих пор не развелись). Нажили четырех детей – двух дочерей и двух сыновей.

Ну а потом совершенно неожиданно для всех обрушился Советский Союз. Многие граждане коммунистической империи были погребены под его обломками. Однако многим другим это пошло только на пользу. Среди них оказался и Колобков.

Бывший крановщик сумел вовремя подсуетиться где надо, урвать кусок пожирнее, неожиданно для всех проявил недюжинную деловую сметку, и в одночасье поднялся из крановщика до директора целой строительной конторы «Питерстрой». Название выбрал сам – одновременно и родной город упомянул, и самого себя. И жил с тех пор просто припеваючи, с каждым годом богатея все быстрее и быстрее. Подводных камней российского бизнеса он избегал с везением настоящего Колобка – и от налоговой ушел, и от братвы увернулся, и конкуренты ничего с ним не сделали. Всегда умел вовремя подмазать кого надо, имел волосатую лапу во всех серьезных местах, и... в общем, везучим человеком был Петр Иванович, на редкость везучим. В жизни он придерживался трех основных принципов: «я начальник – ты дурак», «не подмажешь – не поедешь» и «денег много не бывает».

Ему хватало.

Само собой, до Березовского с Абрамовичем Колобков пока что не дотянул. Куда уж там! Однако авторитет имел вполне приличный, да и капиталец сложился кругленький, как он сам. Достаточно сказать, что сейчас все действующие лица находились на борту его личной яхты, купленной всего пару месяцев назад.

Очень большая и дорогая крейсерская яхта класса «Альфа III», голландское производство. Сорок пять метров в длину, семь с половиной в ширину, триста двадцать семь тонн водоизмещения, стальной корпус с алюминиевыми надстройками, два дизельных двигателя, делает до пятнадцати узлов[1]. Отличные условия – новейшая электроника, параболы и антенны для спутниковой навигации и связи, опреснительные установки, полное кондиционирование. Все удобства – вместо кают-компании настоящий салон с коврами, баром и музыкальным центром, дубовые панели, мраморная отделка, а на перекидном мостике самый настоящий солярий с бассейном. Роскошные апартаменты для владельца и его семьи, и пять гостевых кают – четыре одноместных и одна большая, для особо почетных гостей. В общем, настоящая игрушка миллионера.

Название Колобков придумал сам – «Чайка».

Купив яхту, Петр Иванович тут же решил опробовать ее в деле. А поскольку он все привык делать с размахом, то сразу же отправился в настоящий круиз. Вспомнил детские мечты и решительно двинулся вокруг Европы – из Санкт-Петербурга в Сочи. И обязательно заглянуть в Рио-де-Жанейро – все равно по дороге (по географии у Колобкова всегда была двойка). Себя торжественно назначил капитаном судна, а в качестве экипажа нанял пару старых знакомых – Василия Васильевича Фабьева и Евлампия Петровича Угрюмченко.

Первый больше сорока лет прослужил на торговом корабле штурманом. Потом вышел в отставку, но на суше усидеть так и не смог – тосковал по соленым брызгам и качающейся палубе. Старый морской волк с восторгом ухватился за предложенную должность, выгладил любимый китель, вдрызг разругался с дочерью, не желавшей отпускать беспокойного папашу, и гордо поднялся в ходовую рубку. Ясное дело, сам Колобков капитаном только числился – до этого дня он и за границу-то выезжал всего один раз – пару лет назад летал в то самое Рио-де-Жанейро. Весь в делах, весь в работе... Зато теперь решил оторваться за все упущенные годы.

Второго члена экипажа все сразу начали называть попросту Петровичем. Пожилой механик был таким же опытным моряком, что и Фабьев, только служил отнюдь не на море, а под ним. То есть – на подводной лодке. Такой же отставник, как Василий Васильевич, Угрюмченко точно так же не мыслил жизни без океана. И еще без бутылки – но в работе ему это не мешало.

На этом команда яхты заканчивалась. Но большего «Чайке» и не требовалось – сверхсовременное судно вполне могло бы обойтись и одним-единственным человеком. Зато пассажиров на борту набралось несколько побольше – одиннадцать. Хотя при желании на огромную «Альфа III» можно впихнуть человек сто, а то и сто пятьдесят – если немного потесниться. Так что всего-навсего тринадцати обитателям тут было очень просторно.

