Владимир Юрьевич Лермонтов Дельфания




PDF просмотр
Название  Владимир Юрьевич Лермонтов Дельфания
страница140/140
Дата конвертации28.12.2012
Размер1.57 Mb.
ТипДокументы
1   ...   132   133   134   135   136   137   138   139   140

новой жизни, более продвинутой и просветленной. В
этом плане особую роль получат усилия будущих ро-
дителей в том, чтобы избавиться от балласта негатив-
ной энергии и кармы, которые накоплены предыдущи-
ми поколениями, совершившими много дел тьмы, не-
вежества и зла. Для того чтобы родить посвященного,
родителям необходимо пройти через особый фильтр
очищения. Они будут выполнять глубокие и мистичные
по своему содержанию духовные упражнения, суть ко-
торых заключается в том, чтобы просить прощения у
всех живых и умерших, просить прощения за плохие
дела, за то, что совершил мало хороших поступков или
не сделал ничего. Каждое такое прощение как бы раз-
вязывает очередной узелок в душе родителя и тем са-
мым  выстилает  ровный  и  светлый  путь  для  будуще-
го ребенка. Слишком велика греховная чаша русско-
го народа, чересчур много в прошлом у него тяжело-
го груза греха, который не позволяет расцвести Рос-
сии в подлинном цветении, красоте и гармонии. Закан-
чивается такое очищение прощением самого себя за
ошибки, проступки, недобрые помыслы, которые име-
ли место в настоящей жизни. Эти просветленные ро-
дители, рожающие детей-посвященных, разорвут, на-
конец,  долговечную  цепь,  сковывающую  русскую  ци-
вилизацию в своем стремлении обрести мир, покой и
благоденствие. Начнется новая, непостижимо свобод-
ная, радостная, творческая и созидательная эпоха. На
 
 
 


этих  родителях  лежит  планетарная,  космическая  от-
ветственность за физически-духовное создание людей
поколения света, любви и добра. Очевидно, что через
поток прощения нужно проходить всем жителям пла-
неты, которые собираются войти в новую эру, но имен-
но будущие родители должны развязать все узлы, при-
вязанные  к  их  душе  и  телу,  тянущиеся  из  прошлого,
чтобы новые дети появлялись на свет свободными, не
связанными с прошлыми грехами, и потому проводи-
ли жизнь подлинно созидательную и творческую, а не
искупительную. Все цепи и путы прошлых отрицатель-
ных деяний должны быть сброшены, разорваны и раз-
вязаны!
Дельфания провела линию по основанию треуголь-
ника – воображаемой пирамиде и сказала:
– А это – базовый уровень, уровень создания новых
сообществ  людей,  которые  по  зову  сердца,  по  веле-
нию Бога в их душе будут самостоятельно образовы-
вать  содружества,  организации,  коллективы.  Настоя-
щие сообщества станут помогать всем, они возьмут на
себя гигантскую миссию созидания фундамента новых
общественно-экономических формаций не только для
России, но и для всей цивилизации в целом. Эти рост-
ки  новых  объединений  будут  феноменом  новой  эры,
потому  как  они  начнут  самостоятельно  трудиться  на
благо всего человечества не за плату, не по указанию
сверху, не из-за какой бы то ни было выгоды, а в силу
 
 
 


внутренней потребности, потому как Всевышний наде-
лит их необычайной энергией – жаждой созидания и
творения добра, любви и красоты. Эти люди не будут
наделены никакой властью, положением в обществе,
ни иными привилегиями и полномочиями, но в них бу-
дут  гореть  сердца  божественным  огнем  так,  что  они
станут в будущем действительно ведущими проводни-
ками для всего человечества в новый мир света, сча-
стья и благодати. Своими душами и сердцами, делами
и трудами, лишенными всяческой корысти и эгоизма,
эти первенцы проторят путь для всей цивилизации, от-
кроют новую эпоху такого счастья, мира и созидания,
какой прежде не знала наша планета. Эти люди уже
пришли в этот мир, они уже сейчас трудятся днем и но-
чью на благо всего мира, всего человечества. На вид
они скромны и неприметны, но в подлинной сути эти
люди – гиганты духа и подвижничества, их не интере-
суют мирские блага, их не купишь никакими земными
дарами,  потому  что  они  следуют  только  повелениям
голоса Всевышнего, который все громче и отчетливее
звучит в их душах. Это люди собственно и есть посвя-
щенные, они являются предтечами для более много-
численной цивилизации посвященных, которая родит-
ся на нашей планете. Они готовят путь, прорубают до-
рогу сквозь дебри греха, зла и пороков, густо опутав-
ших землю.
Я внимательно слушал Дельфанию, внимая тембру
 
 
 


ее голоса, который менялся от журчания ручья до гро-
мовых раскатов. Все ее существо исторгало энергию,
которая передавалась мне, заставляя мой разум, душу
и тело волноваться и трепетать. Я понимал, что сей-
час Дельфания передает мне последние наставления
и напутствия, и потому настраивал свой разум так, что-
бы  запомнить  каждое  слово,  каждую  мысль,  каждую
деталь ее речи.
– Вот тебе мой подарок, – произнесла Дельфания и
протянула мне бусы, сделанные из какого-то дерева.
Когда я ощутил у себя в руках теплое дерево бус и
поднес к носу, то сомнений не было – это был можже-
вельник. Тут же я вспомнил о своем подарке, который
лежал в кармане брюк. Боже мой! Как же я мог забыть,
ужаснулся я. И ведь надо такому случиться, что если
бы Дельфания не подарила мне эти можжевеловые бу-
сы, то еще неизвестно, когда бы я вспомнил о коло-
кольчике, собственно, за которым я и ходил в Горный.
Но теперь, слава Богу, была подходящая минута, и я
уже полез в карман за колокольчиком, когда Дельфа-
ния сказала:
–  Символическим  растением  новой  эпохи  добра  и
света  будет  можжевельник.  Это  растение  издревле
считалось  священным,  оно  отгоняло  злых  духов,  его
дымом окуривали дома, оружие, делали можжевело-
вые  костры  и  прыгали  через  дым,  чтобы  очиститься
от всякой скверны. Оно обладает действительно силь-
 
 
 


