Фольклор  и фольклорные сообщества  в современной культуре




Скачать 39.87 Kb.
PDF просмотр
НазваниеФольклор  и фольклорные сообщества  в современной культуре
Дата конвертации30.12.2012
Размер39.87 Kb.
ТипДокументы
В.М. РОЗИН
Фольклор 
и фольклорные сообщества 
в современной культуре
В словаре «Культурология. ХХ век» фольклор характеризуется следую-
щим образом — «термин, первоначально относящийся к различным 
аспектам народной культуры; впоследствии стал употребляться в более 
широком значении, включающем традиционное знание, обычаи, устно-
литературные и художественные традиции определенной группы, объеди-
ненной некоторым общим фактором (или группой факторов), например, 
общностью территории, языка или этнической идентичностью». Фоль-
клор как синкретическое культурное образование, с одной стороны, про-
тивопоставляется профессиональной деятельности и искусству, с другой 
— рассматривается как источник их развития1. 
На мой взгляд, это весьма точная характеристика, однако, предназна-
ченная именно для первой ориентировки в интересующем нас предмете. 
Если же говорить о научном осмыслении фольклора, то стоит обратить 
внимание на две проблемы. Первая — когда собственно фольклор появил-
ся: в древнем мире (первые фольклористы, как известно, искали в фоль-
клоре отражение национальной старины и «устоев»), начиная с середины 
XIX века, когда Томсон ввел в оборот этот термин для обозначения мате-
риалов по старинной народной поэзии, обрядам и верованиям, или только 
в ХХ столетии, где стала складываться особая культурная практика (на-
учное изучение фольклора, проведение фольклорных фестивалей, подде-
ржка фольклорных коллективов и групп, создание фольклорных центров 
и музеев)? Если посмотреть на название докладов нашей конференции 
«Фольклор малых социальных групп: традиции и современность», то лег-
ко заметить все три точки зрения. Вторая проблема — как все же задать 
фольклор научно как идеальный объект? Конечно, трактовка фольклора 
в качестве синкретического образования схватывает какие-то сущност-
ные его особенности, но хотелось бы понять это явление и на основе более 
строгого дискурса, например, культурологического или социокультурно-
го. Рассмотрим сначала один модельный пример (модельный в том смыс-
ле, что он специально реконструирован).
Известно, что народные сказки и свадебные песни относят к фоль-
клору. Известно также, что сюжеты многих из них пришли из глубокой 
древности. Как показывает культурологическая реконструкция, один из 
таких сюжетов связан с важным представлением архаической культуры, 
в соответствии с которым брачные отношения понимались как охота (в 
брачных ритуалах жених отождествлялся с охотником — стрелком из 
лука, невеста — с дичью, фаллос — со стрелой, женское лоно (вульва) 
— с раной (и целью). Судя по археологическим изысканиям и фольклор-
ным исследованиям, это представление сложилось уже к концу палео-
лита. Первая иллюстрация, которую здесь можно вспомнить и самому, 
103

