Смолин Михаил Петрович (20 ноября 1948)




НазваниеСмолин Михаил Петрович (20 ноября 1948)
страница4/5
Дата конвертации06.12.2012
Размер0.78 Mb.
ТипДокументы
1   2   3   4   5

В тайге никогда не знаешь, где тебя подстерегает опасность.

Хрусь, тресь, шмяк, бряк! - и Паша летит в какую-то чёрную дыру, а на неё сверху падают ветки и комья сырой земли. Придя в себя и осмотревшись, она поняла, что попала в яму-ловушку, вы­рытую для какого-то зверя, лося или кабана, и замаскированную сверху веточками и дёрном.

Сначала она попробовала выпрыгнуть из ямы, как рыбка из воды. Но не тут-то было - яма оказалась достаточно глубокой. Тогда она попыталась долбить ступеньки еловой шишкой, но из этого тоже ничего не вышло. Видя бесполезность своих усилий, Паша опустилась на дно ямы и расплакалась.

- Не плачь, девочка, - послышалось где-то рядом. - Я сижу здесь уже вторую неделю.

Паша уже немного привыкла к темноте и, присмотревшись, увидела рядом с собой лягушечку.

- Конечно, если бы это был кувшин со сметаной, - продолжала та, - я бы прыгала без передышки, чтобы сбить сметану в масло и выбраться на волю. Но даже в таком, казалось бы, безвыходном положении у нас остаётся ещё одна надежда.

- Это какая же? - спросила Паша.

- Стрела царевича! А когда царевич найдёт меня, и я стану царев­ной, я и про тебя не забуду - возьму к себе служанкой или гувернанткой.

«Вот добрая лягушечка!» - подумала Паша.

- Боюсь, не дождаться нам тут твоего царевича, - вздохнула она. - Сквозь такую чащу леса не сможет пробиться ни одна стре­ла. И найти тебя в этой яме сможет разве что старый слепой крот.

-И как же теперь быть? - загрустила лягушечка.

- Скачи-каты, глупышка, и жди своё счастье в болотце на кувшин­ке, - отвечала Паша. - А я уж попробую сама как-нибудь выбраться.

И она, схватив свою подругу по несчастью за ногу, выбросила её из ямы на свет Божий.

Другая бы на её месте обиделась за такое невежливое обраще­ние, но лягушечка оказалась выше обид. Она тут же поскакала к Лес­ному великану, и вскоре Пашина темница осветилась - словно само солнце, сойдя с неба, заглянуло к ней. Она испуганно закрылась ла­дошками, а когда выглянула одним глазком из-за мизинца, увидала над собой голову оленя с сияющими, как царская корона, рогами.

Ни секунды не медля, он опустился на колени, склонил свои золо­тые рога, и Паша, как по ступенькам, поднялась по ним на поверхность.

- Прости меня, девочка, - сказал олень Золотые Рога. - Эта яма была приготовлена для меня. Так что считай, что это ты меня спасла, а не я тебя.

Он благодарно облизал шершавым влажным языком её лицо и руки, и она, увидав в его глазах, как в зеркальце, своё отраже­ние, чуть не вскрикнула от неожиданности: от комариных укусов не осталось и следа, личико её стало таким же чистым, как было.

  • Ты мог бы лечить людей, - сказала Паша, не переставая лю­боваться его ветвистыми, как могучее дерево, золотыми рогами.

  • Я и лечу их, - отвечал олень. - Ведь я знаю все лесные травы, целебные источники и указываю их людям. Но с некоторых пор им стало не достаточно этого, и они устроили охоту на меня, чтобы завладеть моими золотыми рогами... А теперь скажи мне, куда ты идёшь одна, без взрослых?

  • Я иду к царю-батюшке, чтобы вымолить у него прощение для отца.

  • Так запрыгивай ко мне на спину, и я мигом домчу тебя! -воскликнул олень Золотые Рога.

Ах, как соблазнительно было явиться в царский дворец на олене, да ещё с золотыми рогами! И не мучиться, шагая целый год в жару и в холод, питаясь чем Бог пошлёт.

Паша задумалась. Но ненадолго - ровно настолько, чтобы не показаться неблагодарной или невоспитанной.

- Спасибо, олешек, - сказала она. - Но я дала слово проделать весь этот путь пешком. А слово надо держать... Прощай, ты такой красивый, я всегда буду помнить тебя!

Она продолжала свой путь и вдруг услыхала чью-то без­заботную весёлую песенку. Да уж не Колобок ли, путешественник и вокругсветаплаватель, снова пустился в странствие? Прислушалась -нет, песенка совсем о другом:

Очень просто поделиться Перцем, уксусом, горчицей, Манной кашей, рыбьим жиром, Даже яблочком червивым. И совсем-совсем наоборот -Не делится на части сладкий мёд!

Через минуту она увидела певца. Он сидел на краю пчелиного дупла на дереве, свесив босые ножки, с куском медового сота в руках, время от времени откусывал от него и пел:

Ах, этот мёд, он так пахуч

и так липуч! Кто ест его, тот словно дуб

могуч!