нейшим защитным свойством от негативной энергии,
от недобрых мыслей, злых сил. Можжевельник не вы-
носит тени, ибо любит свет, и потому он будет симво-
лом эры света и добра. Он доживает до тысячи лет.
Именно в этих краях, на Большом Утрише растет мож-
жевельник-царь, которому 1000 лет, и это не случай-
ность, а знак того, что именно из этих мест начнет ро-
ждаться новая Россия, новое человечество. В древно-
сти из этого благородного растения строили дома, ко-
рабли,  делали  мебель,  потому  что  его  древесина  не
подвергается гниению, его не портят жучки. Один гек-
тар можжевельника может очистить от микробов воз-
дух большого города, потому что это растение выде-
ляет огромное количество эфирных масел и фитонци-
дов, которые убивают бактерии. Потому дымом горя-
щих ветвей можжевельника в России во время эпиде-
мий крестьяне окуривали избы, а для избавления от
паразитов пол и стены домов натирали ягодами. Аме-
риканские индейцы лечили больных туберкулезом, по-
селяя их жить в зарослях можжевельника. Кроме то-
го, неисчерпаема сила можжевельника в лечебных це-
лях. Это удивительное, мистическое растение выделя-
ет особое благовоние в шесть раз больше, чем, напри-
мер, сосна. Именно потому можжевельник станет сим-
волом эпохи очищения, возрождения новой эры чело-
вечества. Нужно сажать около дома это растение, что-
бы оно защищало семьи от всякой скверны, держать в
 
 
 


доме изделия из этого чудного растения, однако нужно
помнить, что можжевельник не переносит совершенно
дыма, копоти, выхлопных газов городов и погибает.
Я слушал Дельфанию и вдыхал аромат можжевело-
вых бусин.
– Это тебе четки, чтобы ты творил молитвы и вспо-
минал обо мне, – завершила свою речь Дельфания и
посмотрела на меня зорко и проникновенно.
– А вот тебе мой подарок, Дельфи, – произнес я, раз-
ворачивая колокольчик. – Прости, что он так скромен
и, может быть, не очень нужен тебе в морской жизни,
но, честно говоря, я не знал, что тебе подарить.
Дельфания как-то странно цепко схватила колоколь-
чик, и глаза ее расширились, будто мой подарок ее по-
разил. Я продолжал что-то говорить, оправдываться,
а она совсем не слушала меня. Может быть, я сделал
что-нибудь  не  так,  подумал  я,  смутился  и  замолчал.
А  Дельфания  поднялась  и  стала  звонить  и  кружить-
ся с моим подарком, я глядел на нее и думал, может
быть, она просто решила подыграть мне, чтобы сгла-
дить ту несуразность, которую я совершил. Но Дель-
фания,  продолжая  танцевать  на  песке  в  освещении
красного огня костра, вдруг запела странную песню:
С нами купается солнце,
Блик на волне голубой.
Слышишь, как море смеется?
 
 
 


Слышишь, как море смеется?
Море играет с тобой!
Дельфания – Ания – Анна,
От радости сердце поет,
Дельфания – Ания – Анна,
Мы счастье отыщем свое!
С нами резвятся дельфины,
Все понимая без слов.
Мы уплывем вместе с ними,
Мы приплывем вместе с ними
К дому, где только любовь!
Дельфания – Ания – Анна,
От радости сердце поет,
Дельфания – Ания – Анна,
Мы счастье отыщем свое!
Верую, чудо случится,
Вновь соберется семья.
Звери, дельфины и птицы
Празднично будут кружиться,
Будут, малышка моя!
Дельфания – Ания – Анна,
От радости сердце поет,
Дельфания – Ания – Анна,
Мы счастье отыщем свое!
Такой Дельфании я не видел никогда, она вся сияла
от счастья. Ее красивый, нежный голос разносился во-
круг, а на припеве мне казалось, что горное эхо вторит
«Ания – ания – ания». «Что с ней происходит? – думал
 
 
 


я, – неужели мой колокольчик вызвал такую бурю во-
сторга, который вылился в танцы у костра и песню?»
Тут Дельфания, как ветер, подлетела ко мне, села на
колени, крепко обняла и проговорила мне на ухо горя-
чим дыханием:
– Ты не представляешь, какой праздник ты подарил
мне!
–  Что  ты,  Дельфи,  –  оправдывался  я.  –  Это  всего
лишь колокольчик. Конечно, он…
– Молчи, – зажала мне рот ладонью Дельфания. –
Ты ничего не понимаешь. Этот колокольчик – мне знак
от мамы! Моя мама мне пела песню, какую ты сейчас
слышал, а еще у нее был колокольчик, точно такой же.
Она звонила мне по утрам, когда я еще была совсем
маленькой. Я помню: вокруг дымчатые горы, над ними
алое зарево рассвета, а там, вдали, море… Мама зво-
нила мне. Я помню, помню, Вова. Это чудо. Спасибо
тебе! Будто вновь мама со мной! Может быть, она еще
вернется? Ведь бывают на свете чудеса?
Мы  сидели,  обнявшись,  у  костра,  Дельфания  вся
волновалась пробужденным воспоминанием, которое
открыл в ней мой подарок. Я испытывал чувство недо-
умения и легкого шока оттого, что, оказывается, мой
колокольчик стал для моей любимой женщины из моря
самым дорогим подарком. Мне было неловко оттого,
что ведь, собственно, я ничего не сделал особенного,
чтобы Дельфании было так хорошо и радостно, просто
 
 
 


подарил колокольчик. А как мне хотелось действитель-
но для нее что-нибудь сделать!
 
 
 


 
Глава 19. ПОД СЕНЬЮ
ТЫСЯЧЕЛЕТНЕГО МУДРЕЦА
 
Следующую  встречу  мы  договорились  провести  у
тысячелетнего можжевельника-царя, как назвала это-
го чудного долгожителя Дельфания. Несколько лет на-
зад, будучи на Большом Утрише вместе с друзьями, я
видел это дерево. Оно произвело тогда на меня опре-
деленное впечатление, но не более того. Но сейчас,
после встречи с Дельфанией и получения от нее мно-
гих знаний и откровений, это дерево приобрело для ме-
ня новый, глубинный, мистический смысл.
С утра шел мелкий дождик, а после обеда небо вдруг
очистилось – вокруг все засияло свежестью и чисто-
той. Море отдавало первозданной синевой, а солнце
было таким ярким, будто оно умылось и засветило по-
новому, с какой-то невероятной радостью и лаской.
В поселок я решил отправиться бегом, налегке. От-
дав наставления Илюше и Ассоль, которые вышли ме-
ня провожать на берег, я «лег на курс» по направле-
нию на маяк. Галька шуршала под моими ногами, по-
степенно я вошел в ритм и начал погружаться в ма-
гию движения. Воздух был звонок и прозрачен, види-
мость удивительная. Издалека можно рассмотреть ка-
ждое дерево, каждую веточку на горах. Что может быть
 
 
 


