3 «Народные русские сказки А. Н. Афанасьева», т. I, 1936, стр. 628




Скачать 80.94 Kb.
PDF просмотр
Название3 «Народные русские сказки А. Н. Афанасьева», т. I, 1936, стр. 628
Дата конвертации17.12.2012
Размер80.94 Kb.
ТипДокументы

Е. А. ТУДОРОВСКАЯ
О КЛАССИФИКАЦИИ ВОЛШЕБНЫХ СКАЗОК
Сюжеты сказок отражают действительность той эпохи, в которую-
они были созданы, и классификация сюжетов должна с этим сообра-
зоваться. Общепринятая классификация сказок по системе Анти Аарне,
для русских сказок дополненная и переработанная Н. П. Андреевым,
была удобной и плодотворной, тюка исследователи удовлетворялись тем,
что рассматривали в сказке ее отдельные мотивы, образы, ситуации,
сравнивали и описывали сказки различных народов независимо от сту-
пени их исторического развития. Но в настоящее время, когда все более
необходимым становится изучение сказки как исторически обусловлен-
ного художественного единства, прежняя классификация перестает
удовлетворять исследователя.
В предисловии к своему «Указателю» Н. П. Андреев сам отмечает,
что принятая классификация имеет ряд недостатков: «...Деление (по
«гнездам».— Е. Т.) лишь относительное и с чисто логической точки
зрения нередко не выдерживает никакой критики..., так как принципы
деления разные»'. Действительно, принятое в «Указателе» распреде-
ление сюжетов по «гнездам» основывается не на характере сюжетов-
в целом, а на присутствии в сюжете частичного «чудесного момента»,
причем «принципы деления разные» (например, «Чудесный супруг» —
персонаж, «Чудесная задача» — сюжетный момент, «Чудесный пред-
мет» — снаряжение героя). Дальше Н. П. Андреев указывает: «При
определении, в какую именно частную группу следует отнести ту или
иную сказку, принимается во внимание, какому моменту в сказке
принадлежит главная роль, насколько это возможно определить»2.
Такое определение, не основанное ни на каком точном признаке, боль-
шей частью делается весьма произвольно. Так, для сказки «Марья Мо-
ревна» сам Н.П.Андреев считает основным ядром тип 552 — «Царевич
выдает своих сестер замуж за чудесных животных»3, что, конечно,
спорно, так как этот мотив — только вступление к сказке и ни в какой
мере не определяет собою сюжета «Марьи Моревны».
Так как трудно определить, какой из признаков главный, практи-
чески дело сводится к тому, что одна и та же сказка относится к не-
скольким рубрикам по ряду признаков. «Марья Моревна» находится
в гнезде «Чудесный супруг» (400 А); она же отнесена в гнездо «Чудес-
ный помощник» (552), упомянута в типе «Благодарные животные»
(554). Правда, Андреев предупреждает: «Если содержание сказки
таково, что она могла бы стоять .в различных отделах, то в одном слу-
1 Н. П.  А н д р е е в , Указатель сказочных сюжетов по системе Аарне, Л., 1929,.
стр. 7—8.
2 Там же, стр. 9.
3 «Народные русские сказки А. Н. Афанасьева», т. I, 1936, стр. 628.


