Ономастика и. Н. Апоненко (Днепропетровск)




Скачать 63.68 Kb.
PDF просмотр
НазваниеОномастика и. Н. Апоненко (Днепропетровск)
Дата конвертации01.10.2012
Размер63.68 Kb.
ТипДокументы
ОНОМАСТИКА
И. Н. Апоненко (Днепропетровск)
УДК 811.161.1’373.23+821.161.1-343
ОНИМИЯ КАК ПРИЗНАК ЖАНРА СКАЗКИ
Реферат. В статье представлен анализ собственных имен в
разных жанрах фольклора и литературной сказке. Обосновываются
способы выявления специфики сказочных онимов на уровне народного
и литературного сказочного текста.
Ключевые слова: собственное имя, антропоним, функции,
фольклор, сказка, жанр, интертекстуальность.
В конце ХХ века ученые (Н. С. Колесник [7, 8], А. Т. Хроленко
[20] и др.) начали выделять два направления исследований в области
ономастики художественного текста: ономастика художественной лите-
ратуры и фольклорная ономастика, хотя последняя еще находится на
стадии становления.
Как утверждает Н. С. Колесник, “имена в литературно-художе-
ственном тексте можно исследовать в творчестве определенного авто-
ра или группы авторов, объединенных временным отрезком, а фольк-
лорная ономастика исследует собственные имена в определенном жан-
ре” [9, с. 16]. Поэтому в данной статье будут рассматриваться собствен-
ные имена (СИ) в жанре русской сказки.
Жанр сказки не является сугубо фольклорным, он представлен и
в художественной литературе. Однако так же, как между фольклором и
художественной литературой существует временная зависимость и пос-
ледовательность, так же эта зависимость существует и между народной
сказкой и сказкой литературной. Следовательно, можно говорить о пре-
емственности, о развитии литературной сказки на основе народной, так
как формирование литературной сказки связано с новой жизнью фоль-
клорного вида, с функционированием архаической формы в иной
культурно-исторической системе.
Литературная сказка многое переняла от фольклора, народной
сказки, она вобрала в себя, например, систему образов, структуру по-
 Вып.11,  2007 г.
   7

И. Н. Апоненко
строения композиции сказки и многое другое, в том числе и собствен-
ные имена. Это позволяет выделить в отдельную группу “сказочную”
онимию, обладающую своей спецификой, отличной от других жанров,
и соединяющую в себе как народные, так и индивидуально-авторские
черты именования героев.
Только уяснив специфические черты устного народного творче-
ства, частью которого является фольклорная сказка, можно понять ее
своеобразие. Сказка занимает особое место в системе фольклорных
жанров, являясь словесно-драматическим видом образно-поэтичес-
кой структуры, объединяющим несколько жанров, типовой идейно-
структурной моделью, способной воспроизвести любую жизненную
установку. Поэтому, в первую очередь, следует определить специ-
фику онимов именно в народно-сказочном тексте в отличие от дру-
гих фольклорных жанров: прозаических форм эпоса (былин и исто-
рических песен), песен и малых форм фольклора (пословиц, пого-
ворок и загадок).
I. Взаимоотношение былины и сказки интересовало многих уче-
ных, однако вопросы жанра для них не имели актуального значения. В
этих работах сказка и былина объединяются общностью происхожде-
ния. Так, у Ф. И. Буслаева, теоретика эпоса, нет сомнений в том, что
сказка пошла от былины [3, с. 310]. На диаметрально противополож-
ной точке зрения стоял теоретик сказки А. Н. Афанасьев. Для него пер-
вична не былина, а именно сказка. По его мнению, сказка – древней-
ший миф, и от сказки пошли уже и былина, и легенда. Таким образом,
утверждается субстанциональное единство сказки и былины: они раз-
ные ступени исторического развития.
По нашему мнению, сказка и былина произошли от одного пер-
воисточника – мифа, однако каждый жанр эволюционировал по-свое-
му, при этом сохранилась генетическая зависимость жанров в “ис-
пользовании мифов первобытных народов” [17, с. 117]. При такой
родственной взаимосвязи сказки и былины используют одинаковый
материал: сюжеты, мотивы, в том числе СИ. Хотя в отдельных слу-
чаях можно говорить о том, что сказка “пошла от былины”, напри-
мер, сказка об Илье и Соловье-разбойнике [2, II, № 308], сказка о
Василии Буслаевиче [2, II, № 311] и др. Но это частный случай за-
имствования сюжета (в том числе ономастического пространства)
из репертуара героического эпоса, который нельзя считать законом
происхождения сказки от былин [17, с. 117].
Поэтический замысел былин требовал не конкретной историчес-
кой достоверности, детализации фактов и эпизодов, а широких обоб-
щений. Поэтому СИ русского эпоса не применимы к одному персона-
жу, так как создатели былин имели в виду не только индивидуальные
8
                 Восточноукраинский лингвистический сборник

