Смолин Михаил Петрович (20 ноября 1948)




НазваниеСмолин Михаил Петрович (20 ноября 1948)
страница5/5
Дата конвертации06.12.2012
Размер0.78 Mb.
ТипДокументы
1   2   3   4   5
Глава шестая

Ночью во сне Кашка сбросил одеяло. А утром из росистой травы скользнул в палатку холод и разбудил оруженосца.

Вздрагивая, Кашка натянул одеяло до носа и стал смотреть на парусиновый потолок. Солнце светило сквозь кусты и отпечатало на палатке запутанный узор ветвей и листьев. Потом на ветке появилась озорная тень воробья. Покачалась и улетела. Это было совсем как в кино.

Кашка полежал, согреваясь, откинул одеяло до плеч и повернулся к Володе.

Володя крепко спал, разбросав худые коричневые руки. Кашка пополз на коленках и наклонился над своим командиром.

Сейчас командир не казался таким взрослым и суровым. У него тихо вздрагивали ресницы, а припухшие губы чуть приоткрылись, и лицо было немножко жалобным.

«Он хороший, только он вчера рассердился», - решил Кашка.

Но тут его взгляд упал на стрелы. Оперенные хвосты стрел пучком торчали из-под Володиной подушки. Повыше перьев на фиолетовых древках краска была соскоблена, и дерево желтело неровными полосками. Кашка поежился и торопливо отполз к своей постели. Все вспомнилось ...

Но ведь Володя не прогнал его все-таки. Он даже и не ругался почти. И у костра остаться разрешил. У костра было так хорошо. Да, а что случилось потом? Кашка вспомнил только танцующий огонь и горящие искры в небе ...

Он посмотрел на свою одежду, аккуратно сложенную рядом с подушкой. Никогда он так ее не складывал ...

Володя зашевелился, повернулся на бок, сунув ладонь под щеку, и улыбнулся, не открывая глаз.

Кашка тоже улыбнулся и выбрался из палатки.

Роса уже высохла, но было еще прохладно. Кашка затанцевал и задергал плечами, однако за одеждой не вернулся, побоялся разбудить Володю.

Рыцарский стан смирно спал под утренним солнцем. Чтобы согреться, Кашка пробежался по кругу. У входа в палаточный городок, привалившись друг к другу, бессовестно дрыхли часовые.

Из центральной палатки вылез заспанный горнист Алешка Званцев в картонной мушкетерской шляпе и красной ситцевой мантии. На изнанке мантии были заметны следы меловых букв: «ДОБ... ПОЖ...» Алешка сердито глянул на малька-оруженосца, расставил босые ноги и хрипло затрубил.

Часовые ошалело вскочили и вытянулись.

Начинался турнирный день.

***

Сначала слышалось повизгивание блоков, потом из-за кустов появлялся олень. Он пересек поляну и через несколько секунд скрылся в чаще.

Красный фанерный олень ... Он скользил по проволоке ровно.

И не так уж быстро. Попасть было нетрудно. Однако с первого выстрела Володе повезло.

Нет, он не промахнулся. Фиолетовая стрела красиво ударила в длинную оленью шею. Она пробила фанеру насквозь и осталась торчать, покачиваясь вместе с оленем. Выглядело это великолепно, и над кустами вознесся восторженный рев болельщиков. Но Володя знал цену этому выстрелу!

Он целился не в шею! Глупо было бы рисковать ради красивого попадания. Володя хотел вогнать стрелу прямо в корпус, но она скользнула выше и лишь случайно воткнулась в тонкую шею оленя. Это было все равно что промах. По крайней мере для Володи. Уверенность ушла от него, и взяв из рук оруженосца вторую стрелу, Володя уже не знал, попадет ли она в цель.

Обидно! Если бы это случилось раньше, когда еще стреляли по крупным мишеням, Володя бы и не переживал. Ну, проиграл и проиграл. Победа казалось тогда еще и далекой, и недоступной. Райка успела выпустить одиннадцать стрел и выбила восемьдесят шесть очков. А Юрка Земцов, совсем неожиданно, восемьдесят пять. Догнать их оказалось невозможно. Но Володя потом догнал. За счет скорости. Он шел очко в очко с хладнокровной, не знающей промаха Райкой. И поэтому волновался. Если бы отставал-наплевать. Если бы обогнал-значит, и переживать нечего. Но сейчас все решал олень, решали последние выстрелы. И у Володи дрогнула рука.