58 Е. А. Ту воровская
чае сказка получает св'ОЙ номер, а в других случаях только упоми-
нается» 4. На самом же деле к номеру сюжета зачастую просто при-
соединяется еще ряд номеров.
Так же трудно соблюсти и другое непременное условие Андреева:
•«Каждый номер обычно обозначает целостный рассказ, существующий
и распространяющийся самостоятельно (при возможности комбинации
в отдельных случаях с другими рассказами)»5. Стараясь придержи-
ваться этого условия, легко впасть в прямые ошибки. В. Я- Пропп —•
редактор нового издания «Сказок» А. Н. Афанасьева, доработавший
«Указатель» и поместивший его в приложении к изданию «Сказок»,
в примечании к сказке «Марья Моревна» указывает: «Сказка состоит
.из трех частей, которые известны и как самостоятельные сказки»6.
Таким образом, сказка с ее цельным сюжетом представлена как меха-
ническая сумма отдельных сюжетов. Это прямо вытекает из метода
классификации Аарне— Андреева по отдельным признакам.
Отсюда же происходят и классификационные неувязки другого рода.
По словам самого Н. П. Андреева, «здесь до настоящего исследования
сказок мы рискуем впасть в ошибку: иногда разными номерами отме-
чаются сказки, которые впоследствии будут признаны родственными,
иногда, наоборот, под одним номером... мы объединим рассказы, гене-
тически друг с другом не связанные, но такие ошибки неизбежны»7.
К сожалению, это происходит слишком часто. С одной стороны, напри-
мер, под рубрикой 400 А (муж ищет исчезнувшую жену) объединяются
совершенно различные сюжеты — сказки о Кащее Бессмертном, о Елене
Премудрой и о Царевне-лягушке, так как указанный мотив входит
в их сюжет. С другой стороны, сходные сюжеты разделены; например,
«Семь Симеонов» отнесены в гнездо «Чудесное уменье» (693), а несом-
ненно родственный им «Летучий корабль» — в гнездо «Чудесный по-
мощник» (513 А). Самый разительный случай — сказка «Мачеха и пад-
черица» стоит в гнезде «Чудесная задача» (480), а «Золушка» — в гнез-
де «Чудесный помощник» (510 А), хотя для классификации сходство
этих сюжетов должно быть важнее, чем различие их чудесных момен-
тов. Таким образом, нетрудно убедиться, что классификация сюжетов
производится не по их общему сходству (что требовало бы объедине-
ния сходных сюжетов в одном классе явлений), а по сходству отдель-
ных мотивов, входящих в эти сюжеты, независимо от близости тех или
иных сюжетов между собой.
При этом наравне с цельными сюжетами отдельные номера заве-
домо отводятся простым мотивам. Несомненно, что все это представляет
разрушение сказки как художественного целого8. Таким образом, мы
видим в «Указателе» Аарне — Андреева не классификацию сюжетов,
а смешанную классификацию сюжетов и отдельных мотивов, к тому же
зачастую проводимую непоследовательно.
Ко всему этому, система не может удовлетворить еще в одном очень
важном отношении. Признаки, по которым сказки делятся на «гнезда»,
большей частью не соотносятся с исторической действительностью,
а в наше время столько уже сделано для такого соотнесения (работы
В. Я. Проппа, Е. М. Мелетинского, В. П. Аникина, К. В. Чистова), что
этого нельзя не принимать во внимание, даже если не со всем в этих
4 Н. П.  А н д р е е в , Указатель..., стр. 9.
5 Там же, стр. 8.
6 «Народные русские сказки А. Н. Афанасьева», т. I, стр. 500.
7 Н. П. А н д р е е в, Указатель...., стр. 8.
8 Примеры этого в «Указателе» Аарне — Андреева очень многочисленны.


О классификации волшебных сказок 59-
работах соглашаться. Нельзя в одно «гнездо» относить сказки разных
общественных формаций, не учитывая их исторических различий, исто-
рическую неоднородность всей массы сказок.
Если изучать сказку как художественное единство, то надо изучать
идею сказки, которая является основой этого единства. Отдельные
мотивы сказки могли возникнуть в разные исторические эпохи. Но, ис-
пользованные в данной сказке, они подчинены определенному истори-
чески сложившемуся мировоззрению, которым проникнута сказка. Так,
в сказку «Морозко», несомненно относящуюся к обществу со сложив-
шимися классовыми отношениями, входит архаический эпизод —
встреча с «хозяином мороза» — Морозкой, но этот эпизод преобразован
и всецело подчинен идейно-художественному заданию сказки — испыта-
нию добродетелей угнетаемой падчерицы. Мировоззрение народа меня-
лось от эпохи к эпохе, и это не могло не отразиться на сказке.
Для установления классификации нельзя брать всю массу существую-
щих сказок.
Сюжеты менялись на разных ступенях исторического развития
-народа, и надо принимать во внимание исторический принцип. Для
русской сказки большое значение имел переломный период 1861 г.
•Начавшаяся после «крестьянской реформы» бурная капитализация
деревни принесла с собой много перемен для.русского фольклора. Вол-
.шебные сказки не создавались наново (в собраниях сказок второй по-
ловины XIX в. и позже нет новых сюжетов), зато контаминировались,
сильно перерабатывались в соответствии с новыми интересами трудя-
щегося народа, с новыми условиями общественной борьбы. Сказки
этого времени нельзя рассматривать наравне с сюжетами классической
сказки докапиталистической эпохи. Сперва надо изучать классическую
сказку, а затем уже смотреть, что сталось со сказкой в другие эпохи.
В качестве материала для изучения русской классической волшеб-
ной сказки следует принять народные сказки из собрания А. Н. Афа-
насьева и отчасти  — И . А. Худякова9, т. е. сказки в записях середины
XIX века. Конечно, и это — поздние записи, но более ранних науч-
ных записей русских сказок не существует. .Это вообще составляет
большую трудность при историческом изучении сказки, при определе-
нии — в какую эпоху создан тот или иной сюжет, какую действитель-
ность он отражает. Эта трудность усугубляется тем, что, на первый
взгляд, в сказке нет.никаких данных, которые позволили бы истори-
чески приурочить время создания сюжета подобно тому, как это де-
лается для исторических песен, где есть указания на определенные исто-
рические события, где участвуют реальные исторические лица. Конечно,
в каждой сказке все-таки есть — и не могут не быть — живые отголоски
разных исторических эпох в жизни народа. Так, в некоторых сказках
участвует персонаж — дядька при царевиче, причем этот дядька —
самое близкое к царевичу лицо: отец изгоняет царевича из дому, но
дядька уходит с ним и должен защищать царевича и помогать ему.
Возможно, эти сказочные отношения отражают отношения реальной
действительности определенной эпохи — IX—XIII вв., когда княжича
(«царевича») отдавали на воспитание в семью «кормильца», «дядьки»,
и в результате кормилец и его дети становились иной раз ближе кня-
жичу, чем его родные отец и братья 10. Измена такого дядьки своему
9 А. Н.  А ф а н а с ь е в , Народные русские сказки, тт. I—III , M., 1957 (в дальней-
шем— Аф.); И. А.  Х у д я к о в , Великорусские сказки, вып. I—III, М., 1860—1862.
10 См. статью В. К. Гарданова «Кормильство в Древней Руси (К вопросу о пере-
житках родового строя в феодальной Руси IX—XIII вв.)», «Сов. этнография», 1959,
№ 6 , стр. 43.


