V I необратимость трансформаций




НазваниеV I необратимость трансформаций
страница1/12
А И Иваненко
Дата конвертации16.12.2012
Размер1.35 Mb.
ТипДокументы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12
Санкт-Петербургский государственный университет

Философский факультет

Научно-исследовательский центр медиафилософии
МЕДИАФИЛОСОФИЯ

VI

НЕОБРАТИМОСТЬ ТРАНСФОРМАЦИЙ
Под редакцией В. В. Савчука и А. И. Иваненко


Центр медиафилософии

Санкт-Петербург

2010

ББК 71.0

М42

Научное издание. Осуществлено благодаря финансовой поддержке Гранта РФФИ 10-06-06840-моб_г Организация и проведение международной конференции молодых ученых "Медиафилософия -IV. Необратимость медиатрансформаций".

Медиафилософия VI. Необратимость трансформации. / Под редакцией В. В. Савчука и А. И. Иваненко. – СПб.: Санкт-Петербургское Философское общество, 2010. – 128 c.

Модератор Михаил Степанов.

Редактор Оксана Штайн.

Корректор Екатерина Костина.

В очередной том трудов центра медиафилософии вошли тезисы международной конференции молодых ученых "Медиафилософия–VI. Необратимость медиатрансформаций", посвященные анализу трансформаций медиареальности. Наряду с собственно методологическими проблемами и практиками анализа актуальной реальности, произведенной новыми медиа, в книге обсуждаются проблемы медиасубъективности и медиаполитики. Стратегическая задача сборника — анализ необратимых трансформаций общества, личности и сознания под воздействием новых медиа и утверждение медиафилософии как самостоятельной философской дисциплины.
ББК 71.0




ISBN


© Авторский коллектив, 2010

© Санкт-Петербургское Философское общество, 2010

© Фото Дмитрия Провоторова, 2001


I. МЕТАФИЗИКА МЕДИА
Челышева И.В. Таганрог
Медиареальность: среда обитания или протез сознания

Размышление о реальности всегда было частью общественно-исторического развития и важной составляющей философского знания. Интенсивное развитие новых информационных технологий и повсеместное распространение медийной продукции порождает новые проблемы, связанные с осмыслением медийной реальности, того, как происходит взаимодействие человека с миром масс-медиа, каким образом осуществляется социальный, моральный, нравственный выбор в мире, где масс-медиа воспринимаются как неотъемлемая часть жизни. Это сделало возможным зарождение и развитие общества массового потребления, массовых ценностей, массовых праздников, массовых эмоций общества ХХ столетия, средой обитания которого выступает медийная реальность. Проблема масскульта и существования человека в реальности медийных образов нашла свое отражение в философских концепциях Р.Барта, М.Фуко, Ж.Делеза, Ж.Бодрийяра, С.Жижека, Ж.Деррида, М.Маклюэна, У.Эко, М. Хайдеггера, П. Слотердайка и др.

В реальности, создаваемой кинематографом и телевидением, конструировался новый мир зрительных образов, где фантазия существует наряду с предлагаемыми изображаемыми объектами. В условиях постиндустриального общества человек получил возможность самостоятельно моделировать совершенно новые конструкты медиареальности, в которой у каждого есть право видеть и конструировать собственную медиареальность.

Именно поэтому произведения медийной культуры становятся в современных условиях социокультурной средой, жизненным пространством человека. «Непрерывно расширяющиеся медиа стали настоящей средой обитания – пространством, таким же реальным и, по всей видимости, незамкнутым, каким был земной шар пятьсот лет назад». Мир масс-медиа все чаще связывается с потреблением, в том числе – потреблением социальным, культурным, духовным: по выражению Ги Дебора, «реальный потребитель становится потребителем иллюзий». В мире медийных манипуляций пресыщенному готовыми мозаичными образами медиамира человеку трудно понять, «как можно сопротивляться потреблению информации, которая ежедневно искушает повышением градуса сенсации, скорости предъявления события, катастроф и ужасов? Этот градус повышается до точки кипения, то есть точки невосприятия и мы становимся безразличны ко всему окружающему нас непосредственно, но зависимыми от того, что происходит далеко, за гранью видимости, чувств, переживаний».

