Пустились по морю в грозу




НазваниеПустились по морю в грозу
страница14/34
Дата конвертации03.12.2012
Размер4.91 Mb.
ТипДокументы
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   34
Глава 13

Земледелие и скотоводство были славянам хорошо известны, поэтому они ими не занимались.

Лев Гумилев

- Так вот это и есть ваш поселок? – задумчиво посмотрел на огромный частокол Колобков. – Ничего себе заборчик, у меня на даче и то меньше. Топтыга, а ты куда это поперся?!

Разумеется, Туптуга не понял вопроса. Но о смысле было нетрудно догадаться по тону, так что он ответил:

- Со-до о посколи-по, отцуго-лиде. О чумбуи-леки, кум о умпуто каба-каба-каба, лиде-лиде самба-до чур-о, че моцуги-по-пурут[26]!

Колобков, в свою очередь, не понял ответа. Единственное, что выловилось из этой тарабарщины – «чумбуи-леки». Смысл этого понятия он уже знал, так что тоже более или менее ухватил суть всей фразы.

- Ладно, вали, - махнул рукой он. – И чтоб Светку мне нашел, понял?! А то я тебе уши к стенке прибью! Нет, лучше шурупами привинчу – так больнее.

Поселок Бунтабу расположился на берегу небольшого озера. С трех сторон его окружал бревенчатый частокол в три человеческих роста – труд целого поколения. Всего два года прошло с тех пор, как был вкопан последний кол.

Раньше, когда племя Бунтабу проживало у моря, у них был другой забор, втрое ниже и не слишком прочный. Ука-ука тогда были сравнительно мирными, крупных хищников на острове никогда не водилось, а Большие Шумузи обычно не забредают к воде. Единственную опасность в те времена представляли гигантские муравьи цукуту – но для них старого частокола вполне хватало. Однако здесь, в сердце джунглей, Большие Шумузи попадались не в пример чаще, да и ука-ука все больше наглели и зверели, так что крепостную стену пришлось слегка усовершенствовать.

Вокруг частокола туземцы выкопали глубокий дугообразный ров, обоими концами соединенный с озером и, естественно, заполненный водой. Единственным входом служил подвесной мост, удерживаемый толстыми канатами, сплетенными из лиан.

Днем мост обычно опущен, и по обе стороны от проема стоят часовые. Вооружены тяжелыми деревянными мечами с иззубренными лезвиями, лица, грудь и руки раскрашены красной и белой глиной, нанесенной аккуратными спиралями – местный аналог милицейских мундиров.

Заметив Колобкова с телохранителем, они чуть согнули ноги в коленях – чисто формальное приветствие. На полный вариант у них не было ни времени, ни желания.

- Тумбала-по! – рявкнул правый, выпрямившись. – Хо пузари а пузари-по[27]?

- Не такое уж у меня и пузари! – обиделся Петр Иванович, непроизвольно втягивая объемистый живот. – Нормальная упитанность.

- Пак хо-хо моцу? – нахмурился привратник, не поняв ни слова, но на всякий случай переведя меч в боевую позицию. – Лиде а отцуго-табалуга-ахта-дотура-по[28]?

- Геныч, что делать-то? – шепнул Колобков. – Человек старается, по-иностранному разговаривает, а я и ответить ничего не могу... Неудобно как-то получается.

- Тумбала-хо о-до[29]! – потребовал привратник, тыкая в Колобкова кончиком меча.

- Тихо ты, папуас! – возмутился тот, отпихивая деревяшку в сторону. – Я терпелив, благороден и красив, но всему есть предел!

- Шеф, может, положить их? – одними губами прошептал Гена. – Вы только кивните, и я этого с деревянным пером вырублю, а второго...

- Ша! – показал ему распальцовку Колобков. – Ты что, очумел, беспредельщик? Мужики при исполнении, на посту стоят! Типа вахтеров. У меня в конторе охрана тоже кого попало не пускает.

- Пашука-пу, музиси[30]? – спросил левый привратник.

- Тумбала-хо-ла-ла Пурут-Фара, сапсим-до-ла-када[31], - приказал правый.

- Видишь, Геннадий, как плохо не знать русского языка, - наставительно заметил Колобков. – Даже поговорить нормально не сможешь ни с кем. Ни с кем!