60 ••">.'•'• Е. А. Тудоровсшя
воспитаннику-князю была более тяжким преступлением, чем измена й
преследование со стороны родных (с которыми отношения могли быть
весьма отчужденными). Недаром в сказке царевич может пощадить
жизнь своей злодейки-мачехи, но самым суровым образом расправ-
ляется с изменником-дядькой, например, в сказке «Царь-девица» (Аф.,
II, № 232—233).
Точно так же сказки, в которых изображается тяжелая жизнь сол-
дата, палочный режим двадцатипятилетней «царской службы», несом-
ненно, должны были быть сложены в определенный период истории,
(такова, например, сказка «Чудесная рубашка» (Аф., II, № 208—209);
кстати, нельзя согласиться с тем, что Н. П. Андреев дает этому сю-
жету номер 315 *В и этим объединяет его с сюжетом «Звериное мо-
локо»— 315 А, сказкой о семейном предательстве — сестры или ма-
тери героя, а «Чудесная рубашка» — сказка о вражде гордой царев-
ны к мужу — простому солдату. Социальный смысл обеих сказок
различен.
Такого рода соответствия с исторической действительностью редко
бывают очевидными, и на них нельзя строить метод исторического ана-
лиза и общей классификации сказки. Надо искать другие, более широ-
кие и безусловные связи сказки с действительностью, а отдельные
исторически несомненные параллели должны будут лишь подтверждать
правильность классификации.
Говоря о сказке, зачастую довольствуются тем, что рассматривают
образы ее действующих лиц: героя, его волшебных помощников, его
врагов — царевны, ее мачехи и пр. Эта задача имеет свой смысл, потому
что одни и те же образы в различных сказках имеют общие черты,
но это мало поможет тому, чтобы найти идею данной сказки. Так же,
как на чудесных моментах, нельзя строить классификацию и на обра-
зах. Образ всегда проявляет себя в конкретных событиях, в сюжете.
Персонаж проходит по сказке, сталкиваясь с другими персонажами,,
вступает с ними в те или иные отношения, совершает те или иные по-
ступки, и рассматривать образы сказочных персонажей надо в драма-
тическом развитии каждого сюжета.
Любой сюжет состоит из некоего конфликта, его развития и разре-
шения. В волшебной сказке — это всегда конфликт народного героя
со злыми силами, перипетии борьбы и победа героя. В правоте народ-
ного героя, в неизбежности его победы, в осуждении его врагов и зало-
жена идея сказки.
Рассмотрение ведущего конфликта (а также его развития и разре-
шения) позволит нам отделить в сказке главное от второстепенного.
Мы сразу сумеем выделить вводный эпизод, с которого нередко начи-
нается сказка: большей частью в этом эпизоде герой сказки получает
в свое распоряжение чудесного помощника, чудесную жену или чудес-
ное средство. Это еще не самая завязка событий: действие начинается
тогда, когда завязывается ведущий конфликт. Именно по нему и сле-
дует классифицировать сказку, а не по наличию того или иного чудес-
ного момента. Все такие моменты могут выпасть из сказки, замениться
другими, но сказка будет продолжать существовать, и только без веду-
щего конфликта данного сюжета нет.
Сюжетный конфликт сказки отражает социальные отношения,
социальные столкновения определенной эпохи; этим он дает нам ключ
к историческому пониманию сюжета. Если сюжет строится на таких
отношениях, например, как единство рода, или, наоборот, семейная
вражда, или преследование бедного и униженного со стороны знатного
и богатого — это безусловно отражает определенную историческую-