— сказка о царевне-лягушке. Ивану-царевичу нужно жениться, а он идет 
в чисто-поле и стреляет из лука; стрелу подбирает лягушка, которая ста-
новится невестой царевича. 
Этим отношениям посвятила специальное исследование российский 
культуролог Н. Ерофеева2. (Идущие дальше иллюстрации к тексту мы 
взяли из ее неопубликованной статьи «Попытка дешифровки некоторых 
устойчивых мотивов петроглифов из разных регионов в свете структур-
ной типологии».) Она приводит, в частности, такой текст из русской сва-
дебной лирики:
На гори-то соболя убил,
Под горою лисицу убил,
В тихой заводи утицу,
На песочке лебедушку,
В терему-то красну девицу-душу,
Настасью Егоровну.
Сера утица — кушанье мое,
А белая лебедушка — забава моя,
Да Настасья — невеста моя.
«Чрезвычайно трудно, — пишет Ерофеева, — понять, где кончается 
“охота” и начинается “свадьба”. Так, в колядовом репертуаре славян ши-
роко распространена сюжетная ситуация, в которой “молодец охотится за 
ланью (серной, куницей, лисицей), которая оказывается девицей”. В вос-
точно-романской эпической песне “Иоргован и дикая дева из-под камня” 
герой едет охотиться непосредственно на дикую деву:
Охотиться едет на легких птиц,
Свататься едет к девушкам милым...»
В петроглифах из Тиу (Африка), датируемых поздним палеолитом, 
«охотящийся на зверей мужчина соединен особой нитью или даже поло-
вым органом с женщиной». В Казахстане найдены петроглифы, на ко-
торых изображен стрелок из лука с подчеркнутым детородным органом, 
женщина, в которую целится охотник, и группа животных. В Монголии 
тот же сюжет: охотник, горный козел и женщины в эротической позе. 
Стрела лука нацелена в женщину. На армянских петроглифах в отличие 
от монгольских рисунков охотник целится не в женщину, а в животное. 
Симптоматично, что в двух случаях из трех стрела направлена в область 
гениталий самки животного.
Н. Ерофеева приводит и лингвистические соображения. Так, в тюрк-
ских языках:
АТА — самец, отец, AT— стрелять;
AHA — самка, мать, АН — дичь.
Вряд ли случайно и корневое сходство понятий «охота» и «похоть». 
В самых разных уголках земного шара в петроглифах можно выделить 
устойчивую композицию — стрела, направленная в промежность женщи-
ны, стоящей в эротической позе. Нередко мужской орган (фаллос) изобра-
жен в форме стрелы. В русской свадебной лирике эта «громовая стрела» 
метит
…В серединное окошечко, на тесовую кроватушку,
На перинную периночку...
Да под соболино тепло одеялышко.
104

После попадания в «цель» такой стрелы невеста сетует о потере девичества:
Уж прострелила да громова стрела
Уж мою-то грудь белую.
Уж и не наладиться мне, да красной девушке,
Против старого да против прежнего,
Против прежнего да против девичьего.
Попробуем теперь понять смысл этих отождествлений. Не потому ли 
брачные отношения понимаются как охота, что архаическое сознание 
анимистическое, то есть души для людей этой культуры выступают как 
основная и даже непосредственная реальность? Представление о душе у 
примитивных обществ (а они до сих пор находятся на стадии развития, 
соответствующей архаической культуре) примерно следующее. Душа — 
это тонкий, невещественный человеческий образ, по своей природе не-
что вроде пара, воздуха или тени. Некоторые племена, отмечает классик 
культурологии Э. Тейлор, «наделяют душой все существующее, даже рис 
имеет у даяков свою душу». В соответствии с архаическими представле-
ниями, душа — это легкое, подвижное, неуничтожимое, неумирающее 
существо (самое главное в человеке, животном, растении), которое обита-
ет в собственном жилище (теле), но может и менять свой дом, переходя 
из одного места в другое3.
Как же сложилось подобное представление? Естественно, что никаких 
научных представлений у архаического человека не было, они возникли 
много тысячелетий спустя. Даже простейшие с современной точки зрения 
явления представляли для древних проблему, они могли разрешать ее 
только на основе тех средств и представлений, которые им были доступ-
ны. Одной из таких проблем могла быть следующая. Архаический чело-
век постоянно сталкивался с явлениями смерти, сновидений, обморока. 
Что они означали для всего коллектива, как в этих случаях нужно было 
действовать и поступать? Вопросы эти, несомненно, были жизненно акту-
альными. Внешне сон, обморок и смерть похожи друг на друга, но, как 
мы сегодня понимаем, действия людей в каждом случае должны быть 
различны. 
Этнографические и культурологические исследования показывают, 
что эта ситуация была разрешена, когда сформировалось представление о 
«душе», которая может существовать в теле человека как в материальной 
оболочке, выходить из тела и снова входить в него. В свете этих представ-
лений смерть это ситуация, когда душа навсегда покидает собственное 
тело, уходит из него, обморок — временный выход души из тела (затем, 
когда душа возвращается, человек приходит в себя), сновидения — по-
явление в теле человека чужой души. Важно, что подобные представле-
ния подсказывают, что нужно делать в каждом случае: мертвого будить 
или лечить бесполезно, зато душу умершего можно провожать в другую 
жизнь (хоронить), в то же время спящего или потерявшего сознание мож-
но будить, чужую душу можно прогнать, а свою привлечь назад, помогая 
тем самым человеку очнуться от обморока и т. д. Во всех случаях, пишет 
Э. Тейлор, где мы говорим, что человек был болен и выздоровел, туземец 
и древний человек говорят, что он «умер и вернулся». Другое верование 
у тех же австралийцев объясняет состояние людей, лежащих в летаргии: 
«Их души отправились к берегам реки смерти, но не были там приняты и 
105