М.Маклюэн, рассматривая средства коммуникации как своеобразное продолжение органов чувств и расширения возможностей нервной системы, одним из первых обратился к рассмотрению процессов массовой коммуникации в мире культуры. Жан Бодрийяр, развивая мысль М. Маклюэна о расширении человека в пространстве при помощи технологических «протезов», писал: «все, что есть в человеческом существе – его биологическая, мускульная, мозговая субстанция, - витает вокруг него в форме механических или информационных протезов». Таким образом, человек медийной эпохи постиндустриального мира, прежде использующий протез для «расширения», сам становится протезом - протезом тела и протезом сознания.

Одновременно с накоплением опыта общения с медийной реальностью у медиапотребителя растет и самоуверенность в искушенности и полноте понимания информационного медийного поля, позволяющая, по мнению М.Хайдеггера распространять «растущую ненуждаемость в собственном понимании. Мнимость людей, что они поддерживают и ведут полную и подлинную «жизнь», вносит в присутствие успокоенность, для которой все состоит «в лучшем порядке» и которой распахнуты все двери». Действительно, зачем силиться понять что-либо, когда все события предельно ясно показаны, уже поняты за тебя, прокомментированы и проанализированы? А если что-то там не показали то ТВ, так может, этого и не было вовсе? Иллюзорная реальность, создаваемая масс-медиа, позволяет современному потребителю медиа «грезить и знать, что ты грезишь» (Ф. Ницше), но ничего не делать для того, чтобы очнуться ото сна (или не знать, что делать в случае пробуждения?).

В условиях острой борьбы происходит столкновение альтернативных медиапроектов, авторы которых пытаются убедить зрительскую аудиторию в том, что показанное на экране прошлое, настоящее и будущее, полностью соответствует объективной истине. Трансформационные процессы отношения к медиареальности в постиндустриальном обществе приводят к пониманию, что цель создателей медиапроизведений уже не состоит в изображении непосредственно наблюдаемой реальности с претензией на объективность. Все более значимая роль в телепроектах, кинематографическом искусстве отводится личности автора, толкователя, интерпретатора, выстраивающего картину видеореальности. Одним из центральных понятий понимания структуры медиареальности и осмысления процессов, происходящих с человеком, «освобожденным от пут реальности» (П. Слотердайк), живущим в эпоху медиатехнологий, становится анализ произведений медиакультуры - метод исследования медийного текста путем изучения его отдельных сторон, составных частей, художественного своеобразия, социокультурного контекста и т.д.

Медиатекст, представляющий собой сложный знаковый комплекс, несет не только информационную нагрузку, но и является результатом общения и творческого осмысления его сущности субъектами, вовлеченными в процесс создания и восприятия медиаинформации. В связи с этим творческое осмысление медиареальности немыслимо без критической оценки произведений медийной культуры, выявления их свойств и характеристик, составных частей и элементов в контексте личной, социокультурной и авторской позиции, предполагающей умение группировать факты, свойства и явления, классифицировать их, раскрывать существенные стороны изучаемого медиапроизведения, его внутреннюю структуру.
Литература
1. Дебор Ги. Общество спектакля. М., 2000.

2. Рашкофф Д. Медиавирус. Как поп-культура тайно воздействует на ваше сознание. М.: Ультра. Культура, 2003.

3. Савчук В.В. Медиареальность. Медиасубъект. Медиафилософия (интервью) //Медиафилософия II. Границы дисциплины / Под ред. В.В. Савчука, М.А. Степанова. СПб.: Санкт-Петербургское Философское общество, 2009. С.226-242.

4. Хайдеггер М. Бытие и время. М., 1997.
Степин А.В. Нижний Новгород
К онтологии визуальности. О летящем ботинке
«Иконический поворот» это не просто смена приоритета в философском вопрошании, это, прежде всего, изменение в самой структуре культуры. Сущность этого изменения- власть визуальности, резко установившаяся в поле коммуникации. «Казаться, а не быть»- главный принцип, взятый на вооружение современником, в деле установления связи с Другим. Важно быть на виду, важно чтобы твой «аватар» был воспринимаем глазом Другого.

Основные характеристики визуальности - кажимость и наличность. Кажимость - это способность быть воспринимаемым глазом. Именно глаз теперь делает человека полноценной частью социального тела. (Oculusцентризм. А что делать со слепотой?) Наличность же - это присутствие в моем настоящем, способность быть «под рукой». Кажимость и наличность взаимообуславливают друг друга: наличность без кажимости пуста, а кажимость без наличности не актуальна и поэтому не может быть использована в качестве ресурса. Последнее создает иллюзию результатов и достижений в манипуляциях визуальности. Эта иллюзия указывает на то, что время этой власти будет длиться еще долго.