О классификации волшебных сказок 61
эпоху. Мало того, исторически обусловленное мировоззрение, понимание
действительности заставляет творцов сказки выбирать тот или иной
конфликт, давать ему то или иное разрешение. Анализ ведущего кон-
фликта позволит уяснить идейную оценку, которую дают изображае-
мым событиям создатели сказок.
Вся масса классических русских волшебных сказок по характеру
ведущего конфликта в сказке распадается на четыре основных типа:
1) архаические сказки, 2) героические сказки, 3) сказки с семейным
конфликтом и 4) сказки с классовым конфликтом.
В небольшом количестве сюжетов в конфликт с враждебными ему
силами природы вступает единый, дружный человеческий род. Эти силы
природы олицетворяются в образах так называемых «хозяев» стихий —
Морозки, Водяного или Морского царя, Бабы-.Яги. При этом Водяной,
например, не просто хозяин водной стихии, а хозяин рыбы. В основе
таких сказок лежит представление о труде как о борьбе с силами при-
роды. Этого рода конфликт должен был появиться в творческом
воображении народа еще в эпоху доклассового, родового общества,
когда человек не знал внутрисоциальных, антагонистических противоре-
чий, когда род был един в своей борьбе с силами природы. Герой
•сказки, пользуясь поддержкой рода, должен победить волшебника,
овладевшего тайнами природы, и вырвать у него блага, нужные
всему роду. В русском фольклоре цельных сказок этого архаического
типа сохранилось немного; гораздо чаще он представлен в виде вол-
шебного эпизода в сказках более поздних типов п.
В записях классических русских сказок, даже наиболее ранних,
всегда выражено мировоззрение эпохи классовых отношений. Для того,
чтобы выделить из этих сказок сюжеты или мотивы с отголосками до-
классовой идеологии, надо привлечь для сравнения фольклор соседних
с русскими народов СССР, более близких к эпохе родового быта.
У них мы находим ряд сходных с нашими сюжетов, относящихся
по эпохе возникновения к различным ступеням родового общества
и помогающих понять архаические моменты в наших сказках.
Прежде всего надо назвать сказки о промысловом труде — охотни-
ков и рыболовов. Сюда относятся сюжеты русских сказок о непосред-
ственном столкновении человека с животным (сказка о медведе на «ли-
повой ноге»); затем идут сказки об отдаче девушки замуж за хозяина
стихии (эпизод в сказке «Морозко»), о запродаже детей Водяному
(сказка «О1 Морском царе и Василисе Премудрой»). За ними следуют
сказки о созидательном труде—об охранителе огня, семейного очага от
происков ведьмы («Ведьма и Солнцева сестра»); о тайне ремесла (вол-
шебный эпизод в сказке «Василиса Прекрасная»); о борьбе за чудес-
ного супруга («Финист-ясен сокол» или «Царевна-лягушка»). Некото-
рые другие сюжеты рассказывают о спасении детей от злой силы —
преимущественно детские сказки («Гуси-лебеди», «Терешечка» и др.).
Во всех этих сказках человеческий род един и дружно противостоит
волшебной злой силе. Это и есть главный признак родовой, доклассовой
идеологии в сюжете, признак архаической сказки 12.
11 Так, в сказку с мачекей может входить эпизод о столкновении с Морозкой или
Бабой-Ягой, но не механически вкрапленный, а всегда согласованный с основным
сюжетом.
12 Более подробный разбор архаических сказок сделан мною в статье «Некоторые
черты доклассового мировоззрения в русской народной волшебной сказке» (сб. «Рус-
ский фольклор. Материалы и исследования», т. V, 1960, стр. 102).