Вторая стрела вообще не задела оленя. Зрители растерянно запереговаривались. «Мазила косорукий. Мусорщик, а не стрелок», - обессиленно обругал себя Володя. Ему не нужно было почести победителя. По крайней мере сейчас он чувствовал, что не нужны. Обидно было другое: проиграть в последний момент, проиграть из-за того, что стали противно вздрагивать локти и пропала точность, словно лук стал чужим, а расстояние до мишени неизвестно. «Псих», - сказал он себе, но это не помогло.

Володя потянулся за третьей стрелой и увидел глаза Кашки.

***

Кашка нес свою службу исправно и неутомимо. Помогал менять мишени, ловко подавал на растопыренных пальцах стрелы, а когда кончалась очередная стрельба, не дрогнув, бросался собирать их в зарослях шиповника и крапивы.

И только одного хотел Кашка в этот день: чтобы как можно меньше Володиных стрел шелестело в траве.

Когда в руках Володи растягивался длинный тонкий лук, в Кашке тоже что-то натягивалось и дрожало. А когда щелкала тетива, Кашка вздрагивал, и сердце у него срывалось. И в тот короткий миг, пока стрела летела к цели, он много раз успевал повторить про себя: «Попади! Ну, попади же! Попади обязательно!» и когда стрела не слушалась, Кашка смотрел на Володю растерянно и удивленно: «Почему она так?»

***

Но Володя не видел лица оруженосца. Весь день он видел только его маленькие растопыренные пальцы с фиолетовыми стрелами. Пальцы, которые в нужную секунду подносили стрелу. Ничего другого не нужно было Володе.

***

А Кашке было нужно многое, только он сам не догадывался об этом. Ему нужно было, чтобы Володя хоть мельком взглянул на него и вполголоса сказал: «Молодец, Кашка». Или, может быть, взял бы его за плечо и шепотом спросил: «Не устал?» И тогда бы Кашка отчаянно замотал головой и, крикнув: «Не ... Нисколечко!», еще быстрее ринулся бы в колючие джунгли за стрелой, случайно пролетевшей мимо цели.

Но Кашка не догадывался, что ему этого хочется. Это желание было где-то позади другого, самого главного, которое называлось пионом, он обязательно скажет: «Мы с тобой молодцы, верно?» скажет негромко, чтобы слышали только они двое. Так почему-то казалось Кашке.

«Попади! Ну, попади же! Попади обязательно!»

Каждую стрелу он провожал этим заклятием. И губы у него шевелились. Но вслух Кашка не сказал ни слова. Разве можно говорить под руку!

Он увидел, что дела у Володи идут неплохо, и знал, что победу решит олень. Он, кажется, один из всех, кроме Володи, почувствовал неладное, когда стрела вонзилась оленю в шею.

Когда вторая стрела, не задев оленя ушла в заросли, Кашка впервые с досадой подумал: «Не могли уж расчистить место как следует. Царапайся опять ...», но эта посторонняя мысль

проскользнула, не оставив следа. И вместо нее пришла тяжелая, ноющая тревога.

«Что же ты делаешь!» - думал Кашка, с отчаянием глядя на Володю.

А Володя смотрел в след улетевшей стреле, и руки у него были опущены. Лук, зажатый в левой руке, висел, как коромысло.

Завизжали блоки, и олень задом наперед проехал на старт. Володя тряхнул плечами и повернулся, чтобы взять третью стрелу.

***

Вот когда он увидел глаза оруженосца.

«Володя, не надо! Не стреляй мимо! - умоляли они. - Целься как следует. Ну, пожалуйста! Ты же можешь, Володя!»

«Ну, чем тебе помочь?»- спрашивали Кашкины глаза.

«Ох и умотался ты, бедняга», - с неожиданной жалостью подумал Володя. Впервые за сегодняшний день он как следует разглядел Кашку. На щеке оруженосца от уха до подбородка алела свежая царапина. Волосы растрепались, рубашка у ворота порвалась, одна лямка была оторвана и обмотана вокруг пояса, а штаны сбились на сторону, так что боковая застежка оказалась где-то на животе. И ноги в ссадинах и синяках и белых полосах расчесов.

«Досталось тебе, Кашка, верно?»

Но Кашка молча просил об одном: «Целься как следует». Попади, попади в оленя!»

