Книга путешествие в икстлан. Введение в субботу, 22 мая 1971 года я приехал в Сонору «Мексика»




НазваниеКнига путешествие в икстлан. Введение в субботу, 22 мая 1971 года я приехал в Сонору «Мексика»
страница5/29
Дата конвертации12.12.2012
Размер3.23 Mb.
ТипКнига
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   29

— Я не могу ждать тебя, как будто ты ребенок, — сказал он укоряющим тоном.

Это заявление бросило меня в глубины раздражения и замешательства. Как это может быть возможным, что такой старый человек может ходить намного лучше, чем я? Я считал себя сильным и атлетом, и, однако же, он действительно должен был ждать, чтобы я догонял его.

Я подогнул мои пальцы и, как это ни странно, я был способен выдерживать его ужасающий шаг без всяких усилий. Фактически временами я чувствовал, что мои руки тащат меня вперед.

Я чувствовал подъем. Я ощущал себя счастливо, оттого что иду беззаботно со странным старым индейцем. Я начал разговаривать и несколько раз спросил его, не покажет ли он мне растение пейота. Он взглянул на меня и не сказал ни слова.


  1. СМЕРТЬ — СОВЕТЧИК


Среда, 25 января 1961 года

— Ты меня когда-нибудь будешь учить о пейоте? — спросил я.

Он не ответил, а также, как он делал и раньше, просто посмотрел на меня, как будто я был безумец.

Я уже поднимал эту тему в случайных разговорах с ним несколько раз и раньше, и каждый раз он делал гримасу и качал головой. Это не было утвердительным или отрицательным жестом, скорее, это был жест отчаяния и неверия.

Он резко поднялся. Мы сидели на земле перед его домом. Почти незаметный кивок его головы был приглашением следовать за ним.

Мы пошли в пустынный чапараль в южном направлении. Пока мы шли, он неоднократно упоминал о том, что я должен осознавать бесполезность моей важности самого себя и моей личной истории.

— Твои друзья, — сказал он, резко поворачиваясь ко мне, — Те, кто знал тебя долгое время, ты должен их бросить, и быстро.

Я подумал, что он сумасшедший, и его настойчивость — это идиотизм, но ничего не сказал. Он пристально посмотрел на меня и стал смеяться.

После долгой прогулки мы, наконец, остановились. Я уже собирался сесть и отдохнуть, но он сказал, чтобы я еще прошел 50 метров и поговорил с полянкой растений громким и ясным голосом. Я чувствовал в себе неловкость и сопротивление. Его чудные требования были более, чем я мог вынести, и я сказал ему еще раз, что я не могу говорить с растениями, потому что я чувствую себя смешным. Его единственным замечанием было то, что мое чувство важности самого себя безгранично. Он, казалось, внезапно что-то решил и сказал, что мне не надо разговаривать с растениями до тех пор, пока я не почувствую, что для меня это легко и естественно.

— Ты хочешь изучать их и в то же время ты не хочешь делать никакой работы, — обвинил он. — что ты стараешься делать?

Моим объяснением было то, что я хотел достоверной информации об использовании растений, и поэтому я просил его быть моим информатором. Я даже предложил платить ему за его время и его труды.

— Тебе следовало бы взять деньги, — сказал я. — таким образом мы оба чувствовали себя бы лучше. Я мог бы тебя спрашивать обо всем, чего я хочу, потому что ты бы работал на меня, и я бы платил тебе за это. Что ты думаешь на этот счет?

Он взглянул на меня с возражением и издал отвратительный звук своим ртом, заставив нижнюю губу и язык вибрировать с огромной силой при выходе.

— Вот что я думаю об этом, — сказал он и засмеялся истерически при виде моего крайнего изумления, которое, по всей видимости, отразилось на моем лице.