62 Е. А. Тудоровская
Второй тип волшебных сказок определяется борьбой, которую герой-
богатырь ведет со страшным чудовищем, змеем-насильником и похити-
телем (например, сказки «Три царства, медное, серебряное и золотое»
или сказки о Кащее), или же от героя требуется выполнение других
богатырских задач («Сивка-бурка», «Елена Премудрая»). Это героиче-
ские и богатырские сказки, очень любимые русским народом 13.
В архаической сказке герой не сражается со злой силой, а чаще
бежит от нее или хитростью справляется с нею. Выбор «слабого» героя1
также свидетельствует о древнем, родовом мировоззрении: человек еще
не в состоянии бороться с природой в одиночку; высшая социальная
мораль заключается в том, чтобы соблюдать единство рода, выполнять
все его веления и указания. Другое дело — героическая сказка. Решаю-
щую роль в подвиге богатыря играет не исполнение заветов рода,
а личная смелость и богатырская сила героя. Правда, пока еще его
подвиги направлены на защиту интересов рода. Род большей частью-
еще един, сплочен в своих интересах (надо заметить, что в современ-
ных пересказах этих сказок род заменяется дружной семьей). Отец
сам посылает сына на подвиг — разыскать или вернуть мать или сестру,,
похищенную змеем. Мудрые силы рода — встречные старики и ста-
рухи — помогают ему делом и советом. Подвиг необходим роду —
в этом нет разногласий между героем и его братьями, тоже едущими
на поиски. Лишь впоследствии между ними может возникнуть
распря из-за награды, например, из-за невесты, которую попутно до-
был герой; но это побочный конфликт, которого может и не быть в-
сказке.
Однако уже самый факт, резко выраженных индивидуальных до-
стоинств и силы героя показывает, что в героических сказках родовая,
коллективистическая идеология близка к разложениюн. Героическая:
сказка легко обходится без всякого участия рода или семьи. Богатыр-
ские подвиги героя — вот главное ее содержание. В некоторых герои-
ческих сюжетах вообще исчезает мотивированный конфликт с волшеб-
ной злой силой. Это можно видеть в сказках с поисками подвигов, когда
герой-богатырь просто едет «людей посмотреть, себя показать», а со
змеем сталкивается чисто случайно. Можно думать, что это более позд-
ние сюжеты, хотя и ведущие свое происхождение от ранних героических,
сказок (сказки о чудесно рожденном герое).
К этой же группе сюжетов относятся и многие другие, созданные
уже в эпоху развитых классовых отношений героические сказки. Древ-
ний конфликт в них может приобрести даже социальный оттенок —
в сказках о силаче-батраке, которого хозяин хочет сбыть с рук и посы-
лает взимать оброк с чертей. Как последний отголосок старинных ска-
зок о подвигах сложились и некоторые сюжеты солдатских сказок
(о том, как странствующий — беглый или отпускной — солдат по пути
набредает на беду, причиненную чертями; он расправляется с чертями,
освобождает от них царевну, восстанавливает порядок).
Еще дальше от первоначального типа героических сказок отошли
сюжеты, в которых участвует социально униженный или изгнанный,
13 Лучше называть их героическими, потому что под названием богатырских ска-
зок чаще подразумевают сказочные (прозаические) пересказы богатырских былин.
14 В. Я. Пропп, исследуя русский героический эпос, считает, что эпос «появляется
только тогда, когда первобытнообщинный строй клонится к упадку», что эпос — «один
из предвестников разложения, распада строя и свидетельствует о начавшейся борьбе з»
новое общественное устройство». Он считает, что в эпосе «герой ведет борьбу с чудо-
вищами за основание и сохранение семьи» («Русский героический эпос», Л., 1955, стр.
28—40). Эти соображения могут быть отнесены и к героической сказке.


О классификации волшебных сказок 63
герой — Неумойка, Незнайка, скитающийся на чужбине королевич.
Настоящего, заостренного социального конфликта здесь все же
нет, главное содержание такой сказки — подвиги героя и восстанов-
ление справедливости по отношению к нему. Поэтому больше основа-*
ний такие сказки относить к героическим.
Несомненно, сказкам с поисками подвигов родственны сказки о до-
бывании диковинок; в них героя .посылают за молодильными яблоками
или за Жар-птицей, или с иными поручениями царя. Это типично герои-
ческие сказки.
Особую группу героических сказок, притом большей частью древней-
шего происхождения, составляют сказки о поисках невесты. В них бога-
тырский подвиг нужен при решении трудных задач царя или самой
царевны; сюжет сказки нередко основан на испытании богатырских
достоинств героя. Иногда в этих сказках появляется царевна-бога-
тырша, которую надо покорить, завоевать 15. В сказках о поисках не?
весты часто герой — дурак, сильный помощью разных чудесных помощ-
ников, стихийных или имеющих звериный облик, или даже облик мерт^
веца.
Третий тип волшебных сказок — с семейным конфликтом — судя по
жизненным противоречиям, отражающимся в этом конфликте, можно
относить к эпохе уже сложившихся классовых отношений. Семейные
противоречия были реальным злом в феодальном обществе. В частно-
собственнической семье сталкивались имущественные интересы, возник
кала борьба из-за наследства, вражда между членами семьи, рознь,
эксплуатация. Именно к этому времени можно приурочить появ-
ление сказок, где все события возникают из-за вражды мачехи к де-
тям мужа, из-за зависти сестер, ненависти невестки к сестре мужа
и т. п. (такие сказки, как «Морозко», «По колена ноги в золоте»,
«Косоручка»); все эти столкновения были немыслимы в родовом об-
ществе 16.
В дальнейшем развитии сказки с семейным конфликтом не изобра-
жают реальных семейных драм крестьянской семьи. У них своя тради-
ция и своя логика. Преследуемого семейной враждой героя (а еще
чаще — героиню) изгоняют из дому, большей частью — в лес. Тут начи-
наются сказочные чудеса. В лесу герой встречается с уже знакомой нам
по архаическим сказкам волшебной злой силой. Иногда это — враждеб-
ное столкновение, иногда — испытание, из которого герой выходит с
честью и возвращается обратно к своей семье, чтобы изобличить и на-
казать своих обидчиков.
Как уже говорилось, волшебный эпизод подчинен основному
сюжету, обслуживает его. Такое построение этого типа сказок вошло,
в традицию народного искусства не сразу, оно —- результат длительного
15 Следует указать, что В. М. Жирмунский также относит этого рода сказки с до-
быванием невесты к героическим: «Русская сказка, в которой слуга царевича выступает
его помощником в сватовстве к богатырской деве и укрощает ее на брачном ложе, а
затем становится жертвой ее мести... представляет свидетельство существования широ-
ко распространенного сюжета древней богатырской сказки, сложившегося, в частности,
и в германском сказании о «Зигфриде-свате»...» (Вступительная статья к книге Анд-
реаса Хойслера «Германский героический эпос и сказание о Нибелунгах», М., 1960,
стр. 44).
16 Е. М. Мелетинский говорит: «Мачеха и падчерица появляются, когда род отсту-
пает перед семьей, в которой дети являются детьми только своих родителей, а не рода
в целом, возникают одновременно с выделением малой семьи, независимой от рода.
Таким образом, падчерица — одновременно и результат и жертва распада рода, жерт-
ва в семье — ячейке классового общества, выросшей на развалинах рода» (Е. М. Ме-
л е т и н с к и й , Герой волшебной сказки, М., 1958, стр. 131).