Но всех сильнее будет тот из нас...

Тут он умолк, наверное, подыскивая рифму.

- Кто сладкий мёд до капельки раздаст! - подсказала ему Паша.

- Нет! - испуганно вскрикнул он, раскинув руки и закрыв сво­им телом дупло. - Никому не дам!

  • Ты такой маленький, а уже собираешь мёд? - удивилась Паша.

  • Ничего я не собираю, - отвечал сладкоежка. - Я здесь живу!


Он не врал. Как потом узнала Паша, злая мачеха велела мужу занести его в лес и бросить там в сугробе, потому что у неё было трое своих детей, которых нечем было кормить. Отец пожалел сына. Он стал ходить по лесу, стучать палкой по деревьям и слу­шать - гудит, не гудит? Одно дерево гудело - значит, в нём жили пчёлы. Вот им-то он и подкинул мальчишку. В дупле было темно, пчёлы приняли его за своего, только удивлялись, почему у него не растут крылышки. Весной, увидав, кто подселился в их семью, пчёлы хотели прогнать его, да пожалели: пускай уж живёт, как-нибудь прокормим.

Питался он исключительно мёдом, никакой другой пищи не признавал. Когда отец с мачехой узнали, что он жив и пришли звать его домой, он наотрез отказался, заявив: «Мне и здесь неплохо!»

Пчёлки от всей души потчевали Пашу мёдом, сразу признав в ней по бедной одежде и измождённому виду такую же труженицу, как и сами. А их приёмыш предложил Паше:

  • Давай поженимся, построим домик и станем жить-поживать, медок попивать.

  • А учиться ты не собираешься? - спросила Паша.

  • Я и так всё знаю. Пчёлка - Божья угодница; мужик с мёдом лапоть проглотил; пчела жалит только грешников; сладок мёд, да не по две ложки в рот!

  • Но ты же должен ещё отслужить в армии.

  • Зачем? - удивился он.

  • Как - зачем? А царя и отечество кто будет защищать?

  • Моё отечество - дупло, - отвечал жених. - Пчёлки себя в оби­ду не дадут!

  • Ну, а какая у тебя мечта в жизни?

  • Вырасту - буду мёдом торговать, - ответил он. - Ни тебе за­бот, ни хлопот, только мёд качай, да денежки получай!

  • Я думала, ты станешь русским богатырём, - засмеялась Паша, - Ильёй Муромцем или Микулой Селяниновичем. А такой жених мне не нужен, прощай!

Кончилась тайга - горы пошли. Лёгкие удобные лапотки от Михаила Потапыча давно износились. Босыми ножками, по острым камням пробирается Паша, карабкаясь по скалам. А дальше за го­рами - степь бескрайняя, неоглядная, пастушьи юрты, стада ба­рашков да орлы в небе.

День на исходе, солнышко - и то притомилось, но ему есть где от земных трудов преклонить голову, а Паше ещё надо о ночлеге подумать.

Вот вроде подходящая пещера. Заглянула - кости да чере­па бараньи. Страшновато ей стало. Решилась бежать, да поздно: перед нею волки, целая стая!

  • О! К нам гость пожаловал! - обрадовался вожак.

  • Нет-нет, я не к вам! - отчаянно замахала ручками Паша. - Не смею вас беспокоить, волчики-молодчики, я иду к...

  • Знаем, знаем - к бабушке! - оскалив пасти, засмеялись волки. - А где же твоя красная шапочка и корзиночка с пирожками?

  • Нету меня ни шапочки, ни пирожков, - как можно вежливей отвечала Паша. - Я совсем из другой сказки. Да к тому же я очень-очень спешу.

  • Обижаешь! - прорычал главарь стаи. - Неужели ты никогда не слышала о волчьем...

  • Аппетите? - упавшим голосом прошептала Паша.

  • Да нет же - гостеприимстве!

Тут же был зарезан принесенный ими барашек, задымил мангал с шашлыками. Волки усадили Пашу, как она ни сопротивлялась, на са­мое почётное место, и пошёл у них пир горой с песнями и плясками.

Паша сидела ни жива ни мертва, понимая, что ничего хороше­го ей от серых разбойников ожидать не приходится.

  • А почему это наша гостья не ест, не пьёт? - заметил один из волков.

  • И не поёт, не пляшет? - добавил другой.

И они, вытащив Пашу на середину пещеры, начали толкать её, дёргать за косы и ставить ей подножки, а она лишь крепче прижи­мала образок к груди, умоляя Матерь Божью не оставить её.

  • Что это там у тебя? - поинтересовался вожак.- Ну-ка, покажи.

  • Это Богородица. Она помогает людям во всех их добрых делах.

  • Чем может помочь какая-то картинка на верёвочке? - усо­мнился вожак. - Вот мы тебе поможем. Будешь с нами жить - не тужить!

  • Отпустите меня! - чуть не плача, прошептала Паша. - Зачем я вам?