прекраснее, нежели вот так нестись по берегу между
двумя вечностями – морем и горами Господь, как ве-
ликий художник, неустанно, ежедневно раскрашивает
землю по– новому и никогда не повторяется – каждый
день новая, живая картина и нет тому ни начала ни кон-
ца: все движется, преображается под рукою мастера
и невозможно не удивляться и не восклицать: «Дивны
Твои дела, Господи!».
Я  бегу  долго,  и  тело  покрывается  испариной,  спи-
ну щекочут капельки струящегося пота. Так можно не-
стись до бесконечности, если бы ноги не уставали, ибо
постепенно настолько входишь в ритм движения, что
мозг освобождается от тела, и это позволяет думать
без усилий – мысли парят в свободном полете, как пти-
цы в небе. И тогда появляется способность проникать
в то, что не доступно в обычном состоянии неподвиж-
ности. Воздух чудным образом очищает сознание и де-
лает его острым, как лезвие бритвы, сверкающее под
лучами солнца. Разрывается обычная пелена време-
ни и пространства и дается возможность этим лезви-
ем проникнуть куда угодно и почувствовать так, будто
ты полностью там, куда устремилось в данный момент
сознание. Это непередаваемое состояние, которое не
поддается описанию, однако, к сожалению, оно уйдет,
как только ты остановишься. Моя жизнь в эти минуты
совершенно открыта, обнажена, и я способен путеше-
ствовать по ней беспрепятственно, заглянуть в самый
 
 
 


дальний и совершенно забытый уголок. Например, мо-
гу вспомнить, как я стоял на торжественной линейке в
школе, когда пришел в первый класс. Я не только зри-
тельно вижу все, но главное, чувствую абсолютно все,
что тогда ощущал в полноте и достоверности. И это не
воспоминание, не воображение, а подлинное присут-
ствие в том времени, истинная реальность, как пере-
мещение в пространстве в прошлое не сознанием, а
всем естеством в целом. Это чудо! Известно, что дыха-
ние магическим образом влияет на человеческие мы-
сли, разум, психику, оттого слова «воздух» и «Святой
Дух» имеют один и тот же корень.
Эти просветления идут и сами собой, даже без уси-
лий, будто кто-то демонстрирует тебе живые фрагмен-
ты твоего прошлого. В эти моменты чувствуешь себя
единым с прошлым, будто ты живешь не по направле-
нию от начала к концу, то есть движешься не из про-
шлого в будущее, а из одной точки – из сегодня и сей-
час  распространяешься  во  все  стороны,  во  все  кон-
цы. И нынешняя, отправная точка, из которой ты, как
свет, летишь во все направления, неведомо как связа-
на со всеми конечными точками. Будто все концы со-
единились со всеми началами, но связь эта происхо-
дит за пределами твоего существа, вернее, того про-
странства, в котором ты живешь сейчас. Это чудесное
суперпространство, где любой исток сливается в еди-
ное целое со своим пределом и превращается в не-
 
 
 


умираемый, вечный поток сверхбытия. В который раз
пришло на память по этому поводу древнее изречение
просветленных: «Живу я или умираю, но я существую
всегда!».
И тут я вспомнил, что по представлениям загадоч-
ной цивилизации Майя время имело четыре направле-
ния, четыре вектора. Причем сейчас меня вдруг осени-
ло, как это может быть. По их схеме время двигалось
из начальной точки к центру и из конечной точки тоже к
центру. То есть выходило, что в любой настоящий мо-
мент время движется на меня из прошлого и будущего.
Я всегда нахожусь в центре, и время с четырех сторон
устремлено ко мне. Вот оно что! Выходит древние дей-
ствительно знали столько, что нам и не снилось. Одно
осталось непонятным, если два вектора движутся на
меня из прошлого и будущего, то откуда берут начала
еще два вектора, ведь векторов-то всего четыре, как
сторон света"
Солнце собралось погрузиться в море, как я уже был
в поселке. И сразу я ощутил в воздухе душистый аро-
мат можжевеловых благовоний. Однако я не сразу по-
шел в можжевеловую рощу, а прежде искупался в мо-
ре. Тем более что вечер был удивительно тих и пре-
красен. Небо вдруг окрасилось в малиновое зарево, и
начался воистину божественный закат. Только солнце
коснулось горизонта, как вокруг него воспылал мали-
новый пожар. Цвет был настолько чист и прозрачен,
 
 
 


что, глядя на него, можно было ощутить во рту вкус ма-
лины. А затем над солнцем вдруг раскинулась радуга,
упираясь концами в море. Я долго смотрел на это свя-
щеннодействие, как очарованный младенец, который
такую красу созерцает впервые, потому как только что
появился на свет Божий.
Я  направился  к  царю-можжевельнику,  когда  во
власть уже вступила густая сирень вечера, и все ду-
мал, радуга – это знак Божьего благословения. Толь-
ко  благословения  на  что?  От  берега  я  прошел  всего
лишь сто метров, когда, немного поискав в этой чаще,
наконец нашел тысячелетнего мудреца. Бог мой, какой
здесь воздух! Он был настолько концентрирован, тя-
гуч и смолист, что начала кружиться голова. Я, стоял
возле царя, ствол которого был необычайно велик. По-
пытался замерить его величину и обнаружилось, что
три человека могут обхватить его, касаясь друг друга
лишь кончиками пальцев. А вокруг было действитель-
но можжевеловое царство, где высились в своей могу-
чей красе другие можжевельники, хотя и потоньше ца-
ря, но все же достаточно большие. Я просто лег на зе-
млю возле тысячелетнего мудреца и закрыл глаза. Ка-
залось, что воздух проникает настолько глубоко в не-
дра моего существа, что каждая клетка отзывалась и
пульсировала от притока новых, освежающих энергий.
Причем они были настолько сильны, что порой возни-
кало даже сопротивление и хотелось уйти на «свежий»
 
 
 


воздух, потому как здесь действительно стоял слиш-
ком мощный можжевеловый аромат для человека, за-
соренного шлаками цивилизации.
Во  сне,  который  навалился  на  меня  тягучей  исто-
мой,  я  увидел  себя  на  спокойно  шествующем  белом
коне, я был в рыцарском облачении, рядом бежала Ас-
соль, на шее у нее темнел широкий кожаный ошейник
с металлическими шипами. У меня на голове – кониче-
ский шлем, прикрывающий нос, на теле кожаная курт-
ка. Большой двуручный обоюдоострый меч покачивал-
ся  и  ударял  по  моему  бедру,  и  от  него  исходила  си-
ла,  которая  была  готова  проявиться  в  борьбе  за  до-
бро, истину, любовь. Мы двигались по неведомым про-
сторам, вокруг нас высились незнакомые горы, потом
появилась пустыня, а затем солнечная долина, зарос-
шая сочными травами, высотой по брюхо коня. То, в
лицо дул свирепый ветер с дождем, то мы пробивались
сквозь лютую пургу и замерзали на горных перевалах,
то страдали от жажды в знойных пустынях, но мы шли
вперед к какой-то очень важной цели. Переправлялись
через бурные реки, готовые поглотить нас своими тем-
ными, бушующими водами. А ночи мы проводили у ко-
стра, от которого в черное, ветреное небо летели ис-
кры. Тогда от седла я отстегивал какой-то струнный ин-
струмент и начинал петь длинные баллады о любви и
разлуке, о битвах и победах, о невзгодах, которые нам
не страшны и которые мы преодолеем во что бы то ни
 