64 Е. А. Тудоровская
исторического развития сказки. В сказках о мачехе, преследующей пад-
черицу, волшебный эпизод используется для решающего испытания
добродетелей героини. Чем острее социальный конфликт (например,
с мачехой или злой хозяйкой), тем скорее волшебная злая сила превра-
щается в беспристрастного судью и даже в добрую волшебницу (в рус-
ских сказках это редко; сравн. с таджикским преданием о чудесной
покровительнице ткачества Биби Се-Шамбе, вообще со сказками о Зо-
лушке). Здесь видно, как соответственно основной идее сказки перера-
батываются различные мотивы, попавшие в сказку, даже дошедшие
от других эпох, отражающие иное мировоззрение.
По-иному использованы архаические сюжеты в сравнительно позд-
них сказках о семейном предательстве, например, в сказке типа «Зве-
риное молоко»: в ней сестра (в другом сюжете — мать) героя хочет
погубить его по наущению своего любовника — мотив, свидетельствую-
щий о далеко зашедшем распаде семейных отношений. На примере этих
сказок хорошо видна разница между ведущим конфликтом и побочным.
В такой сказке может присутствовать вводный архаический эпизод —
например, бегство детей от злой силы (от Царя-Медведя). В середине
сказки возможны героические эпизоды, когда герой спасает царевну
от змея и т. п. Но такие эпизоды — побочные; они могут быть, мо-
гут и отсутствовать в сказке. И только измена сестры — это ведущий
конфликт сказки, без которого исчезнет, рассыплется самый сюжет
сказки.
Существуют сказки с семейным конфликтом о ведьме-погубитель-
нице, которая стремится вторгнуться в счастливую семью и внести в нее
раздоры и несчастье (такие сказки, как «Белая уточка» или «По коле-
на ноги в золоте»), или же, наконец, сказки типа «Чудесная дудка»
и «Косоручка», где чудесное носит скорее легендарный характер
(хотя и здесь можно обнаружить связь с архаическими представле-
ниями).
Четвертый тип волшебных сказок — сказки с классовым конфлик-
том — можно считать наиболее поздним по времени возникновения.
Эти сказки наименее традиционны. По мере того, как в обществе на-
растали классовые противоречия и обострялась классовая борьба,
в народном творчестве усиливался интерес к социальным столк-
новениям.
Ведущий конфликт в таких сказках — это столкновение героя — про-
стого солдата или мужика—с гордой царевной или злым царем —
конфликт, которого не знают сказки более ранних типов 17. Очень часто
такие сказки начинаются с вводного эпизода, сокращенного сюжета
какой-нибудь из более ранних сказок — эпизода, в результате которого
герой получает в руки чудесное средство или чудесную жену, или же-
нится на царевне. Тут вступает в действие новый социальный конфликт:
например, царь хочет отнять у героя его чудесную жену, или жена-
царевна хочет избавиться от мужа — простого мужика. Иногда в этой
сказочной борьбе участвуют и злые волшебные силы (Змей, Баба-Яга);
но они преобразуются иной раз неузнаваемо. Классовая вражда стала
для сказочников гораздо жизненнее и значительнее, чем былая борьба
со стихийными злыми силами. Поэтому в борьбе сказочного героя с его
классовыми врагами стихийные злые силы — даже Змей —• сплошь и ря-
дом становятся на его сторону и помогают ему против козней царевны,
17 В отдельных вариантах социальный конфликт может быть смягченным (напр.,
Аф., II, № 194, сказка «Рога»). По сопоставлению с основными сюжетами, такой ва-
риант все же должен быть отнесен к этому типу сказок.