Самая эффективная манифестация визуальности это жест. Особенно если этот жест политический. Например, ботинок, летящий в известного политика. Изначальный расчет на разрушение ботинком изображения не оправдывается. Сам хозяин становится изображением, распространяющимся по всему социальному телу. Время наибольшей власти этого изображения вполне определенно- длительность восприятия увидевших в нем слепое пятно. Далее его власть уступает другим изображениям.

Тот, кто еще может видеть (а не смотреть)- видит слепое пятно, лакуну, в которой изображение становиться изображением-для-меня. Задача смотрящего найти место слепого пятна, место, в котором виден шов визуальности, место, откуда еще возможен экзистенциальный прыжок в событие, скрываемое изображениями. Главное их отличие - повторяемость и дистанция. Событие уникально и близко, это мое тело. Изображение воспроизводимо до бесконечности и чуждо. Изображение- это стерилизованный призрак события. Падающие башни торгового центра это изображение, а не событие. От их вида испытываешь страх, они долго держат перед экраном. Но они держат как изображение (это абсолютно другой страх, нежели тот, которому посвятил знаменитые параграфы «Бытия и времени» Хайдеггер). При просмотре фильмов ужасов тоже испытываешь страх. Со временем приходит понимание, что это просто особый язык. Здесь происходит аналогичный процесс. Симуляция переживаний, потрясений. Симуляция тела.

Современник бежит от события в изображение, втискивая между глазом и вещью объектив своего телефона. И чем дальше движется технический прогресс, тем больше людей, которые едут в горы, чтобы сделать их картинкой, а не пережить место, в котором земля вздымается вверх в ясность, в облака, в простор, в пустоту, где на курумной тропе еще можно встретить простое «здравствуй», посланное незнакомыми глазами, где реальная опасность так близка, что Другой заочно становится твоим другом. Современник боится события, т.к. оно может его экзистенциально растревожить, нарушить обустроенность, может заставить его вспомнить о своем теле. Но главная опасность состоит здесь все-таки в том, что «иконический поворот» может привести к окончательной потере реальности самой по себе, потере места, из которого мы есть и в котором мы себя только и можем обнаружить.
Сивков Д.Ю. Волгоград
Необратимость медиа? Нет, спасибо!

Потребление как сопротивление на eBay
В философии существует фетишистская традиция одного основного вопроса, например, вопроса о «соотношения бытия и сознания», или «стоит ли жизнь того, чтобы быть прожитой», «почему вообще есть бытие, а не ничто» или кантовская четверица. После того, как философия «упустила момент своей смерти» и распылила свой предмет до множества частностей, которыми занимается и медиафилософия, вопрос о содержательной стороне основного вопроса философии стал затруднительным. Однако сегодня можно попытаться выявить форму если не главного, то важного философского вопроса. Как учит нас самый популярный, но и глубокий философ Славой Жижек, вопрошание должно начинаться с формулы «What if... ?» (Что если… ?). Это «что если» указывает на характерную эпохе «пост-» неопределенность, но также роднит ее с воображением, ожиданием, предвосхищением, самосбывающимся пророчеством. Большая часть технологических, научных и повседневных схем мышления свершения с большой вероятностью предвосхищаются в метафизическом воображении. Следует, правда, оговорится, что обмен здесь взаимный и говорить о редукционизме некорректно.

В каком-то смысле философия вообще, и медиафилософия в частности сближается с science fiction. Если есть основной вопрос философии, то почему не может быть основного ответа философии? Согласно Жижеку формула такого ответа простая: «No, thanks!» (Нет, спасибо!). Этот ответ часто используется словенским философом и, несомненно, обладает критическим потенциалом отрицания и сопротивления, но также и рефлексивной остановкой.

Если попытаться посмотреть на проблему необратимости медиа с точки зрения выявленной формы вопроса и ответа, то речь идет о предположении (конструировании) необратимости медиа и попытки сопротивления такому положению дел.

Очевидно, что медиа не только изменяют человека, но и вытесняют человека. Причем эта замена может восприниматься позитивно как расширение ли компенсация антропных возможностей, или негативно как порабощение человека машинами. Медиатрансформации подводят к неопределенности; неясно, что произойдет – усовершенствование человека или его полное исчезновение.