 
 


стало. И вдруг мы оказались на Большом Утрише, как
раз в том месте, где я спал. Здесь было много людей,
которые сидели с закрытыми глазами под можжевель-
никами. Что они тут делают, подумал я. И это послед-
нее, что я запомнил, потому как очнулся от прикосно-
вения к своему лбу чьей-то ладони. Это была Дельфа-
ния, которая стояла на коленях рядом со мной. Вокруг
лес был залит таинственно-лунным светом, и все во-
круг казалось нереальным и фантастичным.
– Мне снился прекрасный сон, Дельфи! Зачем ты ме-
ня разбудила? – произнес я, продолжая лежать. – Я так
и не узнаю, что было дальше, зачем люди сидели под
деревьями?
– Я разбудила тебя как раз для того, чтобы все объ-
яснить, – сказала она.
– Что объяснить? Ведь ты не знаешь, что мне сни-
лось.
– Я знаю, Владимир, – произнесла Дельфания. – Ты
видел себя рыцарем, который странствовал по неве-
домым краям, странам, пустыням.
– Действительно, – удивился я. – И у тебя этому есть
свое объяснение?
– Не только, я должна тебе сказать еще что-то очень
важное, что касается твоей миссии на земле.
– Мне представлялось, что мы уже все обговорили,
Дельфи, может быть, не сегодня? Посмотри, какая чуд-
ная ночь! Она будто специально создана для любви, а
 
 
 


не для разговоров, – произнес я и потянул Дельфанию
к себе.
– Вот именно, ночь любви, и я буду говорить тебе
только о любви, но не о нашей с тобой, а о другой.
Я  поднялся  и,  прислонившись  спиной  к  кроне  мо-
гучего можжевельника, в который раз принялся с по-
корностью слушать эту странную женщину из моря, не
только покорившую меня своей красотой и нежностью,
но  откровениями  и  знаниями.  Дельфания  встала  во
весь рост и принялась говорить тихо и проникновенно,
будто поверяла мне какую-то тайну:
– Эволюция человечества состоит из трех этапов–
ступеней, по которым нужно подниматься вверх, к вер-
шине  совершенства  и  гармонии.  Первый  уровень  –
уровень  силы.  На  этой  стадии  цивилизация  постига-
ет многие законы мироздания, кармы, познает причин-
но-следственные связи, тонкие энергии, овладевает и
управляет ими. На этой фазе эволюции работает толь-
ко разум. Второй – уровень любви, когда все прежние
знания и способности оставляются и в работу включа-
ется  сердце,  источающее  новый  и  более  тонкий  вид
энергии – любовь. Эта более высокая ступень разви-
тия открывает новые просторы бытия, новые законы
мироздания. На этой стадии люди сознают, что сила
любви способна сделать многое, а точнее все. Третья
ступень – ступень смирения или недеяния, когда чело-
вечеству следует оставить и любовь, потому как все–
 
 
 


таки хотя это и высокое чувство, но оно человеческое,
а на этом, завершающем этапе эволюции должна про–
явиться высшая, небесная любовь. Для этого разум,
душа и сердце должны оставить все свои прежние до-
стижения, действия, наработки, смириться со всем и
позволить снизойти высшим энергиям так же, как не-
бо  отражается  в  озере,  если  его  поверхность  чиста
и неподвижна. Человеку, для того чтобы пройти один
этап эволюции, порой не хватает и жизни. Однако если
он завершил одну стадию, то должен подниматься на
следующий уровень, иначе происходит саморазруше-
ние. Так и працивилизация окончила первый этап эво-
люции, овладела в совершенстве многими знаниями,
умела управлять энергиями этого плана, но не пошла
дальше и потому погибла в огне собственно тех сил,
которые сама пробудила. Древние не смогли отказать-
ся от обладания этими энергиями и подняться на но-
вый уровень овладения силою любви, и потому были
уничтожены.
– Это очень интересно, Дельфи, но какое отношение
все это имеет к настоящему времени?
– Сейчас наступает период, Владимир, когда люди
также должны сделать шаг на следующий уровень эво-
люции и овладеть энергиями любви.
– Ты хочешь сказать, что сегодня нет таких людей,
которые вступили бы на путь любви?
– Несомненно, есть, но подавляющее большинство
 
 
 


людей  слишком  увлеклись  силами  первого  уровня  и
ничего более не желают знать, потому как гордость от
собственных достижений застлала им глаза и они не
видят, что пора все это оставить и совершить следу-
ющий шаг по лестнице эволюции. Очевидно, что под-
ниматься  вверх  трудно,  потому  что  приходится  отка-
зываться от прежних наработок, от устоявшихся взгля-
дов, способностей, приобретенных в результате прак-
тики, но иного выхода нет.
– Хорошо, Дельфи, я это понял, но какое отношение
ко мне имеет все сказанное? Ты желаешь, чтобы я на-
писал об этом?
– Не только это, Владимир, ты должен открыть свой
затвор и вновь, как и прежде, начать проводить заня-
тия и семинары.
– Прошу тебя, не надо об этом, все это уже позади. Я
слишком люблю тишину и уединение, чтобы вернуть-
ся к прежнему образу своей жизни. Все это было, но
прошло, – произнес я и мне стало грустно, ибо я даже
не желал слышать о том, чтобы изменить уклад своей
жизни.
– Ты не понимаешь, Владимир! – вдруг разгорячи-
лась Дельфания. – Ты завершил весь цикл эволюции,
прошел все три ступени и потому ты должен помочь
идущим подняться на следующую ступень – уровень
любви.
Я молчал, потому что весь этот разговор зашел, как
 
 
 