О классификации волшебных сказок 65
царя, его министров, военного начальства 18. Об этом повествуют сказки
«Мудрая жена», «Чудесная рубашка», «Волшебное кольцо» и др. Кон-
фликт героя со злым царем и коварной царевной, разумеется, вымыш-
ленный: в реальной действительности солдат не мог жениться на цар-
ской дочери, а царь не добивался жены простого крестьянина; но этот
конфликт в образной форме отражал представления о классовой борьбе
в феодально-крепостническом обществе.
Итак, что же представляет собой сюжет волшебной сказки, каким
мы знаем его в результате длительного исторического развития? Вол-
шебная сказка первоначально возникла в доклассовое время, из пред-
ставлений о коллективном труде человеческого рода как о борьбе его
со стихийными силами природы. Впоследствии к этому присоединились
представления о классовой борьбе трудящегося крестьянства .против его
социальных врагов, носителей семейной и классовой вражды. В резуль-
тате этих наслоений и переработки их в одно художественное целое
получилась позднейшая (классическая) волшебная сказка как рассказ
о вымышленной борьбе народного героя с враждебными ему стихий-
ными и социальными (семейными и классовыми) злыми силами,
о борьбе, приводящей сначала к изгнанию (иногда к отправке с пору-
чениями или отсылке) и скитаниям героя, затем к его чудесному под-
вигу (в борьбе, или в испытании, или в состязании) и к конечному тор-
жеству героя над всеми враждебными ему силами.
В изображении чудесного подвига проявляются нравственные
идеалы народа, рисующего социальные достоинства героя. Именно эта
структура содержания является основой и всей поэтики сказки. Худо-
жественные средства, которыми пользуется сказка, призваны выявлять
развитие сказочного конфликта. Это единство содержания и его поэти-
ческого выражения нельзя забывать при изучении сказки.
Именно чудесный подвиг и есть основа волшебной сказки. Осталь-
ные чудеса, если они есть, лишь помогают герою в совершении этого
подвига. В других сказках — новеллистических, сатирических — нет
чудесного подвига-испытания; в сказке о животных конфликт также
совсем иного рода.
Из четырех основных типов сказки, каждый тип, раз возникнув, про-
должал сосуществовать с другими. Сохранились не только ранние
сюжеты в их поздних пересказах, но на историческом пути возникали
новые сказки, тесно связанные с определенным типом. Так, под влия-
нием сказок о змее-похитителе возникли сказки о поисках подвигов,
о социально униженном герое, солдатские сказки. Архаический сюжет
о запродаже детей Водяному, по-видимому, породил более поздний
сюжет «Хитрая наука» и т. п. При классификации сюжеты, генетически
связанные с определенным типом (и пересказы, и новые сюжеты), сле-
дует относить к этому типу.
При дальнейшем изучении строения сказки найдут себе место и
чудесные моменты, но не как основа для классификации (когда
к данному типу относятся самые разнообразные сказки, лишь бы они
содержали данный момент), а как составная часть сюжета. Такие
мотивы и эпизоды зачастую переходят из сказки в сказку, и нельзя,
чтобы замена одного мотива другим влияла на классификацию, застав-
ляла перемещать сюжет из номера в номер в указателе. Но и наличие
того или иного мотива нельзя, конечно, упускать.
13 Это надо принимать во внимание при изучении образов злой силы — Яги и т. п.
Нельзя судить об архаическом образе Яги или Змея по таким поздним сказкам, в ко-
торых стихийная злая сила помогает герою против его классовых обидчиков и даже
становится с героем в родственные отношения: Змей становится приемным отцом ге-
роя, Яга оказывается родней его жены.
5 Советская этнография, № 2