Онимия как признак жанра сказки
черты, метко очерченные именем, а и типичное содержание подобных
характеров [10, с. 8].
В русском эпосе сохранились исторические имена, соответствую-
щие определенной эпохе, известные русскому народу. Это такие, как Петр I,
Иван Грозный, Мамай, Наполеон и другие “единичные” понятия эпоса.
Исследователь русского эпоса Т. Н. Кондратьева выделяет сле-
дующие типы “единичных” понятий: образы действительно существую-
щих исторических лиц, исторические имена (Владимир-князь, Кончак,
Мамай и др.); образы исторических личностей, чьи имена в своей эти-
мологии заключают оценку (Ставр, Алеша Попович); образы мифоло-
гических героев (Микула Селянович, Марина) [10, с. 11].
СИ, четко соотносимые со временем и историей, широко пред-
ставлены в исторических песнях и былинах. Так, среди СИ “единич-
ных” понятий выделяются общеизвестные имена (Петр I, Иван Гроз-
ный и т. п.) и имена, известность которых ограничена пределами опре-
деленной сферы общественной жизни или территории. Имена же от-
дельных личностей позабыты эпосом или приняли новую этимологизи-
рованную форму.
Становясь элементом художественной формы произведения, СИ
реализует семантико-экспрессивные свойства, всесторонне раскрывая
свои потенциальные возможности.
При анализе русского эпоса Т. Н. Кондратьева обращает внима-
ние на роль исторических имен в структуре текста и выделяет следую-
щие их функции: 1) номинативность – как основное свойство собствен-
ного имени с развитием метонимического переноса; 2) использование
собственных имен в качестве метафоры и сравнения; 3) употребление
исторических собственных имен в местоименной роли [10, с. 11].
СИ в русском эпосе характеризуются не только своеобразием
выполняемых функций, но и особыми структурными типами, а в ряде
случаев – особой семантикой.
Изучение структурных особенностей СИ русского эпоса позво-
ляет выделить следующие модели:
1. Одночленные СИ:
1.1.личное имя: Святогор, Колыван, Самсон, Любава и др.;
1.2. прозвище: Идолище, Шкурлак и т. д.
2. Двучленные:
2.1. имя+отчество: Дюк Степанович, Анофрей Степанович, Доб-
рыня  Никитич;
2.2. имя+отчество, созданные в результате повтора корневой ос-
новы: Бутеян Бутеянович, Волот Волотович и т. п.
2.3. имя+прозвище: Илья Муромец, Михайло Потык, Микула
Селянинович, Данила Ловчанин и под.
 Вып.11,  2007 г.
   9

И. Н. Апоненко
Таким образом, можно сделать вывод, что эпическое СИ – это
своего рода сокровищница исторических фактов прошлого, оно фик-
сирует различные способы именования героев, однако характерной чер-
той является употребление только личного имени и имени с прозвищем.
Собственные имена эпоса – художественное средство, сложив-
шееся в результате развития языковой категории, отразившей эпоху ис-
пользования характеризующих наименований [10, с. 153]. С именами
собственными связано представление об известном деянии, о черте ха-
рактера, хорошей или плохой, могущей быть примером подражания или
предметом осуждения, благодаря чему “эпические имена превратились
в устойчивый арсенал “крылатых” слов” [10, с. 159].
II. Пословицы, поговорки и загадки исследователи относят к так
называемым малым жанрам фольклора, однако “малая форма” часто
заключает в себе глубокий внутренний смысл и является итогом дли-
тельного развития: веками преобразуя действительность и наблюдая ее,
народ отразил в своем сознании многие важнейшие особенности раз-
вития природы, общества, человеческого духа.
В пословице “относительно длинный рассказ все сжимается и
сжимается благодаря тому, что все остальное, необходимое для объяс-
нения выражения, сделавшегося пословицей, содержится у нас в мыс-
ли и может быть восстановлено” [5, с. 16]. Таким образом, по посло-
вицам можно восстановить развернутый рассказ о людях, которым были
свойственны определенные признаки и качества, и о событиях, закреп-
ленных временем и сохраненных в сознании людей.
Являясь художественным образом пословицы, СИ так же, как и
все компоненты пословицы, испытывает процесс “сгущения”
(А. А. Потебня) и, подчиняясь в своем изменении законам семантики,
переходит от конкретного к общему и абстрактному понятию. В связи с
постоянной тенденцией СИ изменять понятия, по мнению Т. Н. Кондра-
тьевой, можно выделить четыре группы СИ, выражающих в послови-
цах, поговорках и загадках единичное понятие:
1. СИ, закрепленные в веках в качестве названий государств, горо-
дов, битв, дат и т .д. (Москва, Россия, Волга, Сибирь, Днепр) [9, с. 118].
2. Имена собственные как названия лиц, живущих в определен-
ное время, например: Пали друзья Мамая – падет и Мамай; Пришел
Гитлер в гости, да растерял кости. Многие пословицы этого типа ха-
рактеризуются тем, что в центре их стоит имя, ставшее источником по-
нятия благодаря своей эмоциональности: “имя Тит обозначает лентяя,
Маланья – глуповатую легкомысленную женщину, Вавила – суеверно-
го, робкого человека и т. д.” [9, с. 119]. Е. С. Отин пишет, что “утрачи-
вая связь с паремией и функционируя самостоятельно, антропонимные
компоненты пословиц и поговорок постепенно теряли смысловую связь
10
                 Восточноукраинский лингвистический сборник