мне казалось, «не в ту степь».
А Дельфания меж тем продолжала:
– Ты помнишь, как ты вступил на путь смирения и
недеяния, когда отказался от успеха, от своих дости-
жений, от славы и удалился в пустынь?
Я молча кивал головой.
– Это было самое трудное и самое тяжелое испыта-
ние для тебя, потому как куда легче чего-либо добить-
ся, завоевать, нежели потом отказаться от достигнуто-
го, но ты сумел это сделать, и отныне для тебя период
отрешения от плодов рук своих завершен.
Я не знал, как уйти от разговора, ведь Дельфания
буквально припирала меня к стенке, и мне некуда было
скрыться от ее аргументов.
– Допустим, Дельфи, это так, но откуда ты знаешь,
что путь смирения мною пройден? – защищался я не
без надежды на то, что все-таки выскользну из-под ее
натиска.
И я уже было начал праздновать победу, как вдруг
она как-то странно блеснула глазами и ее щеки потем-
нели.
–  Ты  прошел  последнее  испытание,  –  произнесла
Дельфания тихо, с некоторой неуверенностью в голо-
се.– Какое еще испытание? Дельфи, ты решила меня
разыграть, я ничего не понимаю.
– Дай мне слово, что не обидишься, тогда скажу, –
 
 
 


вдруг выговорила она.
– Конечно, Дельфи, я даю тебе слово, но только да-
вай поскорее завершим наш разговор. Ведь я люблю
тебя, – произнес я в надежде наконец-таки перейти от
любви эволюционной к любви человеческой.
– Последним испытанием на этапе смирения была
жемчужина, которую я тебе подарила. Ты не принял ее,
выбросил, а потому ты сдал этот экзамен.
– Ты хочешь сказать, что твой подарок был на самом
деле не подарком, а проверкой, которую ты мне устро-
ила?! – выговорил я, поднявшись и глядя Дельфании
прямо в глаза.
Зря я давал слово, потому как вдруг негодование за-
хватило мое сердце.
–  Не  я  подвергла  тебя  испытанию,  а  дельфины,  –
произнесла Дельфания с нотами извинения в голосе. –
Не  обижайся,  но  так  было  нужно.  Я  не  могла  тебя
предупредить. Я хотела, но тогда экзамен потерял бы
смысл, потому что ты заранее знал бы правильный от-
вет.Мне вдруг стало жаль Дельфанию, ведь, по всей ви-
димости, она страдала и переживала о том, что имен-
но на ее долю выпало проверить меня. Я обнял ее и
прошептал на ухо:
– Ну хорошо, Дельфи, пусть будет так. Я принимаю
твои пожелания и наставления. Но что я должен де-
лать?
 
 
 


–  Ты  начнешь  проводить  занятия  прямо  здесь,  в
этом священном можжевеловом лесу, под сенью это-
го царя, – и Дельфания прикоснулась рукой к стволу
тысячелетнего можжевельника. – Сюда, в это сказоч-
ное можжевеловое царство, притекут многие люди. Ка-
ждый найдет здесь свое дерево, которое исцелит его
душевные и физические недуги, снимет сглаз и порчу,
укрепит дух и тело, откроет новые горизонты сознания,
а главное, воспламенит его сердце большой, животво-
рящей любовью. И ты должен все это здесь организо-
вать.
– Выходит, люди во сне, которые сидели под дере-
вьями, и есть те, кто будут здесь исцеляться?
– Да, Владимир, для многих это место станет свое-
образным трамплином в мир оздоровления и омоло-
жения, преображения и возрождения. Каждый пришед-
ший сюда с открытым сердцем, доброй, искренней ду-
шой найдет здесь ответ на свой вопрос, получит небес-
ные откровения и снисхождение высшей энергии лю-
бви, которая преобразит их жизнь и отворит дверь в
новый горизонт эволюции.
– Это и есть еще одна моя миссия на земле? – Ис-
тинно так, – произнесла Дельфания.
– А почему я видел себя рыцарем на белом коне?
Что это значит?
– Этот сон был мистическим. Ты видел как бы свой
образ, который подобен рыцарю, несущему свою лю-
 
 
 


бовь всему миру, проходя через испытания и тревоги,
скорби и битвы. Дух твоих предков, начиная от праци-
вилизации, через друидов и бардов проявился в тебе,
и потому ты должен исполнить то, что не сделали они
– помочь людям совершить восхождение на следую-
щую ступень эволюции – любви. Причем ты способен
на это, потому что научить других подняться выше да-
но лишь тому, кто завершил прохождение более вы-
сокого уровня. Подобно как учителем в школе может
быть лишь обучившийся в институте, а не тот, кто окон-
чил школу, хотя даже и с отличием.
А потом Дельфания рассказывала, как организовать
занятия  здесь,  под  открытым  небом,  как  изготовить
можжевеловый клинок и какую молитву над ним про-
читать, чтобы люди могли увезти его с собой и поль-
зоваться им для защиты от негативных воздействий и
снятия сглаза, порчи. Как ни странно, но от полного не-
принятия предложения Дельфании о занятиях я дошел
до того, что меня увлекло это дело. Ведь действитель-
но само место, можжевеловый аромат, энергия, бли-
зость моря будто созданы для преображения и возро-
ждения людей. Истинно священный лес!
Я смотрел на причудливые темные силуэты можже-
вельников и мне представлялось, что это уже не дере-
вья, а древние старцы, внимательно смотрящие на ме-
ня из глубины веков, молча покачивающие седыми го-
ловами в знак согласия и подтверждения всему тому,
 
 
 


что поведала мне Дельфания в эту лунную ночь под
сенью тысячелетнего мудреца.
 
 
 


 
Глава 20. ЕСЛИ ОЧЕНЬ ВЕРИТЬ
 
– Это наша последняя ночь, Вова, – печально про-
изнесла Дельфания, что прозвучало для меня как са-
мый страшный приговор.
Конечно, это должно было когда-нибудь случиться,
ведь только серое и пустое не имеет конца, а хорошее
всегда очень быстро завершается. Расставание необ-
ходимо было пережить. Как бы то ни было, мне следо-
вало взять себя в руки и проститься с этой женщиной
из моря. Хотя правильнее сказать было так: нужно бы-
ло взять свое сердце в ладонь и держать его, чтобы
оно не разорвалось от боли.
Мы  сидели  обнявшись  у  костра  и  молчали.  В  эти
мгновения ничего не хотелось говорить, тем более что
все уже сказано. Лишь только от сердца к сердцу тя-
нулся,  как  мостик,  лучик  взаимной  любви,  нежности,
грусти. Я чувствовал все, что ощущает в эти минуты
Дельфания, и старался даже ее успокоить, ведь я же
в конце концов мужчина. Над нами мерцали звезды,
и сегодня они будто грустили вместе с нами – тем бо-
лее что эти небесные странники были единственными
свидетелями  сказочной  встречи  и  волшебной  любви
между землянином и Мореанной (такое вдруг пришло
мне новое имя Дельфании).
 