вернулись оживить снова их тела. Туземцы Фиджи говорят, что если кто-
нибудь умрет или упадет в обморок, его душа может вернуться на зов»4.  
 
 
Наблюдается представление о душе как легком, подвижном, неунич-
тожимом, неумирающем существе, обитающем в материальной оболочке 
(теле, предмете, рисунке, маске), могущем выходить из нее или входить в 
новые оболочки, которое со временем становится самостоятельным пред-
метом. Так, души заговаривают, уговаривают, призывают, ей приносят 
дары и еду (жертву), предоставляют убежище (святилище, могилу, ри-
сунок). Можно предположить, что с определенного момента развития ар-
хаической культуры представления о душе становятся ведущими, с их 
помощью осознаются и осмысляются все прочие явления и переживания, 
наблюдаемые архаическим человеком. Например, часто наблюдаемое вне-
шнее сходство детей и их родителей, зависимость одних поколений от 
других, наличие в племени тесных родственных связей, соблюдение все-
ми членами коллектива одинаковых правил и табу осознается как про-
исхождение всех душ племени от одной исходной души (человека или 
животного) родоначальника племени, культурного героя, тотема, другой 
вариант — как переход душ от умерших к родившимся. Поскольку души 
неуничтожимы, постоянно поддерживается их родственная связь с исход-
ной душой, и все души оказываются в тесном родстве друг с другом.
Однако ряд наблюдаемых явлений для архаического человека было 
понять довольно трудно. Что такое, например, рождение человека, от-
куда в теле матери появляется новая душа? Почему тяжело раненное 
животное или человек умирает, что заставляет их душу покинуть раньше 
срока тело? Как к беременной женщине приходит новая душа? Архаичес-
кий человек, объяснявший все анимистически, мог, например, отвечать 
так: от предка, родоначальника племени. Каким образом тот посылает 
ее? «Выстреливает» посредством отца ребенка. 
В этом смысле брачные отношения — не что иное, как охота: отец 
— это охотник, а невеста (жена) — дичь; именно в результате брачных 
отношений (охоты) новая душа из дома предка переходит в тело матери. 
Сходное убеждение: после смерти животного или человека душа возвра-
щается к роду, предку племени. Кто ее туда перегоняет? Охотник. Где 
она появится снова? В теле младенца, детеныша животного. На барельефе 
саркофага, найденного в Югославии, изображены: древо жизни, на вет-
вях которого, очевидно, нарисованы кружочками души, рядом стрелок, 
прицеливающийся из лука в гениталии женщины с ребенком на руках 
(судя по нашей интерпретации, это отец ребенка). Слева от этой сцены 
нарисован охотник на лошади, поражающий копьем гениталии оленя.
Теперь ясно также, почему для архаического человека первое половое 
общение и женщина в целом часто — табу. Первое половое общение ви-
делось как охота, заканчивающаяся ранением, что понималось как хотя 
и временное, но все же изгнание души из тела невесты (это было опасно 
и хотелось этого избежать); охота и война требовали сил для воздействия 
на души животных и врагов, поэтому нельзя было их расходовать на 
брачные отношения и т. д.
Рассмотренный здесь сценарий любовных отношений как охоты очень 
важен для понимания того, как в архаической культуре складывались 
предпосылки любви. Этот сценарий задавал две важные особенности по-
106