  • Да, в общем-то, пользы нам от тебя немного, - согласился главарь. - Барашков вместе с нами ты таскать не сможешь. И шубу с рукавицами на продажу тоже сшить не сумеешь.

  • Не сумею, не сумею! - радостно закивала Паша. - Я ведь бе­лоручка и бездельница, - стала наговаривать она на себя.

  • Что ж, мы тоже от работы не падаем, - продолжал волчий вожак, обгладывая кость. - А живём припеваючи. За это нас и счи­тают во всём мире разбойниками. А тут вдруг разнесётся слух, что маленькая девочка бросила людей и живёт вместе с волками, кото­рые ей дороже и милее даже родных отца и матери.

  • Не милее! - вскрикнула Паша. - Я ради маменьки с папенькой на всё готова, а вас я просто боюсь.

  • А ты не бойся. Брось свою картинку - и сразу станешь храбрее и сильнее. Никакого Бога нет. Это вы, люди, выдумали Его и надеетесь, что Он вам поможет. Поэтому у вас такая слабая воля, мол, Господь нас не оставит. А вот нам никто не поможет, мы надеемся только на свои острые клыки, быстрые ноги и зор­кий глаз. Брось, говорю, свою иконку!

- Не брошу! - твёрдо отвечала Паша. - Ни за что не брошу!

  • Так-таки и ни за что? - ухмыльнулся старый волчара. - Ну, а если я тебе скажу: брось, отрекись от неё - и я тут же тебя отпущу?

  • Спасай свою жизнь, деточка, - услышала она шёпот Божьей Матери.

- Нет! - отвечала Паша. - Пусть лучше разорвут меня на кусочки! Волки о чём-то посовещались.

  • Ну, что ж, у тебя ещё есть время подумать до утра, - сказал вожак.

  • Верно, верно, - укладываясь спать, одобрили его решение собратья.- Сегодня мы уже сыты.

Волки расположились так, чтобы Паша не смогла сделать и шагу, не наступив кому-нибудь из них на хвост, на лапу или на нос. А спали они очень чутко. Но вот, когда было уже далеко за полночь, в пещеру заглянула луна, и Паша увидала, как из бараньего чере­па выползла змея. Она проследовала через всю пещеру к выходу, потревожив нескольких волков. Проснувшись и увидав, что Паша на месте, они успокоились, перевернулись на другой бок и снова захра­пели. А там, где проползла змея, образовался свободный проход. И Паша бесшумно, на цыпочках, балансируя и не дыша, пошла по нему, как по канату. Лежавшая у самого выхода из пещеры старая волчица проснулась, подняла голову, и Паша в ужасе застыла на одной ноге.

Но, оказывается, и среди волков есть добрые души. Пожалев ни в чём не повинного ребёнка, пусть и не волчонка, волчица под­жала хвост, освобождая Паше дорогу, и отвернулась, сделав вид, что ничего не заметила.

Утром, не обнаружив пленницы, вся стая, кроме старой вол­чицы, не сговариваясь, пустилась в погоню.

Услышав топот волчьих лап за спиной, Паша оглянулась и по­няла: от волков ей не уйти. Вокруг безлюдная степь на многие вёр­сты, ни деревца, ни кустика. А волки уже в затылок дышат, на пят­ки наступают.

Вдруг голос Богородицы-заступницы: «Не пугайся, Паша, сей­час ты улетишь на небо!»

«Вот и всё! - проносится в сознании Паши. - Кончились мои земные страдания. Загрызут меня серые! Жаль, не дошла до царя-батюшки. Но зато я теперь самого Боженьку увижу!»

И что же? В самом деле, какая-то неведомая сила подхватыва­ет Пашу-путешественницу, и она чувствует, что перебирает босыми ножками уже не по земной тверди, а по воздуху. Всё выше, выше уносится она в ясное утреннее небо, потом - крутой разворот, и с высоты птичьего полёта видит она ковыльную степь и горы вда­леке, и волчью стаю с задранными кверху оскаленными мордами. «Съели меня, бедняжку, и косточек не оставили, - подумала Паша. -Ая- это уже не я, а моя душенька возносится прямо на небеса».

В последний раз всплывают в памяти милые сердцу образы маменьки с папенькой - и Паша теряет сознание.

Очнувшись, видит она близко перед собой бородатое лицо, орлиные глаза и прямые широкие плечи в сверкающем на солнце оперении. «Ангел!»

  • Ну, Паша, в рубашке ты родилась! - каким-то странным гор­танным голосом говорит он. - В самый последний момент подхва­тил я тебя, можно сказать, из зубов вырвал у этих разбойников!

  • Откуда ты знаешь, как меня зовут? - удивляется Паша. - Сам-то ты кто?

  • Молва о том, что девочка Паша идёт пешком к царю-батюшке, давно опередила тебя, - отвечает он. - А кто я? Да орёл Бородач!