 
 


Мне кажется, Дельфания задремала у меня на пле-
че, когда из лесу раздалось рычание Ассоль.
Что там? – подумал я, лишь бы Дельфи не разбу-
дила. Наверняка какая-нибудь мышь или ежик, или че-
репаха ползет по лесу, а собака начинает волноваться
так, будто есть для этого основания.
Дельфания встрепенулась:
– А кстати, где твоя палатка? И мне кажется, что из
лесу доносится голос Ассоль.
– Ты не волнуйся, Дельфи. Дело в том, что, я пришел
в этот раз не один. Со мною мой друг – мальчик Илю-
ша, он сирота. Жил с приемными родителями, но те…
в общем, ушел он от них ко мне. Напросился со мною
пойти, я взял его. Он там, – указал я кивком головы и
глазами в сторону леса. – Они с Ассоль, ты не волнуй-
ся, у них все хорошо.
Но  Дельфания  не  слушала  мои  объяснения,  пре-
рвав мою речь:
– Позови его сюда.
Я с некоторым недовольством пошел в лес,
–  Ну  что  тут  у  вас?  –  спросил  я,  приглядываясь  в
темноте к обстановке.
Ассоль  от  радости  вертела  хвостом  и  норовила
стать лапами на грудь, а Илюша высунулся из палатки.
–  Да  вы  не  волнуйтесь,  дядя  Вова,  это  –  Ассоль!
Услышит  какой-нибудь  шорох  и  сразу  рычать.  Я  ей:
«Тихо!», а она все равно рычит, – оправдывался вино-
 
 
 


ватым голосом Илюша.
– Ничего, Илюша, все в порядке. Пойдем, я тебя с
Дельфанией познакомлю.
Илья был настолько поражен таким предложением,
что ничего не сказав, выскочил из палатки, натягивая
на себя одежду.
Они стояли друг против друга. Дельфания и Илюша
смотрели друг другу в глаза.
– Здравствуй, Илюша, – сказала Дельфания.
–  Здравствуйте,  тетя  Дельфания,  –  произнес  сму-
щенно мальчик. – Вы извините, я вам помешал. Это
Ассоль. Она рычит, когда в лесу что-нибудь услышит.
– Откуда ты родом, Илюша? – спросила Дельфания.
– Дельфи, – вмешался я, чтобы разрядить обстанов-
ку. – Я не успел рассказать тебе. Он не помнит своего
прошлого.
Дельфания бросила на меня внимательный, задум-
чивый взгляд.
– Это ничего, – произнесла она. – Сейчас вспомнит
все. Ты хочешь? – И Дельфиния вопросительно посмо-
трела на мальчика. – Не бойся, я не сделаю тебе ни-
чего плохого. Доверься мне.
Илюша молча кивнул в знак согласия, и Дельфания
подошла к нему сзади и положила раскрытые ладони
на голову, слегка касаясь волос Илюши.
– Закрой глаза, – произнесла она мягким, спокойным
и доверительным голосом.
 
 
 


Илья закрыл глаза и Дельфания тоже. И вдруг она
резко отдернула руки, порывисто опустилась на колени
и развернула к себе оторопевшего мальчика, который
испуганно смотрел на все происходящее.
–  Ты  мой  брат,  Илюша!  Я  –  сестра  твоя!  Радость
моя! – воскликнула Дельфания и, прижимая к себе не-
доумевающего Илью, стала целовать его в щеки, гла-
за, голову, руки. – Я твоя сестренка! Слышишь? Здрав-
ствуй, братик, мой родненький!
Дельфания  плакала,  и  слезы  счастья  текли  по  ее
щекам  ручьями.  Ветер  налетел  сильным  порывом  и
раздул затухающий огонь костра. В темных небесах за-
сверкали молнии, освещая синим светом лагуну и две
фигурки, сплетенные в бесконечно радостном востор-
ге. Я стоял настолько пораженный этой сценой, что на
моей спине выступил холодный пот, и я не верил сво-
им глазам. Не верил тому, что две родные души нашли
друг друга здесь, в этой пустыне, сойдясь, как сходятся
тут горы и море. Случилось подлинное чудо, ибо вера
и любовь победили все: и смерть, и разлуку, и страда-
ния, и боль.
 
 
 


 
Глава 21. БОЛЬШЕ ЧЕМ
ЛЮБОВЬ, БОЛЬШЕ ЧЕМ ЖИЗНЬ
 
Я шагал по лесу, а в лесу шел летний, теплый, звон-
кий дождь, который, может быть, плакал вместо меня.
И, возможно, это были не слезы скорби от разлуки, а
слезы радости от встречи. Листва шуршала и шепта-
лась меж собой то ли о своем, то ли обсуждая произо-
шедшее со мной. Птицы отчаянно пели радость лету,
травы безудержно кипели ароматами, воздух золотил-
ся водными россыпями дождя, солнце из-за туч поли-
вало землю бриллиантовыми лучами.
Я не чувствовал, что я промок до нитки, напротив,
мне отчаянно хотелось, чтобы дождь лил и лил, что-
бы он проник в мою душу, в мое сердце и унес то, что
болело у меня внутри. И в моем сознании, как летний
гром, раздавались последние слова Дельфании:
– Нежность моя! Наша с тобой любовь – как трам-
плин к чему-то большему, великому, что больше нашей
жизни, нашей любви. Найди ЭТО и расскажи об ЭТОМ.
Это важно не только для нас с тобой, но и для всего
мира.
А потом доносился голос Илюши, который с мокры-
ми от слез радости глазами говорил мне, обнимаясь с
сестрой:
 
 
 


– Ну, вот видите, дядя Вова, мой кораблик доплыл!
Я верил, очень-очень верил, и моя мечта сбылась!
– Да, Илюша, истинно твоя мечта свершилась и да-
же две, ведь ты не только нашел свою родную сестру,
но и теперь будешь жить с ней в море, с дельфинами,
как ты когда-то и мечтал. И моя мечта тоже исполни-
лась, – произнес я вслух ответ Илюше.
Тут я вспомнил, что дождь в дорогу – это хорошая
примета, может быть, действительно так. Ведь мы оба,
а точнее даже нас трое, отправились в путь, причем
каждый в свой. И тогда я ощутил, что этот дождь – по-
сланник нисходящей с небес благодати и благослове-
ния. И, конечно, дождь надежды на новую жизнь, но-
вую любовь и новое счастье. Но где оно, в чем, как до
него добраться?
Я вернулся в Горный и собрался было целую веч-
ность отходить от пережитого, как это раньше случа-
лось со мною после глубоких впечатлений и экстраор-
динарных событий. Однако я понял, что так нельзя, я
не имею права предаваться собственным переживани-
ям, а нужно что-то делать, и прежде всего нужно было
найти ТО, о чем говорила Дельфания, ТО, что больше
моей жизни и моей любви.
Все в голове моей смешалось в бурном водовороте,
в душе также полыхали неостывшие костры тех безум-
ных ночей любви с Дельфанией на берегу моря, серд-
це витало в заоблачных далях, в морских раздольях,
 