Онимия как признак жанра сказки
с паремическими контекстами, сберегая, однако, приобретенную в них
экспрессию и дополнительные семантические наслоения” [15, с. 128].
К таким коннотативным антропонимам он относит, например, следую-
щие СИ: Фома и Ерема – широко используемые в восточнославянской
фразеологии обозначения людей, не пользующихся уважением
[15, с. 128], Вавило – со значением “неуклюжий, нескладный, нерасто-
ропный человек” [15, с. 130] Т. Н. Кондратьева считает, что этим “по-
словицам предшествовали притчи или сказки, образами которых были
люди, носящие это имя” [9, с. 119].
3. Имена собственные, относящиеся к мифам, к образам язычес-
кой или христианской религии. Пословица, поговорка, загадка как ре-
зультат сжимания более развернутого произведения создавались в от-
даленные незапамятные времена из произведений народного творчества.
В результате этого происходило превращение ритуальных песен в по-
словицу, а затем в загадку. В центре такого рода произведений – язы-
ческие божества Иван Купала, Ярило, Кикимора, Кащей и др. [9, с. 123].
4. Имена собственные как образы художественного произведе-
ния, придуманные для данного контекста. В этом случае СИ включают в
себя семантику нарицательного, но приспосабливаются с внешней сто-
роны к имени собственному, единичному понятию. Такие имена назы-
вают характерные особенности его носителя. В древних загадках имена
напоминают нарицательные, так как образованы от общих понятий:
Выходила Мышарея из пешшереи,
Спрашивала у Кукарея:
– Где Кукарей, ваш Кысарей?
Имена Мышарея, Кысарей, Кукарей соотносимы с нарицательными
“мышь”, “кыса” (кошка) и с междометием “ку-ка-ре-ку” [9, с. 130].
СИ пословиц, поговорок и загадок доносят до нас не только само
имя в его единичности, но и глубокое понимание имени народом. Как
пишет Т. Н. Кондратьева, “в живом развитии значение собственных имен
необычайно динамично, и чуть ли не в каждом контексте они приобре-
тают новые оттенки, так как в языке содержится бесконечно большее
число понятий, чем слов. Отсюда – гибкость собственных имен, спо-
собность служить образом” [9, с. 131].
Что касается структурных особенностей онимов в пословицах,
поговорках и загадках, то в них СИ представлены в основном в форме
одного личного имени: Добр Мартын, коли есть алтын; Князю княги-
ня, крестьянину Марина, а всякому своя Катерина; Стоит Афанасий
лычком подпоясан (Сноп).
Двучленная форма (имя+приложение) встречается в пословицах
и поговорках, которые характеризуют народные обычаи, часто приуро-
ченные к сельской жизни, к определенной дате в календаре:
 Вып.11,  2007 г.
   11