«Попробую», - глазами ответил Володя.

Олень был уже на виду. Володя аккуратно вставил тетиву в прорезь стрелы и выстрелил навскидку. Он был уверен, что стрела воткнется точно в середину фанерного туловища, чуть пониже круглого сучка, который проглядывал сквозь краску.

Стрела ударила выше сучка, но это уже не расстроило и не обескуражило Володю.

Остальные семь стрел он выпустил спокойно, как на тренировке. И каждый раз олень уносил стрелу с собой. Только одна, последняя улетела в кусты.

Юрка Земцов смазал по оленю четыре раза, и все теперь зависело от того, как станет стрелять Райка. Володя был уверен, что она ни одну стрелу не истратит зря. Значит, он проиграл. Мысль эта стала прочной, и Володя следит за Райкой без напрасного волнения.

Райка стреляла с красивой небрежностью. Она не растягивала лук до конца и бросала стрелы с «навесом», по дуге. Они ударяли не сильно, даже не всегда втыкались, но каждый выстрел был очень точным.

Все делалось быстро и одинаково: визг блоков, щелчок тетивы, удар наконечника о фанеру - короткий такой, негромкий стук.

И Володя вздрогнул, как бы очнулся, когда после девятого выстрела не услышал этого стука.

«Что это? Мимо?»

Да, мимо ...

Гвалт болельщиков оглушил Кашку.

Вскочив, Кашка ликующими глазами смотрел на Володю. Но тот продолжал сидеть. Он сидел, и кажется не было на его лице радости.

Медленно подошла Райка.

  • Ну, поздравляю, - сказала она. - Ох, устала я, даже голова болит.

  • Разве не будем перестреливать? - недоуменно спросил Володя.

- Зачем? У тебя же девять очков. А у меня восемь ...

- Ах да, - сказал Володя, морща лоб. И вдруг засмеялся: -Знаешь, Райка, я забыл, что первый раз тоже попал. Это случайно вышло, и я все время думал, что смазал ...

Райка кивнула и отошла. Подбегали ребята.

И тогда, наконец, Володя сделал то, что должен был сделать. Он сказал Кашке:

- А мы с тобой все-таки молодцы ... Кашка просиял.

Глава 7

Володя неплохо изучил окрестный лес и часто уходил в него, когда надоедала суета в лагере. Лес был похож на тот, который окружал Белый Ключ. Те же усыпанные пятнами солнца и хвоей бугры, мшистые камни, скалы и родники. И озера с темной водой.

В лагерь Володя возвращался вовремя, и никто не замечал его дальних отлучек.

Володя привык, что никто не следит за ним. И когда он однажды услышал за собой осторожные шаги, вздрогнул от неожиданности. Но это не шпион и не хищный зверь. Сзади шел Кашка.

Глаза их встретились. Кашка опустился на колено и стал подтягивать ремешок сандалии. Володя медленно подходил. Кашка теребил ремешок и ждал гнева на свою голову.

- Иди домой, - сдержанно сказал Володя. Ему не хотелось ничего выяснять и ругаться тоже не хотелось.

  • Куда? - тихо спросил Кашка.

  • В лагерь, - отчетливо сказал Володя.

- Но куда? - уже громче повторил Кашка и оглянулся. - Я же не помню.

И Володя понял, что Кашка крался по пятам и не запоминал обратную дорогу. Один он теперь очень легко может заблудиться: лагерь далеко.

- Олух ты. Ну что ты за мной, как намагниченный, таскаешься?

Кашка медленно встал. Он посмотрел в сторону, и в уголках глаз у него росли слезинки.

  • Ну и ходи теперь за мной весь день, - мрачно решил Володя. - А влетит тебе от Серафимы - сам виноват.

  • Может, не влетит, - шепотом сказал Кашка и улыбнулся. -Володя ... а мы будем ходить весь день, да?

И тогда Володя подумал: «Пусть. Ведь не мешает».

Они пошли молча. Володя хотел срезать тросточку. Нужна была невысокая, тонкая и с прямой верхушкой сосенка. Такие растут в чаще молодняка.

- Подожди, а то исцарапаешься, - предупредил Володя и нырнул в колючие ветки. Через минуту он выбрался с метровой верхушкой маленькой сосны.

  • Пойдем ... Хорошая будет палочка.

  • Хорошая, - согласился Кашка.