ведения людей, принадлежащих разным полам. Первая — такое пове-
дение насыщалось сакральным смыслом (за ухаживанием и брачными 
отношениями виделись важные процессы жизни рода: переходы душ от 
тотема в тела людей и животных и наоборот, магические действия — уха-
живание и соитие, способствующие таким метаморфозам). Вторая — лю-
бовные отношения по форме превращались в особый вид игры или состя-
зания. Последнее предполагало, что влюбленный должен преследовать, 
побеждать свою суженую, а она должна убегать, скрываться, бороться, 
чтобы, в конце концов, отдаться любимому.
Однако когда и как на основе этих архаических дискурсов сложились 
соответствующие сказки и свадебные песни? Ну, вероятно, в последую-
щих культурах, не исключая культуры нового времени. Примерно извес-
тны и условия становления таких культурных образований. Это наличие 
досуга, а также групповое творчество и общение. Но что, спрашивается, 
интересовало сказителей и участников народных посиделок и свадеб, ког-
да они заново осваивали древние и, как правило, мало понятные сюжеты 
типа «брачные отношения — охота»? Думаю, во-первых, архетипические 
отношения, которые все же «прочитывались» в этих текстах. Например, 
прочитывались превращения, которые происходят с молодыми людьми, 
вступающими в брак. Прочитывались традиция и ритуал ухаживания и 
вступления в брак. Во-вторых, данный сюжет предоставлял большие воз-
можности для художественного творчества и игры, то есть собственного 
сочинения и разыгрывания в коллективе. В результате из мало понятно-
го текста он превращался в интересный и понятный материал. Что, ес-
тественно, предполагало изменения и трансформации исходного сюжета. 
Меняется реальность (не серьезное, а игра и искусство), меняется жанр 
(не культурный ритуал, а сказка и свадебная песня), меняются ряд ситу-
аций, образов и персонажей. 
С теоретической точки зрения, здесь стоит коснуться двух тем. Куль-
турологическая тема — различение процессов «воспроизводства культу-
ры» и «возобновления культуры»
. В рамках воспроизводства культуры 
игнорируются все различия условий, и ставится задача точного повто-
рения вновь и вновь всех культурных реалий. Напротив, возобновление 
культуры — это реакция на изменившиеся условия, на новые возможнос-
ти. Да, культурные реалии воссоздаются, но заново, иначе, в других ус-
ловиях. Возобновление культуры — это возможность длить культурную 
жизнь, хотя многое изменилось и препятствует. И брачные отношения 
имеют другой смысл, и другие ритуалы, и древние тексты непонятны, но 
если сменить реальность и жанр и творчески переосмыслить эти тексты, 
создав на их основе новые «произведения», то появляется возможность не 
только длить брачные отношения, но и возобновлять их как культурное 
явление. 
Социокультурная тема — групповое творчество и общение высту-
пают условием возобновления культуры. В сфере досуга и творчества 
социальная группа — это не просто группа, но общество, сообщество, 
собрание личностей, общение
. Если, например, в производстве группа, 
коллектив выступают как организованное целое, где каждый индивид 
выполняет определенную роль, то в сфере досуга и творчества люди об-
щаются, реализуют себя, играют. И здесь есть целое, но иное, например, 
участники общей игры или совместного действа, художники и зрители, 
107