Мне было ясно, что он не тот человек, с которым я мог бы легко справиться. Несмотря на свой возраст, он был энергичен и невероятно силен. У меня ранее была идея, что, будучи таким старым, он мог бы быть идеальным «информатором» для меня. Старики, как я всегда считал, бывают наилучшими информаторами, поскольку они слишком слабы, чтобы делать что-либо еще, кроме как говорить. Однако же дон Хуан не был жалким субъектом. Я чувствовал, что он неуправляем и опасен. Друг, который нас свел, был прав. Он был эксцентричным старым индейцем, и, хотя и не был большую часть времени вне себя, как рассказывал мой друг, он был еще хуже, он был сумасшедший. Я почувствовал опять ужасное сожаление и тревогу, которые я испытывал раньше. Я уж думал, что преодолел это, и на самом деле у меня не было никаких трудов совершенно уговорить себя, что я хочу навестить его опять. Мне в голову проникла мысль, однако, что, может быть, я сам был немножко сумасшедший, когда я решил, что мне нравится быть с ним. Его идея о том, что мое чувство собственной важности являлось препятствием, действительно сильно повлияло на меня. Но все это было явно только интеллектуальным упражнением с моей стороны. Я ту же секунду, как только я столкнулся с его странным поведением, я ощутил тревогу и захотел уехать.

Я сказал, что считаю, что мы настолько различны, что нет никакой возможности для наших с ним отношений.

— Один из нас должен измениться, — сказал он, уставясь в землю. — и ты знаешь, кто.

Он стал мурлыкать мексиканскую народную песню, а затем поднял голову и взглянул на меня. Его глаза были яростными и горящими. Я хотел взглянуть в сторону или закрыть глаза, но, к своему великому изумлению, я не мог прервать его взгляда.

Он попросил меня рассказать ему, что я видел в его глазах. Я сказал, что ничего не видел, но он настаивал, чтобы я выразил словами то, что его глаза заставили меня почувствовать и вспомнить. Я старался дать ему понять, что единственное, о чем мне его глаза напомнили, так это о моем замешательстве. Что то, как он на меня смотрит, очень неудобно.

Он не отступал. Он по-прежнему пристально смотрел. Это не был прямо угрожающий или злой взгляд. Это скорее был мистический неприятный пристальный взгляд.

Он спросил меня, не напоминает ли он мне птицу.

— Птицу? — воскликнул я.

Он рассмеялся, как ребенок, и отвел свои глаза от меня.

— Да, — сказал он мне мягко. — птицу, очень необыкновенную птицу!

Он опять поймал меня взглядом и скомандовал мне вспоминать. Он сказал мне с необыкновенным убеждением, что он «знает», что я уже видел такой взгляд раньше.

В этот момент у меня было такое чувство, что старик провоцирует меня вопреки всем моим честным желаниям каждый раз, как только он открывал рот. Я опять взглянул на него с явным сопротивлением. Вместо того, чтобы рассердиться, он начал смеяться. Он хлопал себя по ляжкам и завывал, как если бы он объезжал дикую лошадь. Затем он опять стал серьезен и сказал мне, что чрезвычайно важно, чтобы я перестал с ним бороться и вспомнил ту необыкновенную птицу, о которой он мне говорит.

— Посмотри мне в глаза.

Его глаза были необыкновенно яростными. Они вызывали такое чувство, которое действительно напомнило мне о чем-то, но я не был уверен, о чем именно. Я секунду задержался на этом чувстве и затем внезапно понял. Это была не форма его глаз и не форма его головы, но именно какая-то холодная ярость в его взгляде — вот что напомнило мне взгляд глаз сокола. В тот самый момент, когда я это понял, он смотрел на меня вскользь, и на секунду у меня был полный хаос в мыслях. Я подумал, что я вижу очертания сокола вместо очертаний дона Хуана. Картина была слишком мимолетной, и я был слишком взволнованный, чтобы обратить на нее больше внимания.

Очень взволнованным тоном я рассказал ему, что я мог бы поклясться, что видел очертания сокола в его лице. У него был еще один приступ смеха.

Я видел такой взгляд в глазах соколов. Я часто охотился за ними, когда был мальчиком, и, по мнению дедушки, я был хорошим охотником. У него была ферма лекгорнских кур, и соколы были угрозой его делам. Охота за ними была не только настоящим, но еще и «правильным» делом. Вплоть до этого момента я никогда не вспоминал ярости их глаз и о том, что эта яростность преследовала меня в течение многих лет. Но это было так. Далеко в моем прошлом, которое, как я думал, уже изгладилось в моей памяти.