Логическим завершением классического понимания реальности стал антропный принцип в физике. Здесь соединились идея Шеллинга о том, что природа порождает сознание и идея Гегеля о тотальном самосознании реальности в конце истории. Согласно атнропному принципу появление человека во Вселенной не является случайным событием. Вселенная «нуждается» в наблюдателе, который фиксирует все ее состояния. В результате математических расчетов выяснилось, что незначительное отклонение универсальных постоянных от имеющихся величин, не привело бы к возникновению разумного существа. На квантовом уровне антропный принцип выражается в том, что сознание конструирует реальность.

Работа медиа вызывает к жизни вопрос: что если человек не финальная, а промежуточная стадия? Человек лишь подготавливает появление более совершенного наблюдателя, как его не называй: машины, робота, киборга. Постгуманизм опирается на идею Ницше о том, что человек – это переходный тип, канат над пропастью между животным и человеком. Ожидание Сверхчеловека, в этом смысле, связано с необратимой работой медиа.

Итак, отчуждение человека от собственной сущности и людей друг от друга, видимо достигло своего пика, и является предметом некоторого смутного осознания. Соответственно антропный принцип должен или может быть заменен на роботропный принцип, согласно которому человек промежуточная стадия, а следующая – некоторое медиальное существо.

Можно выявить бессознательные практики сопротивления исчезновению или радикальному изменению человеческой природы. Интернет-аукцион eBay стал символом общества виртуального потребления. Торги, редкие вещи виртуальные идентичности и образы на eBay придали новый смысл потреблению. Ключевой «экономика переживания» (experience economy), когда предметом потребления являются не столько вещи, сколько некоторые прибавочные впечатления, создающие и поддерживающие идентичность. Однако интерес для исследования eBay представляет не только и не столько как аукцион, а как крупный Интернет-магазин, в котором осуществляется продажа товаров по фиксированной цене. Это обычные вещи, а не экзотические лоты вроде города, лба для рекламы, бывшего автомобиля Папы.

Если не азарт, а простое, даже постыдное, потребление, то какой опыт, какие переживания могут реализовываться здесь, на крупнейшем сайте интернет-торговли? Можно предположить, что обычный консюмеризм обращается попыткой преодоления необратимости медиа. Причем это сопротивление происходит в режиме ressentiment, т.е является по сути подспудным, неосознанной совокупностью действий. Субъект декларирует для себя и для окружающих одни ценности, но также реализует и иные желания, которые могут для него оказаться более важными. В качестве явных целей выбирают обычно следующее: на eBay большой выбор, можно купить, практически все, недорогие товары по сравнению с торговыми центрами, даже с учетом пересылки в другую страну, нет необходимости вступать в непосредственную коммуникацию с продавцом.

Список эффектов рессентиментного сопротивления здесь, конечно, неполный и «китайский». Во-первых, искомым оказывается ожидание товара. Не моментальное потребление, а его отсрочка. Сопротивление необратимости связно здесь замедлением реальности. Как учит нас Вирильо, скорость перестала быть ценностью, медиа ее в принципе упраздняют.

Медиа создают видимость, субъект теряет критерии для различения реальности и видимости. Тогда желаемым является потребление именно вещей, а не образов. Необходима «твердая» реальность Вещи, которую буквально можно держать в руках. Материальные объекты, в этом смысле дают ощущение реальности decadence, в отличие, например от ощущения боли как переживания реальности.

По идее технические и метафизические устройства соединяют людей, делают их ближе, упраздняя пространство. В тоже время медиа не только объединяют, но и разъединяют людей. Медиальное отчуждение нивелирует принцип «быть вместе». Нежелание контактировать с продавцом может оказаться отказом от коммуникации в отчужденном обществе. Покупатель отказывается от «практического солипсизма» и «скорбного бесчувствия» товарного обмена. Субъект избегает быть с людьми в режиме отчуждения из-за невозможности реализации коммунитарных принципов солидарности.

Сайт eBay – это сложная система технических средств, правил, вещей, образов и людей. Сопротивление в режиме рессентимент против необратимых медиатрансформаций осуществляется с помощью медиа против медиа. При этом медиальность eBay необратимо изменяет покупателей и остается незамеченной.
Мацевич И.Я. Минск (Беларусь)
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12

Разместите кнопку на своём сайте:
TopReferat


База данных защищена авторским правом ©topreferat.znate.ru 2012
обратиться к администрации
ТопРеферат
Главная страница