Они шли через солнечный лес, постепенно сворачивая к лагерю, и Кашка смотрел, как ловко Володя срезает на ходу ветки с будущей тросточки.

«...» Потом Володя зашагал обратно. Он шел и со злостью думал, что глупый Молоканов не сам сочинил эту дразнилку. Значит, она известна не одному Генке. Может быть, ее все уже знают. Наслушаешься теперь!

А все из-за этого тихони-оруженосца.

Нет, пора прекращать такую волынку. Надо подойти и сказать сразу: « Вот что, друг, игрушки кончились. Турниров больше не будет. У меня свои дела, у тебя свое безделье. Топай своей дорогой. Привет».

А то в самом деле в няньки запишут.

С этой мыслью, решительный и злой, вернулся Володя на поляну. Кашка сидел у камня и ждал. Он почуял неладное и обеспокоенно стал подниматься навстречу.

- Слушай, ты ... - начал Володя. И в ту же секунду увидел собаку.

Это был грязно-бурый, с черными пятнами зверь. Он с коротким рычанием прыгнул из кустов и через поляну скачками бросился к ребятам. Володя знал, что большие псы умнее и добродушнее мелких шавок. Они не нападают зря. Но в этой собаке была злость и грубость. Володя успел заметить желтые зубы под вздернутой слюнявой губой. Нет, собака не собиралась шутить. Видимо, был сторожевой свирепый пес, ничему не обученный и одичавший на цепи. Теперь каким-то путем он обрел свободу и, наверное, решил мстить людям.

Все эти мысли промелькнули мгновенно. И последняя была об оруженосце.

- Беги, Кашка!- крикнул Володя, не отрывая глаз от скачущего пса и отводя назад руку с сосновой тросточкой, чтобы встретить зверя хлестким ударом по морде. Ударить, когда он прыгнет! Изо всех сил!

А может быть он - волк?

Володя думал об этом, когда пес был в пяти скачках. А когда он сделал еще скачок, на поляну вышел его хозяин.

Лесник, или охотник, или просто местный житель. В форменной фуражке и кителе, похожем на железнодорожный.

- Рекс! - негромко крикнул он.

Бурый зверь с размаху остановился и присел, будто его ухватила за хвост крепкая рука.

-Назад! - сказал хозяин собаки металлическим голосом.

И громадный пес, прижав маленькие уши, побрел назад. На полпути он по-щенячьи лег на брюхо и пополз к человеку, словно просил прошения.

  • Не бойтесь, - с короткой усмешкой сказал тот. Повернулся и сразу исчез в кустах. За ним скользнул в березняк понурый Рекс. А у Володи сразу ослабли руки, и сосновая тросточка показалась тяжелой, как железный лом. Пришел противный, тягучий страх.

  • У, зверюга, - пробормотал Володя. Он медленно повернулся, чтобы уйти и позабыть про свой страх и слабость. Но не ушел. Он увидел Кашку.

Кашка никуда не убегал. Он стоял в двух шагах, прочно расставив ноги и держа наперевес кривую березовую палицу. Глаза у него стали совершенно круглые от отчаянного ужаса или от такой же отчаянной решимости, а рот был приоткрыт, словно Кашка хотел сказать «мама» и остановился на полуслове. Видимо он еще не понял, что опасность ушла. Несколько секунд Володя смотрел на него с изумлением. Потом сказал:

- Все. Отбой.

Кашка уронил свое оружие. Он хотел улыбнуться, но только сморщился, как котенок, собравшийся чихнуть. И вдруг заплакал. Сначала не сильно, а потом безудержным крупными слезами.

- Ты что? - Володя растерялся. - Кашка, слышишь . Ну престань.

Кашка попробовал перестать и не сумел. Володя замолчал. Что тут делать? Успокаивать плачущих - нелегкое умение.

- Ну, хватит воду лить, - наконец проговорил он. - Слышишь? Кашка... Перестань выть!

Кашка послушно кивнул и всхлипнул еще несколько раз. Потом виновато улыбнулся щербатой своей улыбкой и сказал, глядя в сторону:

  • Я их, проклятых, боюсь ... Я когда маленький был, меня собака укусила. Вот ... - Он повернулся и показал сзади под коленкой несколько белых бугорочков - следы зубов.

  • Ладно уж, - с неумелой ласковостью сказал Володя. - все уж прошло ведь ... Да, а ты почему не убежал? Я тебе крикнул: беги! Ну?