И тут Паша, оглядевшись, поняла, что она не на небесах, а в орлином гнезде, а гнездо - на верхушке дерева, а дерево - на ска­ле над самой пропастью.

  • Спасибочки тебе, добрая птица! - говорит Паша орлу Боро­дачу. - Но как же я теперь отсюда спущусь?

  • Так же, как и поднялась, - отвечает он. - Отдохни пока, а я за это время кое-что раздобуду.

С этими словами орёл Бородач улетел в долину и вернулся, неся в клюве красивое, расшитое павлинами и цветами платье на плечи­ках. А в лапах у него были сафьяновые сапожки детского размера.

- Переодевайся, - сказал он ей и, снова куда-то слетав, вер­нулся с лепёшкой и кувшином кумыса.

«Неужели всё это происходит со мной наяву? - не могла по­верить Паша. - Ещё час назад меня чуть не загрызли волки, и вот я уже на головокружительной высоте, в платье, достойном принцес­сы, завтракаю с горным орлом!»

  • Почему ты живёшь один? - спросила Паша. - А где твоя жена, детки?

  • Эх, лучше не вспоминать об этом, - отвечал орёл Бородач. - Это очень грустная история.

- Всё равно, расскажи, - попросила она.

- Все мои предки веками жили на этой скале, - нахохлившись, заговорил орёл Бородач. - Поэтому она и называется Орлиной. Мы всегда дружили с жителями степей, охраняя их стада от волков. Но вот однажды здесь появились другие люди, с ружьями и сетями. Они убивали диких зверей и делали из них чучела. А особенно редких ло­вили и отправляли в зоопарки. Однажды они добрались и до нашего гнезда. Я сражался как лев! Одного сбросил со скалы, другому выбил клювом глаз. Но силы были неравными. Эти изверги связали и увезли мою жену-орлицу, а меня с перебитым крылом оставили умирать под палящим солнцем. Наши ещё не оперившиеся птенцы во время схват­ки были выброшены из гнезда и погибли. С тех пор прошло много лет. Пастухи вылечили меня, и я снова поднялся в небо. Но куда лететь и где искать мою подругу, я не знаю. Если ты, Паша, где-то что-то услышишь о ней, дай мне, пожалуйста, знать. Я бы тоже, как ты, пошёл пешком хоть на край света ради того, чтобы увидеть и обнять её.

Пашу до глубины души тронула судьба этого одинокого, по­страдавшего от человеческой жестокости орла. Увы, кроме состра­дания она ничем не могла помочь ему.

Пора было спускаться с Орлиной скалы. Паша обняла рука­ми шею Бородача, и он, раскинув, как паруса, свои мощные тугие крылья, плавно перенёс её на землю.

И, наконец, встала на пути Паши река Берегов-Не-Видно. Ни пловцу-удальцу её не переплыть, ни птичке-синичке не пере­лететь. Как же ей-то с одного берега на другой перебраться?

Села она на бережку, разулась, босые ножки в прохладную текучую воду опустила, сама думушку думает.

Стали рыбки-малявки к ней подплывать, пальчики лечить-врачевать, ранки на них зацеловывать. Паше щекотно, но терпит. А тут вдруг и покрупней экземпляр явился - остроносый осетришко высунулся из воды по самые зябры, глазки маленькие, сам лю­бопытный не по годам.

- Кто такая? - спрашивает Пашу. - Откеле и докудова изволите плыть, мамзель?

Ишь ты, даже французский знает!

- Я не плыву - я посуху иду, - отвечает Паша. - Из городка Ишима шагаю в стольный град Петербург к самому царю-батюшке.

При слове «Петербург» осётр даже усом не повёл, а вот Ишим - никому не известный городок уездный - вызвал у него такую бурю восторга, что он чуть не захлебнулся.

  • Из самого Ишима? Будущей столицы русских сказок!?

  • Столицы? - в свою очередь удивилась Паша.

  • Не веришь? - закувыркался и завыпрыгивал из воды осётр. - Ну, так я сейчас дедушку Сома кликну. Он хоть на самом дне ле­жит, никуда не спешит, ни на каких подводных рыбьих балах не бывает, светских новостей не знает, однако ж всё наперёд видит и предвидит!.. Эй, дедушка Сом, давай сюда бегом! - закричал он, сунув башку в воду. - К нам пришла девочка из Ишима, окажи ей честь да сообщи благую весть!

Тут вода у берега забурлила, заволновалась, и собственной своей персоной, словно кит из морской пучины, вынырнул Сом, - чтоб не соврать, величиной с дом!

- Не пройдет и десяти годочков, - низким утробным голосом чревовещателя-предсказателя заговорил он, - как в вашем уезд­ном городке на Ишим-реке родится мальчик Петя Ершов, который вырастет и напишет сказку на все века про Конька-Горбунка. Слава о нём облетит весь мир, все города и сёла на свете, и будут читать его взрослые и дети!

Он говорил так убеждённо и с такой гордостью, что Паше ста­ло даже немножко жаль уезжать из такого знаменитого в недалё­ком будущем городка.