 
 


и  все  это  было  пропитано  горечью  разлуки  и  одино-
чества. Если еще остаться наедине с самим собой и
воспоминаниями, то можно сойти с ума, думал я, ко-
гда направлялся в больницу к безымянной малышке,
которой исполнилось уже два месяца от роду, от того
дня, когда она совсем одна лежала на пустыре и жда-
ла своей участи: жить или нет. Я вез с собой некоторые
нужные для младенца вещи. В больнице, несмотря на
категорическое объявление о запрете на вход в отде-
ление, меня не выпроводили. Медсестра приняла мои
вещи для Неизвестной, а потом я вдруг набрался сме-
лости и спросил, а нельзя ли увидеть девочку, и она со-
гласилась! Я стоял, нервничая всего лишь минуту, ко-
гда сестра принесла мне малютку, завернутую в пелен-
ку. Малышка уже крутила головой и смотрела распах-
нутыми глазками на мир, как бы вопрошая: «Что это?
Кто этот человек? Что со мною происходит?». Проща-
ясь, сестра спросила меня о том, кем я являюсь этой
девочке, я сказал, что никем. И тогда сестра сказала,
что к малышке никто не ходит. Мне стало больно. Я сел
в машину, и слезы надавили мне на глаза, а в горле и в
солнечном сплетении сжалось все в спазме. Я не мог
объяснить, почему мне стало так больно и горько, как
я не мог ожидать от себя, умеющего все-таки контро-
лировать свои чувства.
Может быть, потому, что на улице кипела жизнь, шел
двухтысячный год от рождества Христова, а вот тут, в
 
 
 


этой маленькой больнице лежит живой Бог в пеленках
и ждет, как и две тысячи лет назад, милосердия и со-
страдания. Что изменилось за эти двадцать веков? –
спрашивал я себя. Мы стали умнее, цивилизованнее,
образованней, культурнее, духовнее?
Наконец я взял себя в руки и решил обзвонить всех
своих  знакомых,  чтобы  рассказать  им  о  девочке  и  о
том, что забота о сиротах снимает с человека все гре-
хи.Мне даже пришло озарение: предложить каждому
начать новое тысячелетие с самого благого деяния на
земле – заботе о сиротах. Я звонил трое суток без пе-
рерыва, каждому подробно рассказывая историю де-
вочки и о том, что мы и только мы способны своими
благими поступками и усилиями положить основание
новой цивилизации света, любви и счастья. В основ-
ном мои слушатели отнеслись с пониманием и обеща-
ли принять участие в судьбе малышки. Были такие, ко-
торые говорили, что у них самих забот хватает и у них
проблемы с деньгами. На что я отвечал, что не прошу
у них денег, а предлагаю начать третье тысячелетие с
благого поступка. Выглядело это, конечно, глупо, буд-
то я просил денег для себя, когда я предлагал каждо-
му сделать маленький, даже не шаг, а шажок по пути
к духовному очищению и нравственному перерожде-
нию. Некоторые просили меня, чтобы я к ним заехал,
взял их подарок и передал девочке.
 
 
 


–  Понимаете,  –  отвечал  я,  –  дело,  возможно,  не
столько в том, что этот ребенок нуждается в наших по-
дарках, сколько мы сами нуждаемся в духовном обно-
влении. И потому сходить в больницу – это все равно
что совершить паломничество к святым местам, за вас
я это сделать не могу.
Находились и такие, кстати, вполне состоятельные
люди, которые говорили после моего рассказа:
– Это все понятно. Но вот мне бы кто-нибудь помог!
И дальше следовало часовое повествование о труд-
ной жизни.
– Я передам вашу просьбу девочке, чтобы она вам
помогла, – завершал я изрядно затянувшееся излия-
ние.
И  самое  удивительное  было  то,  что  тот,  кто  в  об-
щем-то считал себя весьма духовным и продвинутым,
втягивался в пустую дискуссию об общероссийских бе-
дах, плохих правительствах, о дурных матерях, броса-
ющих своих новорожденных детей на умирание, и так
далее.
– Извините, – останавливал я. – Я говорю вам не в
общем о проблеме, а о конкретном ребенке, который
появился в нашем городе и который нуждается в чело-
веческой заботе и внимании.
Была и еще одна категория людей, которые никак,
то есть абсолютно никак не восприняли эту весть…
Странно,  прежде  я  считал  этих  людей  живыми,  а
 
 
 


они, оказывается, уже умерли.
Я стоял на вершине своей горы и смотрел в синюю
даль, в ту сторону, где находится море.
–  Да,  Дельфи,  я  понял,  что  есть  больше  жизни  и
больше любви – это жизнь сирот и любовь к ним. Ты,
конечно, была права, когда говорила о том, что нельзя
задерживаться на нашей любви, которая хотя и пре-
красна, и волшебна, но дана была нам Всевышним как
ступень по лестнице, ведущей вверх, ведущей к еще
большей жизни и большей любви. Я ведь, честно гово-
ря, обижался на тебя за эти слова, будто ты не впол-
не ценила, что мы имели с тобой, и думал, что, может
быть, ты не так сильно любишь меня, как я тебя. Но
теперь  я  осознал,  что  действительно  нельзя  остана-
вливаться, нужно идти вперед и нести свою любовь,
теплоту своего сердца, да и саму жизнь тем, кто бо-
лее всего нуждается в этом, кому сегодня эта любовь,
забота и нежность может не просто помочь жить, но
прежде  всего  просто  выжить.  Ты  открыла  мне  через
эту спасенную девочку новую ступень духа, новый уро-
вень жизни, когда ты не берешь, а главным образом от-
даешь, накопив прежде этой любви. Причем отдаешь
себя без остатка, без какой-либо выгоды, без намека
на то, чтобы получить благодарность или признатель-
ность в ответ. И это – новое для меня состояние со-
знания, новый уровень бытия, в котором растворяются
обиды и горечи, одиночество и отчаяние и зарождает-
 
 
 


ся новая жизнь и новая любовь…
А вокруг летали шмели, бабочки, пчелы, птицы, по-
ля раскрасились цветами в небесно-голубые тона, по-
всюду кипела зелень и торжествовала жизнь. Жизнь,
полная радости, любви и надежды на еще большую ра-
дость и еще большую любовь, которая ждет нас всех
впереди,  если  сегодня,  сейчас  посеять  ее  зерна  по
всей земле.
 