В первую очередь, семья Колобкова. Как хороший семьянин, Петр Иванович не мог допустить, чтобы родные скучали, пока он развлекается. Поэтому взял с собой всех – жену и четверых детей. А еще тещу... хотя вот тут он отбивался руками и ногами, не желая портить отдых присутствием этой гарпии. Увы, жена настояла. С супругой Колобков никогда не спорил. Единственное, что он сделал, так это прихватил еще четырех человек в качестве «противовеса». Гюнтера Грюнлау – своего немецкого партнера по бизнесу, Гену с Валерой – телохранителей, и Сергея Витальевича Чертанова. Как он заявил, меньшее количество Матильду Афанасьевну не уравновесит.

Сергей сначала обрадовался, когда ему предложили отправиться в морской круиз на халяву, да еще получить на все это время оплаченный отпуск. Потом до него дошло, что отдых в такой компании будет похуже любой работы, и он попытался отвертеться. Колобков нехорошо сощурился, осведомился, не брезгует ли подчиненный обществом начальника, и мягко намекнул, что отказываться лучше не стоит. Пришлось соглашаться.

Вообще-то, сначала Петр Иванович хотел взять секретаршу. Но потом все-таки сообразил, что если жена хотя бы увидит Людочку, то он впервые в жизни обрадуется отсутствию волос. И Сергей его прекрасно понимал – Люда была, возможно, худшим секретарем из всех, кого он знал (даже дворник дядя Митя мог справиться лучше, несмотря на полную глухоту), но зато ее фото охотно напечатали бы на обложке «Playboy».

Поэтому Колобков и прихватил Серегу – он уже успел сообщить жене, что с ним едут секретарь, телохранители и немецкий корефан. Чтобы Сергей не проболтался, ему были выданы хорошая премия и строгое предупреждение.

Сергей и на самом деле работал на Петра Ивановича. Только не секретарем, а системным администратором – или, сокращенно, сисадмином. Говоря доступным языком – следил, чтобы все компьютеры и смежная техника работали без сучка, без задоринки.

Это место ему подкузьмил Володька – старый однокашник, который был сисадмином у Колобкова прежде. Расхваливал он его очень долго – мол, платят щедро, начальник – золото, а работа легкая-прелегкая. Сиди себе, да в потолок плюй – компы работают сами, юзеры все далеко продвинутые, глупостей почти не делают. В общем, рай, а не должность.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   34

Похожие:

Пустились по морю в грозу iconФ. И. Тютчев Тютчев, наверное, наряду с Пушкиным один из самых цитируемых поэтов. Его стихотворения «Умом Россию не понять…» и«Люблю грозу в начале мая…» известны, пожалуй, всем. Сбывается пророчество Тургенева
Пушкиным один из самых цитируемых поэтов. Его стихотворения «Умом Россию не понять…» и «Люблю грозу в начале мая…» известны, пожалуй,...
Пустились по морю в грозу icon1. А. Пушкин. «Ветер по морю гуляет » (из «Сказки о царе Салтане »)

Пустились по морю в грозу iconПрограмма вступительных  испытаний по литературе 
Стихотворения: "К Чаадаеву", "Песнь о вещем Олеге", "К морю", "К "  "Я помню чудное 
Пустились по морю в грозу iconАнтарктида • Полярная станция
Пустыни Египта. Сафари на джипах по Великому песчаному морю в поисках затерянного оазиса
Пустились по морю в грозу iconКонкурс рисунков на асфальте на тему «Дорога и мы»
С раннего детства мы все помним слова: ветер по морю гуляет, и кораблик подгоняет…
Пустились по морю в грозу iconНовости 
«Вот  бы  сейчас  к  морю»  или «Было бы неплохо на часок  оказаться  в  какой-нибудь  зим- ней сказке». Каждому в голову 
Пустились по морю в грозу iconИнформационно-аналитическая газета
Черному морю в гостеприимный  Товстоногов, Евгений Матвеев и Евгений  и народных нам схоронить надо, чтобы вы 
Пустились по морю в грозу iconЮлиуш Словацкий Ламбро, греческий повстанец
Грек Майнота плывет по морю в лодке к родному острову Ипсар. Ему видны цветущие апельсиновые деревья, осеняющие руины колоннад, вершины...
Пустились по морю в грозу iconИнформационный бюллетень Администрации Санкт-Петербурга №9 (710), 21 марта 2011 г
Пленарное заседание «Национальная программа мер по реализации Плана действий хелком по Балтийскому морю» (Ленэкспо, павильон 7, зал...
Пустились по морю в грозу iconРека  текла  лениво  и  невозмутимо.  Каждая  ее  капелька, 
Капельки рождались  и бежали к морю уже много-много лет. Так много, что Река успела  измениться не раз.  
Разместите кнопку на своём сайте:
TopReferat


База данных защищена авторским правом ©topreferat.znate.ru 2012
обратиться к администрации
ТопРеферат
Главная страница