- Да, сейчас без русского никуда... – согласился телохранитель.

- Кто ж сомневается? Вот пройдет лет тридцать, и весь мир будет Россией, все по-русски говорить будут.

- Шеф, да это нацизм какой-то...

- Может, и нацизм. Зато от чистого сердца.

Поселок Бунтабу по здешним меркам мог считаться даже городом – шестьсот жителей, не считая детей, еще не получивших взрослого имени. Две трети проживают в длинных общинных домах на полсотни человек каждый, остальные – в небольших хижинах. У вождя единственный в поселке каменный дом, почти такой же, как тот, что ныне занимает Туптуга.

Свои жилища местные обитатели строили из столбов, врытых в землю и скрепляемых друг с другом веревками из лиан. Крыша двускатная, покрывается широкими полосами пальмовой коры и закрепляется снаружи жердями. Внутри каждый дом устроен по одной и той же схеме – «позвоночный» коридор, проходящий во всю длину, и множество комнат-каморок для его обитателей. Внутренние перегородки также делаются из коры и при желании могут быть легко переставлены – в семьях часто случается прибавление или убыток. Старики умирают, дети вырастают и отделяются от родителей, но зато взамен рождаются другие.

Что же касается маленьких хижин, то они выглядели точно так же, как те, что продолжали тихо разваливаться в старом поселке на побережье. Впрочем, их с каждым годом оставалось все меньше и меньше – научившись строить большие дома, разделенные на комнаты, мбумбу уже не хотели жить в малых. Сейчас в них обитали только бобыли и представители уникальных профессий – шаман, травница, повитуха, три мельника (отец и два сына) и кузнец. Первый и пока что единственный кузнец на этом острове – мастер Скутурка сам нашел огромный медный самородок весом почти в центнер и сам же научился методу холодной ковки. Так что именно этот человек стал пионером эры энеолита[32] на этом острове. Сейчас он, во-первых, постоянно бродил по острову в поисках других самородков, а во-вторых, экспериментировал с другими методами ковки – холоднокованые медные орудия отличаются хрупкостью и даже во многом уступают каменным. К сожалению, железа на Черных островах нет и никогда не было. Но мастер Скутурка верил в свое детище.

На озере виднелись молодые парни с деревянными острогами – они ловили пресноводных барракуд. На длинных мостках щебетали женщины, стиравшие одежду и ставящие сети. В племени считается, что ловля рыбы сетью – не мужское занятие. В огородах тоже трудились женщины. Впрочем, оных было совсем немного – на острове Бунтабу возделывают всего лишь три растительные культуры. Каратуру (кормовой злак, родственный рису), огненный лук (приправа) и озерную травку (почти что марихуана). И, разумеется, пальмы – кокосовые, масличные и особенно саговые. Саго в этих краях заменяет хлеб, из него пекут лепешки и варят мучную похлебку. И со свиньями тоже возились женщины – свинья уже много лет является единственным домашним животным племени Бунтабу. Этих парнокопытных завезли на Черные острова с юга, из Юберии.

При виде местных хрюшек Колобков содрогнулся. На Черных островах и свиньи живут черные. К тому же очень крупные, покрытые жесткой щетиной и с длиннющими клыками. Их кормили каратуру, но они охотно жрали все подряд, в том числе и мясо. Матери не подпускали маленьких детей к свинарням – местные свиньи порой грешили и людоедством.

При виде местных красавиц Колобков содрогнулся еще раз. В племени Бунтабу сейчас правила бал прическа «а-ля каторжник». Все дамы – от грудных девочек до шамкающих старух – брили головы наголо, да еще и смазывали их каким-то особым составом, чтобы волосы отрастали как можно медленнее. А еще они чернили зубы сажей, что создавало эффект беззубости. Тут это считалось красивым.

- Брррр... – поежился Колобков, когда одна такая дама вручила им с Геной по саговой лепешке, широко улыбаясь черной пещерой вместо рта. – Если Зинка с собой такое сделает – разведусь!