сообщество лиц, охваченных сходными переживаниями, эмоциями, твор-
чеством. Собственно говоря, возобновление культуры идет именно через 
такие сообщества, посредством их. И понятно почему. Изменение условий 
и возможностей осознаются, прежде всего, культурными сообществами, 
которые и выступают агентами трансформаций и обновления культуры. 
Одновременно понятно и другое: каждое культурное сообщество уни-
кально, как оно устанавливается и длит культурную жизнь, зависит от 
многих обстоятельств, поэтому существует бесчисленное количество ва-
риантов возобновления культуры. Тем не менее, «логика» творчества и 
общения в данном случае определяется не столько особенностями сложив-
шихся структур (языка, традиций, ритуалов, институтов, социальных 
практик), сколько именно природой сообщества, творчества, общения. 
Но почему все-таки о фольклоре заговорили не раньше середины XIX 
века? Потому, что только в этот период начинается осознание процессов 
воспроизводства и возобновления культуры. В свою очередь для этого 
потребовались специальные средства, в частности, стали складываться 
«фольклорные концептуализации» и «фольклорный дискурс» (они при-
надлежат второй позиции). К ним я отношу различные концепции фоль-
клора и способы его изучения. Теперь былины, сказки, песни, частуш-
ки, пословицы, поговорки не просто собираются и классифицируются, но 
и подвергаются специальной реконструкции: за ними ищут проявление 
«народного творчества», отражение «национальной старины и духа». Со 
временем фольклорные концептуализации и дискурсы умножаются как 
за счет расширения фольклорного материала, так и способов реконструк-
ции (сегодня, например, за фольклорным материалом реконструируют 
творчество субкультур, групп и сообществ или непрофессиональное ис-
кусство). 
В ХХ столетии формируется и социальная «практика фольклора». Она 
кроме изучения фольклора включает фольклорные фестивали и выставки, 
культурные мероприятия, направленные на поддержку и развитие фоль-
клорных коллективов и групп, освещение в СМИ, создание фольклорных 
центров и музеев и т. п. Понятно, что практика фольклора невозможна 
без фольклорных концептуализаций и фольклорных дискурсов. 
Стоит обратить внимание на то, что за различными концептуализа-
циями фольклора стоят современные социальные практики, такие как 
политика, идеология, образование, практики развития искусства и куль-
туры и другие. Действительно, присмотримся, например, к трактовкам 
фольклора как источника народной культуры или национального духа. 
Нетрудно заметить, что они обусловлены интересами указанных практик. 
На основе соответствующих реконструкций фольклора их представители 
стремятся обосновать и частично обновить практикуемые в этих практи-
ках способы идентификации личности и сообществ в культуре. Но если 
это так, то напрашивается следующая гипотеза: фольклор складывается 
на пересечении двух основных процессов — возобновления культуры и 
современных социальных практик, использующих первый процесс в сво-
их целях. С одной стороны, это все тот же процесс возобновления культу-
ры, с другой — эксплуатация его для решения политических, идеологи-
ческих, образовательных, искусствоведческих и других проблем. 
Интересно наблюдать, как зарождается новое направление фолькло-
ра. В Измайловском парке уже много лет по субботам и воскресениям, а 
108

также в праздники собираются группы пенсионеров и пожилых людей, 
которые поют русские народные и советские песни. Отдельно собираются 
группы, где поют частушки и танцуют. По нашей классификации — это 
не фольклор, а феномен возобновления культуры. Налицо как продол-
жение художественной традиции, так и ее трансформация. В каждой ус-
тойчивой группе имеются лидеры (иногда это бывшие профессионалы), 
складывается свой репертуар, свои способы исполнения и переживания. 
Различаются и аудитории слушателей, причем некоторые слушатели пе-
риодически присоединяются к исполнителям. Поскольку это не професси-
ональное творчество, а скорее образ жизни и отдых, пение и исполнение 
здесь очень сильно зависит от настроения участников, сезона, погоды, 
состава группы. 
Этот феномен может стать фольклором, если, во-первых, его сделают 
предметом истолкования и изучения (что уже начинает происходить), во-
вторых, будет включен в фольклорную практику. Действительно, ведь на 
измайловские группы можно взглянуть «по-фольклорному»: например, 
здесь мы видим, как русская народная и массовая советская песня и 
частушка продолжают свою жизнь в творчестве россиян, большая часть 
жизни которых прошла при советской власти, как эта песня выражает 
их чаянья и устремления, как, реализуя себя в творчестве, эти группы 
и сообщества, переосмысляют и перевоссоздают песню и частушку, адап-
тируя их к современной жизни. То есть в этом случае будет развернут 
фольклорный дискурс. 
Но если измайловские группы обратят на себя внимание фольклорис-
тов и прессы (что отчасти уже произошло), будут приглашены на фоль-
клорные фестивали, получат поддержку со стороны управления культуры 
Москвы и т. д. и т. п., то в этом случае можно будет говорить о становле-
нии полноценного феномена фольклора. В рамках фольклорной практики 
измайловские группы получат новый стимул и тенденции развития, пос-
кольку смогут сравнить свое творчество с творчеством других фольклор-
ных сообществ и по-новому увидеть и организовать свою деятельность. 
В заключение стоит отметить, что возобновлению культуры способс-
твует не только фольклор. Ту же роль, но иначе выполняет философия, 
наука, искусство, эзотерика, отдельные сообщества и личности. Но толь-
ко в том случае, если они живут творчеством, которое, если оно подлин-
ное, неотъемлемо от современности, ее проблем и вызовов.
Примечания
1 Фольклор. Культурология. ХХ век: Словарь. СПб., 1997.
Ерофеева Н. Лук // Мифы народов мира. М.; Л., 1982.
Тейлор Э. Первобытная культура. М., 1939. С. 266—290.
4 Там же. Стр. 270.