- Прославит он не только землю русскую, - продолжал сом-ясновидец, но и весь наш подводный мир, начиная с кита и кончая салакушкой и плотвой, не забыв и про своего тёзку - Ерша Ершовича.

Между тем рыбы всё прибывали и прибывали. Всем было лю­бопытно узнать, что здесь происходит. И когда выяснилось, что девочке из Ишима, славного в скором времени городка, надо пе­ребраться на другой берег, между рыбьим народом началась на­стоящая борьба за право перевезти её. Осетры бросали жребий, щуки устроили лотерею, ерши с карасями - драку. Но Паша всех успокоила, сказав, что она дала слово идти только пешком, не пользуясь никакой оказией - будь то телега, сани, лодка или рыбья упряжка.

  • И как же теперь быть? - спрашивают Пашины доброхоты.

  • А вот как, - подумав, отвечает Паша. - Поднимитесь все, сколько вас ни есть, на поверхность, станьте бочком друг к дружке от одного берега до другого, а я перебегу по вашим спинкам, как по брёвнышкам.

Так и сделали. И никому не было обидно.

Скоро сказка сказывается, да не скоро складывается. Вон уже золочёные купола да островерхие башни града Петрова вдалеке виднеются, манят, зовут, а Паша своими окровавленными босыми ножками уже и шагу ступить не может. Лежит пластом под дере­вом, глядя в синь-небушко.

Вдруг сорока на сухую ветку села, застрекотала, как трещотка:

- Лежишь, прохлаждаешься! А там твой родитель уже на ладан дышит! Богу душу отдаёт!

Словно пружиной подбросило Пашу. Откуда силы взялись! Вскочила и, не чувствуя боли, не видя за слезами света белого, по­мчалась, понеслась, обгоняя пеших и конных.

И вот уже по славному граду Петербургу, северной Венеции русской, бежит Паша. И не поймёт, отчего это народ из домов вы­сыпал и стоит шпалерами по обе стороны улицы и машет кому-то, и прыгает от радости. И невдомёк ей, что это ж её встречают, в честь неё гремит музыка и палят пушки.

Царь в окошко выглянул, говорит царице:

- Меня - и то никогда так не встречали!

Вдруг - новое препятствие на Пашином пути. Вбежала она на мост, уже середины достигла, а он прямо на её глазах треснул пополам и начал расходиться, как при землетрясении. Кто ж не знает, что мосты в Петербурге ровно в полночь разводятся, чтоб пропустить корабли с парусами и мачтами в открытое море? Одна Паша и не знала! И вот не успевает она перепрыгнуть с одной по­ловины моста на другую. Это ж теперь до утра ждать придётся! Умрёт за это время папенька, не получив царского прощения.

Смолкла музыка, барабанщики от горя палочки из рук выронили.

И тут, в эту минуту отчаяния, когда Паша уже готова была бро­ситься с моста в воду, чтобы добираться вплавь, вдруг раздался взволнованный голос Божьей Матери, который услышали все, кто находился в это время на улицах:

- Да что ж ты застыл, милый? Аль оробел? Помоги ребёнку! Весь народ разом оглянулся, не понимая, к кому обращены эти слова. Но тот, кого они касались - серебряный крылатый ангел - мигом слетел с фронтона высокого здания и ринулся вниз на по­мощь Паше. Он завис между двумя вздыбленными пролётами над Невой, раскинув свои ослепительно белые крылья, и Паша мигом перебежала, перепорхнула по ним на другую сторону моста. А тут уже и царский дворец рядом.

-За твой беспримерный пеший переход, достойный суво­ровского, я исполню не одно, а целых три твоих желания! - сказал царь-государь.

Тут Паша и бухнулась ему в ноги:

- Прости, царь-батюшка, оплошность моего отца с этим не­разумным чижиком! - залилась она горючими слезами. - И разре­ши нам вернуться в наш родной город.

Царь сошёл с трона, собственноручно поднял Пашу с наво­щённого паркетного пола и сказал:

- Первое желание исполняется!

И тут же курьерская карета, запряжённая шестеркой самых бы­стрых вороных лошадок из царских конюшен, помчалась в Ишим за родителями Паши.

- Второе желание?

- Проси золота, серебра, бриллиантов, - зашептали придвор­ные Паше с двух сторон, в оба уха.

Но Паша, вспомнив своих косолапых друзей, которым она обещала при первой же возможности дать весточку о себе, улыб­нулась и сказала:

- Вели, царь-батюшка, послать букварь с картинками по адресу: Земляничная поляна в Тобольской губернии, медвежатам Мише и Маше.

И тут же почтовая карета, доверху гружёная детскими книжка­ми, переваливаясь на ухабах, понеслась по указанному адресу. Все вокруг изумлённо переглянулись и лишь пожали плечами.

- Третье желание? - спрашивает царь.

Приближённые снова стали ей подсказывать, что надо про­сить, а Паша, оглянувшись и увидав среди сановников человека с чёрной повязкой на глазу, спросила:

  • Кто это?