Их усадили прямо перед входом во «дворец» вождя – ожидать, когда вождь или хотя бы шаман соизволят принять гостей. Но уважаемые члены общины не спешили показываться на глаза. Великий вождь Серванго тяжело болел (то есть обожрался), а мудрый шаман Пратгуста беседовал с духами (то есть обкурился). Поэтому Колобкову оставалось только сидеть на белоснежных ступеньках, грызть лепешку и играть в «Тетрис». Впрочем, даже эти маленькие удовольствия продлились недолго – лепешка кончилась, а в электронной игрушке сели батарейки.

Над хижиной шамана поднимался сизый дым – мудрый Пратгуста пришел в сознание и занялся своей основной работой. А именно – наколдовывал охотникам много добычи, рыбарям богатый улов, свинаркам жирных хряков, а всем возможным врагам племени небесный гнев предельной жестокости. Никто толком не знал, правда ли шаман все это делает или просто бормочет всякую ерунду, стуча в бубен, но спросить напрямую никто не решался. Даже если Пратгуста иногда и шарлатанил, ему все прощали за великолепное чувство ритма, делающее его желанным гостем на всех праздниках.

К тому же он умел пускать красивые дымовые кольца, когда курил.

В известняковом чертоге вождя тоже наметилось какое-то оживление. Судя по звукам – там сейчас ворочался гиппопотам. Но на самом деле это просто вождь Серванго поднимался с циновки. Ему помогали целых пять женщин – две жены, две дочери и сестра мужа самой старшей дочери. Но вождю все равно приходилось трудно – при весе в сто пятьдесят килограмм не так-то легко передвигаться самостоятельно. Лидеры племен мбумбу почти всегда отличаются некоторой упитанностью – в этом народе издревле живет уверенность, что в вожди следует избирать (по наследству эта должность не передается) самых крупных своих сограждан.

Правда, имеется еще два условия. Первое – кандидат в вожди должен быть одним из лучших охотников. Что довольно редко сочетается с повышенным весом. И второе – кандидат должен быть в хороших отношениях с шаманом и регулярно делать ему хорошие подарки. Второе условие необязательное, но если его не выполнить, духи почти наверняка наложат на такого жадного кандидата вето. Они почему-то всегда поддерживают шамана.

А стать вождем хотел каждый. Еще бы – ведь вождю полагается четвертая доля от всей охотничьей добычи! И земледельцы, и свиноводы, и рыбаки, и собиратели кокосов – все они должны отдавать четверть добытого предводителю племени. Разумеется, это тоже не способствует поддержанию стройной фигуры. Да, вождь делится этим богатством с шаманом и кормит за свой счет небольшую дружину отборных воинов, но остается все равно очень и очень много. А холодильников на Черных островах нет, погребов тоже – не позволять же пище портиться? Тухлое мясо – табу, если держать его в доме, можно запросто стать чумбуи-леки.

Плюс еще вождю вместо одной жены, как всем, положено две. Хотя вот эта привилегия имеет очень нехорошее двойное дно – после смерти старого вождя новый обязан жениться на его женах и усыновить детей. Мало кому нравится нежданно-негаданно обзаводиться семьей, состоящей из абсолютно чужих людей. К счастью, вождь имеет «сезонный билет» на развод – может разводиться и жениться снова неограниченное число раз.

Прислушиваясь к звукам, издаваемым великим лидером Бунтабу, Петр Иванович все больше беспокоился. Его родная дочь сейчас скиталась где-то в джунглях, которые отцовское воображение уже успело заполонить злобными зверями и дикарями.

Впрочем, их там действительно хватало.

Простой русский бизнесмен привычно полез за решением всех проблем – сотовым телефоном. Тот по-прежнему молчал в тряпочку. А как было бы здорово сейчас звякнуть подполковнику Соловью и потребовать поставить на уши всю питерскую милицию, но Светку достать хоть из-под земли! Или братве позвонить – тоже неплохо справляются. У Колобкова уже много лет были отличные отношения и с ментами, и с криминалом – он всегда умел вовремя отстегнуть нужным людям.

По белым ступеням спустился вождь, поддерживаемый под руки женами. Узор, нанесенный глиной, покрывал его так густо, что чистым оставалось только лицо. А высокий титул подчеркивали две уникальные реликвии – шлем, сделанный из головы Большого Шумузи, и «вороний клюв» с бронзовым лезвием, давным-давно купленный у юберийцев. Чисто ритуальный предмет – на охоту он эту штуку не брал.