Похожие:

Фольклор  и фольклорные сообщества  в современной культуре iconВ статье осмысливается обращение русского философа и публициста И. А. Ильина к 
Мифология,  фольклор,  архаический  фольклор,  классический  фольклор,  пословица, 
Фольклор  и фольклорные сообщества  в современной культуре iconГородской  фольклор,  комитет  по  культуре,  конференция,  массовая  культура,  пгу  им. М. В. Ломоносова,  постфольклор,  программа  «Культура  Русского  Севера (2006-2009)», Русский  Север,  театр «Братыня», традиционная культура, традиция, фольклор, фольклорный контекст, этнография.
Аннотация: В статье изложены ключевые положения конференции, состоявшейся в г. Архангельске в 
Фольклор  и фольклорные сообщества  в современной культуре icon  Фольклор   и литературные   памятники   Азербайджана
Сборник «Божественные слова» как нельзя лучше отражает фольклор и древние памятники 
Фольклор  и фольклорные сообщества  в современной культуре iconКраткое содержание проекта Проект «Весна в жизни природного сообщества»
Проект «Весна в жизни природного сообщества» включает три этапа: теоретический изучение раздела «Природные сообщества»; практический...
Фольклор  и фольклорные сообщества  в современной культуре iconОглавление
Простота – ключ к нашему символу, он отражает доступность нашего сообщества. И члены Сообщества легко понимают значение и отношения,...
Фольклор  и фольклорные сообщества  в современной культуре iconАнализ. Дискуссии 4(96) Выходит 6 раз в год
Виктория мерзлякова. Альтернативные модели успешности   в современной культуре: дауншифтинг 
Фольклор  и фольклорные сообщества  в современной культуре iconОсновные понятия. Фольклор
Знать: что такое «фольклор», жанры фольклора, особенности былин, русской народной сказки, художников-иллюстраторов, былинных богатырей,...
Фольклор  и фольклорные сообщества  в современной культуре iconПрограмма осуществляется Фондом Михаила Прохорова Собеседование и занятия проводятся Фондом «про арте»
Программа предназначена для журналистов от 20 до 30 лет из Москвы, Санкт-Петербурга и регионов европейской части России, пишущих...
Фольклор  и фольклорные сообщества  в современной культуре iconЛюдмила Рязанова Феномен “звезды” в современной массовой культуре людмила рязанова, êàíäèäàò ôèëîñîôñêèõ íàóê, ñòàðøèé íà
...
Фольклор  и фольклорные сообщества  в современной культуре iconНеизданные фольклорные записи С. А. Ананьина 
Большой  удачей    воронежских  фольклористов  является  обнаружение    неизвестных 
Разместите кнопку на своём сайте:
TopReferat


База данных защищена авторским правом ©topreferat.znate.ru 2012
обратиться к администрации
ТопРеферат
Главная страница