  • Главный смотритель царского зоопарка, - ответили ей.

- Вели ему, царь-батюшка, отпустить на волю птицу-орлицу, жену горного орла Бородача, - попросила Паша, чем ещё больше всех поразила.

Просьба была тут же исполнена, а смотритель зоопарка снял с глаза повязку, и все увидели, что его выклюнутый орлом несколько лет назад глаз теперь был снова на месте.

- Девочка, а почему ты ничего не попросишь лично для себя? -задала ей вопрос царица.

Паша на секунду задумалась, потом сказала:

- То, чего я хочу, к сожалению, невыполнимо.

Царица удивлённо взглянула на своего царствующего супруга.

  • Разве в нашем царстве-государстве недостаточно злата-серебра, яхонтов и сапфиров, чтобы удовлетворить любое жела­ние этой девочки? - усмехнулась она. И, повернувшись к Паше, сказала: - Царь исполнил три твоих желания. Я исполню одно, но самое заветное. Так что хорошенько подумай, прежде чем назвать его.

  • Я хотела бы... - Паша замялась. - Я бы очень хотела... - сму­тилась она. - Я бы больше всего на свете хотела ... - Тут у неё из глаз закапали слёзы.

Царь с царицей, придворные, сановники и министры, кня­зья и графья, царевичи и королевичи, фрейлины и пажи, а также столпившиеся у всех дверей служанки, постельничьи, горничные и повара, все-все-все-все замерли в ожидании. Чего же хочет эта маленькая девочка, проделавшая такой немыслимо длинный и тя­жёлый, - да что там - просто героический путь?

- Я невыносимо и невообразимо... неудержимо и непости­жимо... хочу когда-нибудь... хоть на денёк, хоть на часок... хоть навсегда - вернуться снова в Ишим! - вымолвила, нако­нец, Паша.

И вся царская свита, слуги и прислужники, и сам царь с цари­цей - все одновременно схватились за головы, закатили глаза под лоб и загоготали, словно гуси:

- Га-га-га-га-га!

Паша подняла на них удивлённый взгляд - и вместо царя с царицей, и царедворцев, и золотых канделябров, украшавших стены дворца, увидела склонённые над нею растерянные лица па­пеньки и маменьки. За окном сияло утреннее весеннее солнце и доносилось гусиное гоготание, а сама Паша, свернувшись кала­чиком, лежала на своей застеленной кроватке в той самой позе, в какой она присела перед дальней дорогой, да так и уснула, очу­тившись в сказке.

Но самое удивительное в этой истории то, что, став совер­шеннолетней, Паша всё ж таки выпросила у папеньки благосло­вение и в самом деле, теперь уже наяву, а не во сне, отправилась пешком к царю-батюшке и вымолила у него прощение папеньки. Почти год добиралась она из городка Ишима до Санкт-Петербурга. И в лесу под ёлкой замерзала, и в стогу сена ночь коротала. Встре­чались ей и добрые люди, и разбойники. Но самый отъявленный душегуб или беглый каторжник не посмели обидеть её. Врачи успели спасти жизнь Пашиному отцу, и все они - ма­менька, папенька и Паша счастливо жили в своём родном городе.

Приезжая в Петербург и гуляя по набережным, они часто останавливались возле крошечного памятника чижику, установ­ленному на Фонтанке. И папа уверял, что это тот самый чижик, который вылетел из его шляпы - мол, сам царь, личным своим указом, велел изваять его, чтобы навсегда запечатлеть в памяти подданных эту удивительную историю, случившуюся во време­на его правления. Папа, конечно, сильно рисковал снова впасть в немилость. Ведь получалось, что ничего более достопримеча­тельного, чем полёт чижика над головой царя-батюшки за время его царствования не произошло. Слава Богу, папа дожил до тех славных дней, когда царь одержал блистательную, историческую победу над Наполеоном в 1812 году. И тогда он изменил своё мнение о нём.

А жители города Ишима, по достоинству оценив поступок Паши, твёрдость её характера и безграничную любовь к родите­лям, поставили ей памятник - не царский, а народный - на одной из площадей Ишима, на родине великого поэта-сказочника Ершо­ва, автора всемирно известного «Конька-Горбунка».

Вот и сбылось самое заветное Пашино желание - снова вер­нуться в Ишим. Не обманула её царица!

Взрослой и целеустремлённой девушкой, с образом Богоматери на груди и посохом в руке изобразил её замечательный скульптор Вячеслав Клыков. Твёрдой широкой поступью шагает она по земле Русской в поисках справедливости. Ох, и долго же ей искать её!..