Серванго равнодушно зевнул, глядя на Колобкова, и коротко спросил:

- Хо пак[33]?

- Гы-гы, вот это глыба! – не удержался от смешка Петр Иванович. – Негр-сумоист, в натуре!

Вождь Серванго снова рассеянно зевнул. Колобков ничем не рисковал, в лицо оскорбляя столь важную персону – все равно его слов никто не понимал. А смех в культуре мбумбу не мог быть оскорбительным просто по определению – они и сами все время скалились. Да и вообще этот народ не обижался, когда нелицеприятно отзывались о их внешности, и, в свою очередь, не стеснялся в выражениях, обсуждая чужую.

- Шеф, помните, как они тут здороваются? – шепнул на ухо начальству Гена. – Может, уважить этого...

- Ладно, ноги не переломятся, - согласился Колобков, опускаясь на колени вместе с телохранителем. – Раз уж принято так... Товарищ, вы, я так понимаю, тут заместо председателя колхоза? У вас, часом, толмача какого-нибудь не найдется? А то у меня, во-первых, дочка пропала, во-вторых, бусы ейные – улика важная... там, чего еще...

- Хо блука-по, - поднял могучую ручищу великий Серванго. – О сугуки-по блу-по. Пак-по каба-каба-каба-ока сугуки-по блу-па. Шамаза о, пак хо сугуки ламба-ока-ока, о лек-замудара-чумбуи, пак пурут-по-ту[34].

В подтверждение своих слов вождь самую чуточку согнул колени, и жены торопливо подперли его, словно костыли. Соверши этот толстяк положенный приветственный ритуал, поднимать его пришлось бы всей деревней.

- Хастбука параста мазудаба сики аргата[35]! – рявкнул шаман, появляясь из своей хижины.

- Тамба блука блу-бада[36]? – укоризненно посмотрел на него вождь.

Мудрый Пратгуста затянулся последний раз, отбросил обугленную палочку и зажег новый косяк. Для этого он использовал своего рода «прикуриватель» - каменную шкатулочку с крышкой, заполненную тлеющими угольками.

Шаман выглядел... колоритно. У него единственного во всем племени не было цветных узоров на коже. И украшений он никаких не носил. Но их с лихвой заменяла длиннющая травяная юбка, спускающаяся до земли, огромный бубен из свиной кожи, натянутой на деревянный обруч, и жуткая маска, изображающая злого духа. Согласно обычаям, шаман не должен показываться на людях без этой маски. Правда, Пратгуста носил ее задом наперед – на затылке.

Закрывая лицо, она мешала бы курить.

- Сугуки хо, пак лиде-лиде-па[37]? – спросил вождь.

- Сурика-хо ахта-чум-ока[38]... – вяло ответил шаман, жадно затягиваясь озерной травкой.

- Токо-поро саму-до Токо-Поро-Скамбалуки! – напомнил Серванго, раздраженно глядя на престарелого наркомана. – Лиде-лиде-па – Лваха-Пу! Лиде-па доту-лам-фа[39]...

Шаман вяло кивнул, глядя на Колобкова. Потом кивнул еще раз. А потом принялся мерно кивать, уже не в силах остановиться. Постепенно в его движениях начал появляться ритм, он взялся за бубен и начал выстукивать мелодию, посланную ему духами посредством чудесных испарений озерной травки.

- Странно они как-то на нас смотрят, шеф, - поделился наблюдениями Гена.

- Точно, - согласился Колобков. – Как будто... радуются, что ли? А чего радоваться-то?

- А они точно не людоеды?

- Топтыга сказал, что нет.

- Может, наврал?

- А черт его знает... Ты, Геныч, пушку на всякий случай наготове держи, гут?

- Всегда, - коротко ответил телохранитель.

Колобкова и Гену отвели в дом вождя и начали щедро угощать разнообразными яствами. Петр Иванович ел неохотно, через силу, а телохранитель не ел совсем. Только сидел молча и настороженно поглядывал на вождя и шамана, возлежавших на мягких циновках.

- Сапсим-о, лиде-па парама-доту, - задумчиво сказал Серванго, глядя на Гену. – Блука-хо парама-парама, пак ластарами-самба[40].