66 Е. А. Тудоровская
Надо составить указатель мотивов или эпизодов (которые целиком
переходят из сказки в сказку), использовать данные «Указателя»
Аарне — Андреева. Это позволит детально определить тип и структуру
каждого сюжета, например:
Сказка «Звериное молоко», Аф. II, № 202
По ведущему конфликту По Указателю Аарне — Ан-
дреева
Вводный архаический Спасение детей от чудо- Гнездо «Чудесный против-
эпизод вищного преследователя ник», Аг° 314-1 («Бычок-
спаситель»)
Основной сюжет Семейное предательство. Гнездо «Чудесный против-
ник», № 315 А («Звериное
молоко»).
В него входит вставной Героический, поиски не- Сравн. с № 519 («Слепой1
эпизод весты (задачи царевны) и безногий»)
Сказка «Морозко», Аф. I, № 95—96
Основной сюжет Семейный конфликт («Ма- Гнездо «Чудесная задача»
чеха преследует падчери- (Мачеха и падчерица),.
ДУ») № 480*В
В него входит централь- Столкновение с хозяином
ный архаический вол- мороза
шебный эпизод
При классификации сказок сюжет должен рассматриваться не как
сумма мотивов (как это следует из классификации Аарне — Андреева)•,
а как художественное единство иной раз весьма разнородных частей,
подчиненное одной идее.
Таким образом, предлагаемое изучение сказки по ведущему кон-
фликту позволит нам не только классифицировать сказочные сюжеты
по их исторически обусловленному сходству, но и разобраться в их
внутренней структуре. После этого возможно будет перейти к изучению
дальнейшей судьбы волшебной сказки в ее изменениях и развитии.
S U M M A R Y
The author describes a new method of classification of fairy tales based on deter-
mining their «leading conflict».
This method allows a more thorough study of their historically determined affinity
and internal structure.


Похожие:

3 «Народные русские сказки А. Н. Афанасьева», т. I, 1936, стр. 628 icon2 класс Русские народные сказки
Русские народные сказки: "Сивка-Бурка", "Сестрица Аленушка и братец Иванушка", "Василиса Прекрасная", "Перышко Финиста Ясна Сокола",...
3 «Народные русские сказки А. Н. Афанасьева», т. I, 1936, стр. 628 iconАлександр Николаевич Афанасьев Лев Григорьевич Бараг  Юрий Александрович Новиков    Народные русские сказки А. Н. Афанасьева в трех томах.  Том 2 
Жил-был старик; у него было три сына, третий-от Иван-дурак, ничего не делал, только 
3 «Народные русские сказки А. Н. Афанасьева», т. I, 1936, стр. 628 iconСказка «Курочка Ряба» Орлова Л. А. Использованы русские народные сказки. Все сказки очень хорошо подготовлены, прекрасные костюмы, ребята с удовольствием исполняют роли, соответствует возрасту. 2 класс Отрывок из сказки «День рождения иа»
Использованы русские народные сказки. Все сказки очень хорошо подготовлены, прекрасные костюмы, ребята с удовольствием исполняют...
3 «Народные русские сказки А. Н. Афанасьева», т. I, 1936, стр. 628 iconУчебник: Литература. 5 кл.  авт сост. В. Я. Коровина и др.  Основные умения И навыки по русской литературе учащихся 5-9 классов
Русские народные сказки «Иван-крестьянский  Стр. 28 - 42 читать.  сын и чудо-юдо», «Журавль и цапля», 
3 «Народные русские сказки А. Н. Афанасьева», т. I, 1936, стр. 628 icon  Научный журнал  Фундаментальные исследования
Русские народные сказки,  сказки А. С. Пушкина, Л. Н. Толстого и других классиков русской л итературы  – это средоточие не 
3 «Народные русские сказки А. Н. Афанасьева», т. I, 1936, стр. 628 icon1.    Русские  народные  сказки:  «Гуси-лебеди»,  «Снегурочка»,       
Сказки  народов  мира:  украинская  сказка  «Колосок»,  венгерская сказка «Два жадных медвежонка», немецкая сказка 
3 «Народные русские сказки А. Н. Афанасьева», т. I, 1936, стр. 628 iconНоскова Татьяна Васильевна Внеклассное занятие по чтению во 2 классе по теме «Русские народные сказки»

3 «Народные русские сказки А. Н. Афанасьева», т. I, 1936, стр. 628 iconТема занятия: «Русские народные сказки». Цели занятия
Цели занятия: Выяснить, какие сказки знают дети, выявить лучших знатоков сказок
3 «Народные русские сказки А. Н. Афанасьева», т. I, 1936, стр. 628 iconСписок для чтения 3 класс
Русские  народные  сказки:  «Волк  и  коза», «Хаврошечка», «Каша  из  топора», «Два 
3 «Народные русские сказки А. Н. Афанасьева», т. I, 1936, стр. 628 icon1 Мифы. Сотворение мира. 
Русские народные сказки. «Царевна лягушка», «Иван -  крестьянский сын и чудо - юдо»  
Разместите кнопку на своём сайте:
TopReferat


База данных защищена авторским правом ©topreferat.znate.ru 2012
обратиться к администрации
ТопРеферат
Главная страница