О Паше написаны романы, поэты воспели её в своих одах и балладах. Лишь в сказку до сих пор никто не догадался пригла­сить её, как Золушку на бал. Может быть, потому, что у неё не было бального платья и хрустальных башмачков? Так ведь в них от Си­бири до Петербурга пешком не дойдёшь!
Новый календарь

В маленьком горном селении был когда-то диковинный календарь. Его не надо было вешать на стенку или носить с собой в записной книжке. Календарь этот был сам человек. Как это понимать? А вот как: в году 365 дней. И ровно столько же, оказывается, у человека частей тела. Мо­жете сами сосчитать, если не верите. Проснулся утром человек, потянулся: ну-ка, что сегодня за день? Вчера был день Мизинца правой ноги, конец месяца. Зна­чит, сегодня начинается месяц Левой руки, день первой костяшки большого пальца. Так-так, а на какое число припадает в этом году день рождения жены? Полистаем ка­лендарь: спина, затылок, шейный позво­нок... Ага, вот: мочка левого уха. Что ж, при­дётся подарить серёжки. Старики по этому календарю предска­зывали погоду, направление ветра, урожай­ным ли будет год. А дедушка Додо про­гнозировал даже землетрясения: как колен­ная чашечка задрожит - выбегай из дома, сейчас начнётся! Очень удобный календарь. Особенно в горах, где люди живут далеко друг от дру­га и на всё лето уходят пасти овец. И вот как-то один человек рубил дрова и нечаянно отрубил мизинец. Эка важность - мизинец! Но это для нас с вами. А у него вся жизнь шиворот-навыворот пошла. У всех, к примеру, день Правой ладони, все ходят, здороваются друг с другом, - у него же ещё только день Локтя. Все в постели валяются - у них по календарю день Лево­го бока, а он с утра камни в поле ворочает, у него уже день Поясницы. В общем, за несколько лет у нашего бедняги всё настолько сместилось, что стал он зимой ездить на телеге, а ле­том в санях, сеял по снегу, а урожай соби­рал по воде. Все, конечно, потешались над ним, но, как говорится, нет худа без добра. Посадил он тыкву. Не весной, как все, а наоборот - осенью. Зимой она у него цве­ла, весной силу набирала, летом в рост пошла. И вымахала та тыква, чтоб не со­врать, величиной с дом. Да такая румяная, да такая морозостойкая, не тыква - восьмое чудо света! Пока росла, она ему все сара­юшки с места сдвинула, трёх барашков за­давила, а уж если бы под горку укатилась -то-то беды бы наделала! Пришлось кана­тами её укрепить.Со всех окрестных сёл повалил народ взглянуть на чудо-тыкву. С утра до вечера в огороде любопытные толпятся, смотрят, как хозяин по лестнице на тыкву лазает. Стали судить-рядить, что он с нею сде­лает. Если продать, большие деньги мож­но выручить. Но что деньги! А вот если от­править её куда-нибудь на выставку - на весь мир прославишься. Ещё можно возить её по городам, показывать, как цирк или кино. А то так выдолбить внутри - отлич­ный дом получится, только окошки вста­вить, да порожек приладить, из семечек мебель - стульчики, столики, люлька для ребёночка.

Но хозяин тыквы рассудил иначе. Он не стал ни продавать её, ни возить по го­родам, а сварил из тыквы огромный-пре­огромный котёл каши, и хоть этот день по календарю был днём Тонкой кишки, то есть ничего нельзя было даже в рот брать, никто не смог устоять перед та­ким лакомством.

С того памятного угощения люди пе­рестали считать дни по частям тела, а стали вести счёт по необыкновенным делам. Не говорят: мой день рождения - Безымянный палец правой ноги, а говорят: я родился в день, когда дедушка Бахор посадил на пустыре новый сад. Или: мы познакомились в тот день, когда у охот­ника Джумы не поднялась рука выстре­лить в снежного барса - такой он был кра­сивый. Или: самый счастливый день в моей жизни - когда дядя Батур катал нас, ребя­тишек, на своём ослике...

И каждый старается сделать такое доб­рое дело, чтобы оно навсегда осталось в памяти людей.

Вот только землетрясения по-прежнему предсказывает коленная чашечка дедушки Додо - самый чуткий сейсмограф перед нею пасует!


Баева Антонина Антоновна

(25 декабря 1928)

Известная поэтесса, член Союза писателей СССР с 1962 года, лауреат премии Ленинского комсомола.

В 30-е-40-е годы тесно сотрудничала с творческим коллективом литобъединения г. Ишима, носившего имя П.П. Ершова. Автор более 40 сборников стихов и поэм: «Впереди перегоны» (1961), «Находка» (1963), «Рогатый конь» (1963), «Дочерний свет» (1982), «Теплые зимы» (1978), «Зайка» (1982), «Голосники России» (3 984), «Праздник жизни» (1985), «Строгий возраст» (1990), «На окошке лето» (1999) и другие. У Антонины Антоновны много стихов для детей дошкольного и младшего школьного возраста: «Находка», «Речка», «После дождя», «Хозяйка», «Огород», «Художница», «Рогатый конь», «Засоня», «Колос», «Северная береза», «Автобусы», «О Манечке - бояке и Бобке-Забияке».

По словам известного поэта Кайсына Кулиева, она «высекает стихи, как огонь из камня, из сердца».