- Сурика-хо ахта-чум-ока... – снова послал вождя подальше шаман.

Время тянулось медленно. Разговор как-то не клеился – о чем можно говорить, если не понимаешь друг друга? К тому же мудрый Пратгуста все больше уходил в мир духов – ему нужно было набраться сил для предстоящего праздника. Поэтому он смолил косяк за косяком, заполняя помещение сладковатым травянистым дымом. Младшая дочь вождя взяла огромное опахало и стала махать снизу вверх, выгоняя дым через очажное отверстие. Разумеется, окна в помещении отсутствовали – кому они нужны, если воздух светится сам?

Колобков все больше клевал носом. Туземцы поглядывали на это с удивлением – до окончания светлого периода оставалось еще несколько часов. Они-то с самого рождения жили по длинным эйкрийским суткам, а вот землянам приходилось нелегко. Биологические часы твердили, что сейчас поздний вечер, почти что ночь, а глаза возражали, что ничего подобного – самый разгар дня.

Вождь задумчиво почесал тройной подбородок (и там уже намечался четвертый) и решил, что гостей нужно слегка подбодрить. Он властно шевельнул ручищей, и одна из дочерей тут же поднесла им по кокосовому ореху, заткнутому пробкой.

- Чего это? – недоуменно взял свой бизнесмен. Он вытащил пробку, принюхался, а потом нерешительно глотнул. – Гы-гы, а ничего так! Ген, ну-ка, попробуй.

- Лимонад, что ли? – прислушался к ощущениям телохранитель, тоже сделав глоток.

- Нет, вроде спиртяное что-то...

Гостей угостили мимбо – пальмовым вином. Все мбумбу Черных островов умеют делать этот напиток и очень его любят. Тем более, что никаких других источников алкоголя у них все равно нет – разве что из Юберии иногда завозят виноградные или гранатовые вина. Но не слишком часто – торговля с северными дикарями идет довольно вяло.

Мимбо Черных островов мало отличается от земного – такой же водянисто-белый, кисловатый на вкус. Правда, присутствует некоторая сладковатость – немного другой сорт пальмы.

- До пива этой ботве далеко, - вынес вердикт Колобков, допивая свой орех. – Но ничего, на безрыбье сгодится.

В дом вошел один из воинов и что-то прошептал вождю. Великий Серванго удивленно выпятил губу и сделал короткий жест одними кончиками пальцев. Воин кивнул и дал отмашку в открытую дверь. И в помещение ввели пятерых человек – двоих молодых охотников-мбумбу и троих землян.

- Светка! Слава те, Господи, нашлась! – раскрыл объятья Колобков.

- А мы и не терялись! – возмутилась дочь. – Это вы куда-то заблудились!

- Светулик, не спорь с папой, - строго нахмурился Петр Иванович. – Папа добрый и мягкий, но терпение у него не безгранично.

- Папа, но мы шли правильно! Просто карта, компас и проводник остались у тебя, вот мы немного и задержались! И нам пришлось обходить по большой дуге территорию ука-ука!

- Да, мама, наверное, уже беспокоится.

- Папа, ты даже не слушаешь, что я говорю! – разъяренно взвизгнула Света.

- Ничего, Светулик, скоро уже домой, не переживай, - похлопал дочь по плечу Колобков. – Серега, ком цу мир быстро! Мне тут без тебя полная засада – ни хрена не понимаю, что эти черномазые лопочут!

- И хорошо, что не понимаете, - еле слышно шепнул Чертанов. – Петр Иваныч, я пока Свете говорить не стал, но мы тут с этими охотниками побеседовали... они мне кое о чем проболтались. Уходить нам надо.

- Ну так сейчас мы переговоры проведем, да пойдем, - согласился Колобков. – Или все-таки тут заночевать?.. Неохота чего-то ночью по джунглям разгуливать...

- Петр Иваныч, вы не понимаете!.. – зашипел Сергей.

- Серега, не повышай голос на начальство – уволю. Давай, работай. Вон, сумоист с твоими пацанами что-то перетирает – переводи, мне же тоже интересно!