— Я когда-то охотился на соколов.

— Я знаю, — заметил дон Хуан, как само собой разумеющееся. В его голосе была такая уверенность, что я начал смеяться. Я подумал, что он чудаковатый субъект. Он имел привычку говорить так, как если бы он действительно знал, что я охотился на соколов. Я чувствовал крайнее нерасположение к нему.

— Почему ты так рассердился? — спросил он тоном искреннего участия.

Я не знал, почему. Он стал испытывать меня очень необычным образом. Он попросил меня опять смотреть на него и рассказать об «очень необыкновенной птице», которую он мне напоминал. Я продолжал упорствовать и из духа сопротивления сказал, что тут не о чем говорить. Затем я почувствовал себя обязанным спросить его, почему он сказал, что он знает, что я охотился на соколов. Вместо того, чтобы ответить мне, он опять стал комментировать мое поведение. Он сказал, что я очень злой парень, и что даже при падении шляпы у меня появляется пена у рта. Я запротестовал, что это не так. У меня всегда была такая идея, что я очень уживчив и мирен. Я сказал, что это его вина в том, что он вывел меня из себя своими неожиданными словами и поступками.

— Но почему же гнев? — спросил он.

Я проанализировал свои чувства и реакции. Действительно, у меня не было нужды гневаться на него.

Он опять стал настаивать на том, чтобы я смотрел в его глаза и рассказал ему о «необыкновенном соколе». Он переменил слова. Раньше он говорил «очень необыкновенная птица», теперь он стал говорить «необыкновенный сокол». Перемена слов вызвала изменение в моем собственном настроении. Я внезапно стал чувствовать печаль.

Он прищурил глаза, пока они не превратились в две щелки, и сказал сверхдраматическим голосом, что он «видит» очень странного сокола. Он повторил свое заявление три раза, как если бы он действительно видел его прямо перед собой.

— Разве ты не помнишь его? — спросил он.

Я ничего подобного не помнил.

— Что же с этим соколом необыкновенного? — спросил я.

— Это ты должен сказать мне это, — заметил он.

Я настаивал на том, что я никаким способом не могу узнать, о чем он говорит, поэтому я не могу рассказать ему ничего.

— Не борись со мной, — сказал он. — борись со своей вялостью и вспомни.

Я серьезно пытался на секунду понять его. Мне не приходило в голову, что я точно так же мог пытаться и вспомнить.

— Было время, когда ты видел множество птиц, — сказал он, как бы настраивая меня.

Я сказал ему, что, когда я жил на ферме мальчиком, то я охотился и убивал сотни птиц.

Он сказал, что если это так, то у меня не может быть никакой трудности, чтобы вспомнить всех необыкновенных птиц, на которых я охотился.

Он взглянул на меня с вопросом в глазах, как если бы он только что дал мне последний ключ.

— Но я охотился очень на многих птиц, — сказал я. — поэтому я ничего не могу вспомнить о них.

— Эта птица особенная, — заметил он шепотом. — эта птица — сокол.

— Я снова ушел в размышления над тем, на что он клонит. Что, он дразнит меня? Или он это серьезно? После долгого перерыва он опять попросил меня вспомнить. Я почувствовал, что бесполезно для меня прервать его игру. Единственное, что я еще мог сделать, это участвовать в ней вместе с ним.

— Ты говоришь о соколе, на которого я охотился? — спросил я.

— Да, — прошептал он с закрытыми глазами.

— Так это произошло, когда я был мальчиком?

— Да.

— Но ты говорил, что ты видишь сокола прямо перед собой сейчас.

— Вижу.

— Что ты пытаешься заставить меня сделать?

— Я пытаюсь заставить тебя вспомнить.

— Что? Бога ради!

— Сокол, быстрый как свет, — сказал он, глядя мне в глаза.

Я почувствовал, что у меня остановилось сердце.