Кашка поднял еще залитые слезами глаза. И тихонько спросил:

- А ты?

  • Ну, я ... Что - я? От собаки нельзя бегать. Я-то знаю про это. А ты? Ты ведь мог убежать, раз я остался.

  • Да, остался ... - прошептал Кашка. - Она вон какая. Как волк. А ты с такой палочкой остался. С тоненькой ...

Они разом взглянули на Володину тросточку и разом перевели глаза на кривую Кашкину дубинку.

И что-то словно сдвинулось в душе у Володи. Растаяла вся его твердость. Захотелось вдруг сделать совершенно непонятное: взять за узенькие плечи этого сероглазого пацаненка, притянуть поближе и сказать: «Эх ты, Кашка, Кашка. Оруженосец ...».

Конечно, ничего такого Володя не сделал. Не умел он так. Девчонки это умеют, а он не может. Только взял он Кашку за руку и сказал:

- Идем ... А то собака-то трусливая. Хозяин крикнул, а она сразу на пузо ...

Кашкины глаза просыхали. Он взглянул на Володю серьезно, почти строго. И ответил:

  • Он хороший человек. Хороших людей собаки не боятся. Он. наверно, ее бьет.

  • Да? Да, пожалуй ... - согласился Володя. - А ты ... ты ничего человек, Кашка.

Это все, что он сумел сказать верному оруженосцу. Не всегда нужно много слов. Кашке хватило и этих. Радость запела в нем, как серебряная труба. Но чтобы хоть немного походить на сдержанного Володю, Кашка радость спрятал и проговорил:

- Жалко. Сейчас, уж наверно, на обед пора. Так и не доделал ты тросточку.

  • Подумаешь, беда, - отмахнулся Володя. — Завтра доделаем.

  • Что? - изумленно спросил Кашка.

- Завтра доделаем, - повторил Володя. - А что? Он сказал медленно не «доделаю», а «доделаем»»! ДО-ДЕ-ЛА-ЕМ!

Глава 8

Кашка был счастлив полностью. До конца. Больше он ничего не хотел. Он шел с Володей. Шел на ту лужайку, где вчера повстречали страшную собаку и где камень. Там они будут разводить костер. Вдвоем.

«...»- Я стихи придумал, - вдруг сказал Кашка. - Про костер.

  • Стихи? - переспросил Володя. - Сам придумал?

  • Ага ...

  • Надо же ... Я один раз попробовал стихи сочинить ... Для одной девчонки. Ну, ничего не получилось. А у тебя получилось?

  • Ага, - снова сказал Кашка.

  • Почитай, а?

Нет, Кашка не мог так сразу. Неловко было и страшно.

  • Я не умею. Я лучше напишу и отдам. Тебе ... Ладно?

  • Ну ладно. Только не забудь, - сказал Володя и вдруг понял, что ему в самом деле интересно, какие стихи получились у Кашки. И приятно, что Кашка сказал ему об этих стихах. И еще он с удивлением почувствовал, что плевать ему на любые насмешки насчет нянек и всякой ерунды. То есть не совсем плевать. Кто будет дразниться, тот получит. Но Кашку от себя Володя прогонять не станет и бегать от него не будет.

И вот еще что странно: никогда никому Володя не рассказывал, что однажды пытался сочинять стихи для Надежды, а Кашке сказал об этом сразу, спокойно и доверчиво ...

- Ты не забудь написать, - повторил он. - Я твои стихи домой увезу. На память.

«Домой увезу», сказал он, и Кашку вдруг кольнуло предчувствие близкой беды. Именно беды.

Ведь совсем скоро придет день, когда Володя уедет в город. А Кашка - в Камшал. В разные стороны. В разные стороны ...

Он до сих пор не думал об этом. Но сейчас начал думать и понял, что уже никак не прогнать это ожидание близкого печального отъезда. Никак. Потому что все равно придет этот день. Дни идут быстро.

Ну почему, почему он и Володя живут так далеко друг от Друга?

- Володя ... - встревожено начал Кашка. - Знаешь что, Володя? Я придумал. Поедем к нам в гости. Когда лагерь кончится.

Он только сейчас это придумал. Сию минуту. Но это был выход. Если Володя поедет, ему, может быть, понравится в Камшале. И тогда, может быть, он захочет приехать еще. И еще. А ему понравится! Там они каждый день будут жечь большие костры ...