Как летняя земля

Как летняя земля

Расхорошилась,

Как нарядилась

В зори и грома

Да обрела уверенность

И смелость,

И засмотрелась на себя сама,

В притихшие озера и речушки,

В совсем не дальний неба океан,

И подарила выросшей девчушке

Свои цветы

На летний сарафан.

Няня Пушкина

Как будто все еще ютится

в притихшей горенке она.

В шашмурке беленькой из ситца,

с льняной куделью у окна.

И Кот-баюн не возле дуба,

а возле ног ее поет,

и Пушкин все еще живет.

Вон как смеется белозубо!

... Она сюртук ему зашила

суровой ниточкой сама,

и рану теплую обмыла,

и, говорят, сошла с ума,

как только умер он.

Все пела да сказки сказывать бралась,

да не в сердцах его пострелом

бранила, очищая грязь

с его одежи и обужи,

топила печь и все ждала,

что он вернется, в дождь ли, в стужу

... Пусть няня раньше умерла,

и пусть не так все это было, -

я не боюсь попасть впросак:

она одна его любила

по-матерински, просто так.

Крапивин Владислав Петрович




(1938 год)

В. Крапивин - известный 2 детский писатель родился и вырос Ц на берегах реки Туры в Тюмени. Известен читателям по книгам «Рейс», «Ориона» (1962), «Брат, которому семь» (1963), «Палочки для Васькиного барабана», «Звезды под дождем» (1965), «Оруженосец Кашка» (1966), «Валькины друзья и паруса» (1967), «Тень каравеллы» (1971), «Далекие горнисты» (1971), «Всадники со станции Роса» (1975), «Мальчик со шпагой» (1976) и др.

Все произведения, написанные до конца 70-хг.г., по- своему продолжают гайдаровскую традицию романтического похода к изображению мира детства. Романтика – в крови крапивинских героев, которые умеют мечтать, ощущая зов дальних дорог и островов. Они отличаются нравственной чистотой, справедливостью, обостренным чувством собственного достоинства. Герои писателя – дети разных возрастов, но их объединяет сходство взглядов на жизнь и окружающий мир. Мир крапивинского детства – мир без взрослых: их присутствие на страницах книг предельно ограничено.

Главы из повести «Оруженосец Кашка»

1   2   3   4   5

Похожие:

Смолин Михаил Петрович (20 ноября 1948) iconАркадий Петрович Гайдар
Аркадий Петрович Гайдар (22 (9) января 1904 26 октября 1941; настоящее имя Аркадий Петрович Голиков) советский детский писатель
Смолин Михаил Петрович (20 ноября 1948) icon«Варгатёрская основная общеобразовательная школа»
Команда учащихся : Банников Антон Евгеньевич, Швалев Алексей Алексеевич, Шадрин Юрий Петрович, Любченко Михаил Николаевич, Юфкин...
Смолин Михаил Петрович (20 ноября 1948) iconМэри Хэррон «непристойная бетти пейдж»
В москве с 15 ноября по 5 декабря в кинотеатре "Пять звёзд на Новокузнецкой"; с 15 по 28 ноября в кинотеатре "Фитильклуб", "Пионер";...
Смолин Михаил Петрович (20 ноября 1948) iconМихаил Васильевич Михаил Ломоносов Работа неизвестного художника. Масло [1]. Дата рождения
Деревня Мишанинская [2], ныне — село Ломоносово (близ Холмогор), Архангельская губерния
Смолин Михаил Петрович (20 ноября 1948) icon«жизнь. Версия науки» Второй международный научно-популярный фестиваль фонда «Династия»
Константин Анохин, Борис Апарин, Михаил Батин, Михаил Бурцев, Павел Гурин, Александр Ефремов, 
Смолин Михаил Петрович (20 ноября 1948) iconМихаил Евграфович Салтыков-Щедрин 1826 – 1889 ссыльный литератор: салтыков и щедрин сухих И. Н. Русская литература. ХIХ век (главы из учебника 10 класса)
Один литературный знакомый Салтыкова оказался свидетелем разговора с элегантно одетой дамой по поводу ее рукописи. «Будьте любезны,...
Смолин Михаил Петрович (20 ноября 1948) iconШкольный тур олимпиады по музыке с 23 ноября по 27 ноября 2009 года
В симфонии №4 П. И. Чайковского звучит тема русской народной песни. Что это за песня?
Смолин Михаил Петрович (20 ноября 1948) icon  Михаил Александрович Николаев   Добровольцы, шаг вперед!
...
Смолин Михаил Петрович (20 ноября 1948) iconКурсовая работа 
Ассамблеей  Организации  Объединенных  Наций  10  декабря  1948  г.,  ряду  других 
Смолин Михаил Петрович (20 ноября 1948) iconПро город ульяновск кино
...
Разместите кнопку на своём сайте:
TopReferat


База данных защищена авторским правом ©topreferat.znate.ru 2012
обратиться к администрации
ТопРеферат
Главная страница