 
 


Document Outline

  • ОБ АВТОРЕ
  • * * *
  • Часть I.
    • Глава 1. ПЕРЕЙТИ ЧЕРЕЗ ПУСТЫНЮ
    • Глава 2. ТРЕВОЖНЫЕ ЗНАКИ
    • Глава 3. ПРАЗДНИК ЖИЗНИ
    • Глава 4. ОГНИ ДО НЕБЕС
    • Глава 5. НОЧЬ ДУШИ
  • Часть II.
    • Глава 1. КОНСТАНТИН И МАРИЯ
    • Глава 2. СТРАСТНЫЕ ДНИ НОВОГО АФОНА
    • Глава 3. ОТШЕЛЬНИК
    • Глава 4. КАВКАЗСКАЯ ПЛЕННИЦА
    • Глава 5. ЗВЕЗДОЧКА УПАЛА С НЕБЕС
    • Глава 6. СТРАШНАЯ НОЧЬ
    • Глава 7. ПОСЛЕДНЯЯ СЛУЖБА
    • Глава 8. КОЛОКОЛЬЧИК СВЯТОЙ РУСИ
    • Глава 9. ПУТЬ БЕЗ ПУТИ
    • Глава 10. ГОВОРЯЩИЙ КУСТ
    • Глава 11. ОТКРОВЕНИЯ ПУСТЫННИКА
    • Глава 12. ТАЙНА АФОНСКОГО МОЛИТВЕННИКА
    • Глава 13. СИЛА ПОЮЩЕГО СЕРДЦА
  • Часть III. ЖИЗНЬ БЕЗ ПРЕДЕЛА
    • Глава 1. ДОРОГА В НЕВЕДОМОЕ
    • Глава 2. МЕСТО СИЛЫ
    • Глава 3. МУДРОСТЬ КАМНЯ
    • Глава 4. НА ГОРАХ КАВКАЗА
    • Глава 5. ПОСЛЕДНИЙ ПРИЮТ СТРАННИКА
  • Часть IV. ДЕЛЬФАНИЯ
    • Глава 1. ТОЙ ЧУДНОЙ ОСЕНЬЮ В ГОРАХ
    • Глава 2. БОЛЬШОЙ УТРИШ
    • Глава 3. ИЛЮША
    • Глава 4. ДВА БУМАЖНЫХ КОРАБЛИКА
    • Глава 5. ДЕНЬ ЗВЕРЕЙ
    • Глава 6. ПОДАРОК НА ПРОЩАНЬЕ
    • Глава 7. ОНА ПРИДЕТ?
    • Глава 8. НОЧЬ ОТКРЫТИЙ
    • Глава 9. ВСЕЛЕННАЯ, КАК РАСПУСКАЮЩИЙСЯ ЦВЕТОК?
    • Глава 10. ОДИНОЧЕСТВО
    • Глава 11. ТРАГЕДИЯ В МОРЕ
    • Глава 12. ЗАГАДКИ НЕБА И ЗЕМЛИ
    • Глава 13. НОЧНЫЕ ВЗЛЕТЫ И ОТКРОВЕНИЯ
    • Глава 14. ЭВЕРЕСТ ЛЮБВИ
    • Глава 15. НЕПРЕРВАННЫЙ ПОЛЕТ
    • Глава 16. МИР ЛЮДЕЙ
    • Глава 17. ПРОЩАЛЬНЫЙ ТАНЕЦ ЛЮБВИ ПОД ОБЛАКАМИ
    • Глава 18. БАЛЛАДА О КОЛОКОЛЬЧИКАХ СВЯТОЙ РУСИ
    • Глава 19. ПОД СЕНЬЮ ТЫСЯЧЕЛЕТНЕГО МУДРЕЦА
    • Глава 20. ЕСЛИ ОЧЕНЬ ВЕРИТЬ
    • Глава 21. БОЛЬШЕ ЧЕМ ЛЮБОВЬ, БОЛЬШЕ ЧЕМ ЖИЗНЬ

1   ...   132   133   134   135   136   137   138   139   140

Похожие:

  Владимир Юрьевич Лермонтов Дельфания icon  Владимир Юрьевич Лермонтов Праздник навсегда!
Встреча  со  старцем,  собравшим всю  мудрость  земли,  и  полуфантастические  события,  в
  Владимир Юрьевич Лермонтов Дельфания iconМихаил Юрьевич Лермонтов Примечания к письмам Москва Книга по Требованию
Гений  в  прозе  и  поэзии,  он  также  был выдающимся драматургом, незаурядным художником
  Владимир Юрьевич Лермонтов Дельфания iconМихаил Юрьевич Лермонтов,  русский поэт (1814-1841 гг.)
«русский  Образцов Игорь Владимирович Большой  кавказ:  стратегии  примирения  и  разви- тия». наша особая признательность: 
  Владимир Юрьевич Лермонтов Дельфания icon          Научно-теоретический журнал  ученые записки университета  имени П. Ф. Лесгафта 
Лосин  Борис  Ефимович;  д п н.,  профессор  салов  Владимир  Юрьевич;  д.  мед.  н., 
  Владимир Юрьевич Лермонтов Дельфания iconФизической культуры, спорта и здоровья   имени П. Ф. Лесгафта, санкт-петербург 
Лосин  Борис  Ефимович;  д п н.,  профессор  салов  Владимир  Юрьевич;  д.  мед.  н., 
  Владимир Юрьевич Лермонтов Дельфания iconМихаил Юрьевич Лермонтов Летопись жизни и творчества М. Ю. Лермонтова
Летопись является сокращенным и переработанным вариантом книги В. А. Мануйлова «Летопись жизни и творчества М. Ю. Лермонтова» (изд....
  Владимир Юрьевич Лермонтов Дельфания iconВ. Э. Вацуро  последняя повесть лермонтова
Семенов Л. Лермонтов и Лев Толстой. М., 1914, с. 384—388; Родзевич С. Лермонтов как романист. Киев, 1914, 
  Владимир Юрьевич Лермонтов Дельфания iconРеферат на тему: М. Ю. Лермонтов
Лермонтову пришлось жить и писать в одну из самых реакционных эпох русской истории. Начало этой эпохи было ознаменовано разгромом...
  Владимир Юрьевич Лермонтов Дельфания iconMedias2010 Международная научная конференция Средиземноморского института прикладных наук
Члены Программного Комитета: Владимир Алешин, Владимир Андрюшин, Валерий Афанасьев
  Владимир Юрьевич Лермонтов Дельфания iconВладимир Владимирович Личутин  Скитальцы
Владимир Личутин впервые в сегодняшней литературе глубоко и всесторонне исследует этот
Разместите кнопку на своём сайте:
TopReferat


База данных защищена авторским правом ©topreferat.znate.ru 2012
обратиться к администрации
ТопРеферат
Главная страница