Володя вынул из огня обожженную тросточку. Она дымилась, и по обугленной коре бегали искры.

- Ну, Кашка ... - неуверенно сказал Володя. - Ты и придумал ... Тебе, наверное, дома влетит. Скажут, кого это ты притащил ...

- Не! Не скажут!

  • И мне влетит. Все домой приедут, а меня нет. Знаешь, какой переполох будет!

  • А ты письмо напиши. Если напишешь, тоже влетит? -упавшим голосом спросил Кашка.

  • Если напишу? Нет, тогда не влетит ... Ну, я не знаю. Там видно будет, ладно, Кашка?

- Ладно ... А что видно?

  • Мало ли что. До конца смены еще вон сколько дней. Вдруг что-нибудь случится! Или ты раздумаешь. Или еще что-нибудь.

  • Не раздумаю, - с отчаянной твердостью сказал Кашка. -Володя! А если не случится? И если ни что-нибудь? Тогда поедешь?

  • Ну, посмотрим ... Камшал отсюда сколько километров? Сорок? Сорок - это недалеко, ладно ... Ты садись как следует. Возьми куртку, а то у тебя зубы стучат.

  • Тепло, - лениво сказал Кашка, чувствуя громадное облегчение и усталость от прошедшей тревоги.

- Ногам тепло, а спине холодно. Дай накрою ... Куртка пахла смолой и березовым дымом.

Володя ножиком снимал с палки остатки коры. Черные кубики и треугольники сыпались Кашке на колени. Свежая белизна узора ярко выделялась на дереве, потемневшем от огня.
1   2   3   4   5

Похожие:

Смолин Михаил Петрович (20 ноября 1948) iconАркадий Петрович Гайдар
Аркадий Петрович Гайдар (22 (9) января 1904 26 октября 1941; настоящее имя Аркадий Петрович Голиков) советский детский писатель
Смолин Михаил Петрович (20 ноября 1948) icon«Варгатёрская основная общеобразовательная школа»
Команда учащихся : Банников Антон Евгеньевич, Швалев Алексей Алексеевич, Шадрин Юрий Петрович, Любченко Михаил Николаевич, Юфкин...
Смолин Михаил Петрович (20 ноября 1948) iconМэри Хэррон «непристойная бетти пейдж»
В москве с 15 ноября по 5 декабря в кинотеатре "Пять звёзд на Новокузнецкой"; с 15 по 28 ноября в кинотеатре "Фитильклуб", "Пионер";...
Смолин Михаил Петрович (20 ноября 1948) iconМихаил Васильевич Михаил Ломоносов Работа неизвестного художника. Масло [1]. Дата рождения
Деревня Мишанинская [2], ныне — село Ломоносово (близ Холмогор), Архангельская губерния
Смолин Михаил Петрович (20 ноября 1948) icon«жизнь. Версия науки» Второй международный научно-популярный фестиваль фонда «Династия»
Константин Анохин, Борис Апарин, Михаил Батин, Михаил Бурцев, Павел Гурин, Александр Ефремов, 
Смолин Михаил Петрович (20 ноября 1948) iconМихаил Евграфович Салтыков-Щедрин 1826 – 1889 ссыльный литератор: салтыков и щедрин сухих И. Н. Русская литература. ХIХ век (главы из учебника 10 класса)
Один литературный знакомый Салтыкова оказался свидетелем разговора с элегантно одетой дамой по поводу ее рукописи. «Будьте любезны,...
Смолин Михаил Петрович (20 ноября 1948) iconШкольный тур олимпиады по музыке с 23 ноября по 27 ноября 2009 года
В симфонии №4 П. И. Чайковского звучит тема русской народной песни. Что это за песня?
Смолин Михаил Петрович (20 ноября 1948) icon  Михаил Александрович Николаев   Добровольцы, шаг вперед!
...
Смолин Михаил Петрович (20 ноября 1948) iconКурсовая работа 
Ассамблеей  Организации  Объединенных  Наций  10  декабря  1948  г.,  ряду  других 
Смолин Михаил Петрович (20 ноября 1948) iconПро город ульяновск кино
...
Разместите кнопку на своём сайте:
TopReferat


База данных защищена авторским правом ©topreferat.znate.ru 2012
обратиться к администрации
ТопРеферат
Главная страница