— Теперь взгляни на меня, — сказал он.

Но я не взглянул. Я слышал его голос, как слабый звук, какое-то ошеломляющее воспоминание захватило меня полностью.

Белый сокол!

Все началось со вспышки гнева моего дедушки, когда он подсчитывал своих лекгорнских кур. Они исчезали странным и непонятным образом. Он лично организовал и осуществлял тщательные вахты и после нескольких дней неустанного наблюдения мы, наконец, увидели большую белую птицу, улетающую с молодой лекгорнской курицей в когтях. Птица была быстрой и явно знала свою дорогу. Она вылетела откуда-то из-за деревьев, схватила курицу и улетела прочь через просвет между двумя ветвями. Это произошло так быстро, что мой дед едва успел заметить это. Но я заметил, и я знал, что это был действительно сокол. Мой дед сказал, что это, должно быть, альбинос.

Мы начали кампанию против сокола-альбиноса и дважды мне казалось, что я попал в него. Он даже выронил свою жертву, но улетел. Он был слишком быстрым для меня. Он был также слишком умен. Он уже больше никогда не возвращался охотиться на ферму моего деда. Я бы забыл о нем, если бы мой дед не подначивал меня охотиться за этой птицей. В течение двух месяцев я преследовал сокола-альбиноса по всей долине, где я жил. Я изучил его повадки, и я почти интуитивно находил пути его полета. Однако, его скорость и внезапность появления всегда ставили меня в тупик. Я мог хвастаться, что помешал ему обхватить его жертву, как это бывало каждый раз, когда мы встречались, но убить его я никак не мог.

За все два месяца, пока я вел эту странную войну против сокола-альбиноса, я лишь однажды был близко от него. Я преследовал его весь день и устал. Я сел отдохнуть и заснул под высоким эвкалиптовым деревом. Внезапный крик сокола разбудил меня. Я открыл глаза, не сделав никакого другого движения, и увидел беловатую птицу, усевшуюся на самых высоких ветвях эвкалипта. Это был сокол-альбинос. Охота окончилась. Это должен был быть трудный выстрел. Я лежал на спине, а птица была повернута ко мне спиной. Я использовал внезапный порыв ветра для того, чтобы заглушить поднимание своего длинного ружья 22 калибра и прицеливания. Я хотел подождать, пока птица повернется, или пока она начнет взлетать, чтобы не промахнуться. Но птица-альбинос оставалась неподвижной. Для того, чтобы лучше прицелиться, мне бы нужно было передвинуться на другое место, а сокол был слишком быстрым, чтобы мне позволить это. Я думал, что лучше всего мне будет подождать, что я и делал долгое бесконечное время. Возможно, что на меня и повлияло, так это долгое ожидание, или, может, это было одиночество того места, где я и птица находились. Я внезапно ощутил озноб на спине, и как совершенно беспрецедентный поступок, я встал и ушел. Я даже не оглянулся посмотреть — взлетела ли птица.

Я никогда не придавал никакого особого значения моему последнему поступку с соколом-альбиносом, и, однако же, было ужасно странно, что я не застрелил его. Я застрелил десятки соколов раньше. На той ферме, где я вырос, охота за птицами или любыми другими животными была в порядке вещей.

Дон Хуан внимательно слушал, пока я ему рассказывал историю сокола-альбиноса.

— Откуда ты узнал о соколе-альбиносе? — спросил я, закончив.

— Я видел его, — ответил он.

— Где?

— Прямо тут, перед тобой.

Я больше не был в настроении спорить.

— Что все это значит? — спросил я.

Он сказал, что белая птица, подобно этой, была знаком, и что не стрелять в нее было единственно правильным поступком, который можно было сделать.

— Твоя смерть дала тебе маленькое предупреждение, — сказал он загадочным тоном. — она всегда приходит, как озноб.

— О чем ты говоришь? — спросил я нервно.

Он действительно расстроил мои нервы своим колдовским разговором.

— Ты многое знаешь о птицах, — сказал он. — многих из них ты убил. Ты знаешь, как ждать. Ты терпеливо ждал часами. Я знаю это. Я вижу это.