Чертанов отчаянно закатил глаза, но все же начал переводить, усиленно соображая, как же все-таки убедить Колобкова, что каждая лишняя минута в этом поселке может обернуться для них большой бедой. Да еще при этом не насторожить хозяев.

- Ай, вождь, скажи – хороших я людей привел? – с надеждой спросил Зуптупа.

- Не такие мягкие и жирные, как этот низенький с блестящей головой, - скептически осмотрел новичков Серванго. Эту фразу Чертанов переводить не стал. – Этот тощий, как старая макака, а этот, похоже, тоже хороший воин – плохо, трудно будет с ними справиться. Женщина молодая, но уродливая – белая, как макака, и волосы на голове не бреет, распутеха. Но в целом неплохо.

- Совсем неплохо, - закивал Пратгуста. – Подойди ко мне, охотник, я дам тебе в награду волшебный амулет для хорошей охоты.

Зуптупа доверчиво подошел. И тут же получил пинка в живот от шамана. Тот даже не стал подниматься с циновки – просто ударил изо всех сил, куда дотянулся. Молодой охотник упал и скорчился.

Все, кроме землян, громко захохотали. Даже брат побитого. И даже сам побитый. Еще бы – ведь шаман так уморительно пошутил! Пообещал подарить амулет, а вместо этого пнул! По понятиям народа мбумбу подобный розыгрыш демонстрировал наивысшую степень остроумия.

- Серега, за что это он его? – шепнул Колобков.

- Типа юмора, - кратко объяснил Чертанов. – Петр Иваныч, слушайте, нам обязательно надо уйти до темноты!

- Чего ты дергаешься? Расслабься! Почему до темноты-то?

- Потому что ночью нас съедят.

1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   34

Похожие:

Пустились по морю в грозу iconФ. И. Тютчев Тютчев, наверное, наряду с Пушкиным один из самых цитируемых поэтов. Его стихотворения «Умом Россию не понять…» и«Люблю грозу в начале мая…» известны, пожалуй, всем. Сбывается пророчество Тургенева
Пушкиным один из самых цитируемых поэтов. Его стихотворения «Умом Россию не понять…» и «Люблю грозу в начале мая…» известны, пожалуй,...
Пустились по морю в грозу icon1. А. Пушкин. «Ветер по морю гуляет » (из «Сказки о царе Салтане »)

Пустились по морю в грозу iconПрограмма вступительных  испытаний по литературе 
Стихотворения: "К Чаадаеву", "Песнь о вещем Олеге", "К морю", "К "  "Я помню чудное 
Пустились по морю в грозу iconАнтарктида • Полярная станция
Пустыни Египта. Сафари на джипах по Великому песчаному морю в поисках затерянного оазиса
Пустились по морю в грозу iconКонкурс рисунков на асфальте на тему «Дорога и мы»
С раннего детства мы все помним слова: ветер по морю гуляет, и кораблик подгоняет…
Пустились по морю в грозу iconНовости 
«Вот  бы  сейчас  к  морю»  или «Было бы неплохо на часок  оказаться  в  какой-нибудь  зим- ней сказке». Каждому в голову 
Пустились по морю в грозу iconИнформационно-аналитическая газета
Черному морю в гостеприимный  Товстоногов, Евгений Матвеев и Евгений  и народных нам схоронить надо, чтобы вы 
Пустились по морю в грозу iconЮлиуш Словацкий Ламбро, греческий повстанец
Грек Майнота плывет по морю в лодке к родному острову Ипсар. Ему видны цветущие апельсиновые деревья, осеняющие руины колоннад, вершины...
Пустились по морю в грозу iconИнформационный бюллетень Администрации Санкт-Петербурга №9 (710), 21 марта 2011 г
Пленарное заседание «Национальная программа мер по реализации Плана действий хелком по Балтийскому морю» (Ленэкспо, павильон 7, зал...
Пустились по морю в грозу iconРека  текла  лениво  и  невозмутимо.  Каждая  ее  капелька, 
Капельки рождались  и бежали к морю уже много-много лет. Так много, что Река успела  измениться не раз.  
Разместите кнопку на своём сайте:
TopReferat


База данных защищена авторским правом ©topreferat.znate.ru 2012
обратиться к администрации
ТопРеферат
Главная страница