Его слова вызвали у меня большое волнение. Я подумал о том, что больше всего меня в нем раздражала его уверенность. Я не мог выносить его догматической убежденности относительно моментов моей собственной жизни, в которых я сам не был уверен. Я ушел в свое чувство отторжения, и я не видел, как он склонился надо мной, пока он не прошептал мне что-то буквально в самое ухо. Сначала я не понял, и он повторил это.

Он сказал, чтобы я осторожно повернулся и взглянул на булыжник слева от меня. Он сказал, что там находится моя смерть, которая смотрит на меня, и если я повернусь в тот момент, когда он даст мне сигнал, то я увижу ее.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   29

Похожие:

Книга путешествие в икстлан. Введение в субботу, 22 мая 1971 года я приехал в Сонору «Мексика» iconВ субботу, 21 мая, на пpесс-конфеpенции Всевышний заявил, что ввидy отсyтствия  финансиpования конец света пеpеносится на неопpеделенный сpок

Книга путешествие в икстлан. Введение в субботу, 22 мая 1971 года я приехал в Сонору «Мексика» icon18 июня
Мексика. Лос-Кабос. 18-19 июня. Президент России Владимир Путин и президент США барак Обама договорились провести встречу на саммите...
Книга путешествие в икстлан. Введение в субботу, 22 мая 1971 года я приехал в Сонору «Мексика» iconО 25 31 августа 2011 года 9 15 декабря 2010 года 1
Легендарный Леонид Крайзельбург. В америке его называют Ленни. Ему, бесспорно, повезло, что он приехал в Америку, где 
Книга путешествие в икстлан. Введение в субботу, 22 мая 1971 года я приехал в Сонору «Мексика» iconО 25 31 августа 2011 года 9 15 декабря 2010 года 1
Легендарный Леонид Крайзельбург. В америке его называют Ленни. Ему, бесспорно, повезло, что он приехал в Америку, где 
Книга путешествие в икстлан. Введение в субботу, 22 мая 1971 года я приехал в Сонору «Мексика» icon20 января 2012 года в 16 часов в Верхнепышминском историческом музее состоится открытие юбилейной 
Издается с 1939 года. Выходит во вторник, четверг, субботу. Рекомендуемая цена 10 рублей
Книга путешествие в икстлан. Введение в субботу, 22 мая 1971 года я приехал в Сонору «Мексика» iconКнига подписана в печать 10 июня 1941 года
Подборка из 35 именных пропусков и пригласительных билетов на Красную площадь на праздник 1 мая, 
Книга путешествие в икстлан. Введение в субботу, 22 мая 1971 года я приехал в Сонору «Мексика» iconАлександр родился 17 мая 1975 года в семье военнослужащего в Эстонии. Отец, Перов Валентин Антонович, в звании майора служил тогда в г. Вильяди начальником штаба
Саша в семье был вторым ребенком. Родился раньше отведенного природой срока, в 7,5 месяцев, весил 2кг 400г, ростом 45 см. На 5-й...
Книга путешествие в икстлан. Введение в субботу, 22 мая 1971 года я приехал в Сонору «Мексика» iconЮбилей «прямая линия» 22 мая, во вторник,  на вопросы читателей 
Со 2 мая по 23 июня в республике проводится подписная кампания на печатную периодику на II полугодие 2007 года
Книга путешествие в икстлан. Введение в субботу, 22 мая 1971 года я приехал в Сонору «Мексика» iconДанный  рекомендательный  указатель  областная  универсальная  научная  библиотека  имени 
Н. В.  Гоголя  выпускает  с  1971  года.  Он  посвящён    важнейшим  событиям  политической, 
Книга путешествие в икстлан. Введение в субботу, 22 мая 1971 года я приехал в Сонору «Мексика» iconНовости культуры
Издается с 1939 года. Выходит во вторник, четверг, субботу. Рекомендуемая цена 10 рублей
Разместите кнопку на своём сайте:
TopReferat


База данных защищена авторским правом ©topreferat.znate.ru 2012
обратиться к администрации
ТопРеферат
Главная страница