И. Н. Апоненко
8 апреля: Редивон-ледолом, – ревучие воды.
25 апреля: Марк-ключник больных отпаивает березовым со-
ком и др.
Функциональные характеристики СИ в пословицах, поговорках,
загадках довольно часто связываются с местоименностью, а отсюда само
имя может приобретать свойство соотнесенности, указательности: Аба-
кум – не кум: своей бражкой отпотчует; Этот – не кум: своей бражкой
отпотчует  [9, с. 179].
В пословицах СИ используются также для рифмы, однако эти
имена указывают, но не называют, т. е. они находятся вне конкретной
семантики: Хороша Параша (Маша), да не наша; Ни Маша, ни Гриша;
Ни туда, ни сюда Фетинья [9, с. 173]. Очень часто такая рифма может
создаваться на основе аллитерации: Не всякому по Якову; Наш Сила
двух осилил; Вставай Архип, петух охрип и т.д.
Довольно трудно бывает определить, происходит ли пословица
(поговорка, загадка) от какого-нибудь обряда, рассказа, легенды, сказ-
ки, или в ее основу положено событие из жизни какой-либо историчес-
кой личности. Так, по мнению Т. Н. Кондратьевой, сказки, притчи, бас-
ни дали пословицы, в которых можно еще обнаружить какие-то наибо-
лее типические черты героев. Например: Людской Семен, как лук, зе-
лен, а наш Семен в грязи завален; Умен, как дед Семен: насад продал,
да гусли купил [9, с. 155].
Наименование, например, вымышленного персонажа Баба-Яга,
по утверждению Кондратьевой, в пословицах и загадках взято из ска-
зок в соответствующей метафоризации:
Баба-Яга – вилами нога
Весь мир кормит,
А сама голодна (Соха) [9, с. 156].
Лубок (лубочная картинка, которая обычно сопровождалась стихот-
ворным текстом) издавна считался одной из форм народного творче-
ства, который питал малые формы фольклора. Через лубок в посло-
вицы и поговорки проникали СИ из сказочных текстов. Существует,
например, народная сказка о каком-то герое. Сказка записана на
лубке, затем ее сюжет заимствуется пословицей. Но, например, лу-
бочная сказка «О семи Симеонах, родных братьях», которая зафик-
сирована и А. Н. Афанасьевым в разных вариантах [2, №№ 145, 146,
147, 561], перешла не в пословицу, а в загадку: Семь Семионов,
одна Матрена (песты, ступа в мельнице).
В устном народном творчестве широко представлены СИ, в кото-
рых сосредотачивается отклик на эмоциональное воздействие и содер-
жится постоянная эмоциональная оценка. В пословицах, поговорках и
загадках СИ – опорное слово, квинтэссенция сжатого рассказа, вывод
12
                 Восточноукраинский лингвистический сборник

Онимия как признак жанра сказки
и обобщение, за счет которых создается образ, впитавший в себя все
наиболее существенные качества.
III. Еще один жанр фольклора, так или иначе связанный со сказка-
ми, –  песни. Трудность характеристики песен состоит в том, что это –
материал, в котором нет, казалось бы, моментов устойчивых и определен-
ных. В других жанрах фольклора (исторических песнях, былинах и даже
сказках и пословицах) можно по тематике “нащупать” их историческую и
социальную сущность, которой также обладают и СИ, а “субъективность
песен придает им нередко видимость вневременности” [5, с. 255].
Исходя из этого постулата, можно предположить, что именно “вне-
временность” обусловила использование общенародной системы име-
нования в песнях.
Н. С. Колесник, исследуя антропонимикон украинских обрядо-
вых песен, убедительно доказывает, что “фольклорный именник (…)
является правдивым отражением народно-разговорного именника…
Большая часть упомянутых имен [в песнях] – это наиболее употребляе-
мые личные наименования (Иван, Василий, Петр, Семен; Анна, Ма-
рия, Екатерина, Галина, Елена)” [8, с. 15]. Однако культовый харак-
тер текстов календарных и обрядовых песен содействует тому, что они
сохранили древние славянские имена эпохи язычества (Богдан, Борис,
Владимир; Вера, Калина, Надежда) [8, с. 15].
Структурный анализ СИ в песнях позволяет выявить в большин-
стве случаев только одну модель именования – в форме личного имени.
Следует отметить и то, что фольклорные личные имена в песнях
выполняют, кроме номинативной, еще и стилистическую функцию, и
это, как пишет Н. С. Колесник, максимально сближает их с антропони-
мами художественной литературы [8, с. 19].
Сказочный же антропонимикон, в отличие от песенного, представ-
лен не только реальным именником (Иван, Федор, Ерема, Анна, Полина,
Екатерина и др.), но и мифонимами (Баба-Яга, Кощей Бессмертный, Змей
Горыныч), СИ вымышленных персонажей (Гагатей Гагатеевич, Верто-
гор), персонификацией природных явлений (Мороз Иванович и т.д.) и т. д.
Таким образом, представленная сопоставительная характеристи-
ка разных жанров фольклора дает основание сделать вывод, что народ-
ная сказка “объединяет в себе” все жанры фольклорного творчества:
эпос (исторические песни и былины), пословицы, поговорки, загадки и
песни, т. к. их в той или иной мере можно обнаружить в сказочном
произведении. Сопоставление происхождения, структуры и функций СИ
в данных жанрах помимо установления сходных, взаимопроникающих
ономастических компонентов и моделей позволяет все же выявить от-
личие онимного пространства сказок от других жанров, а в целом –
выделить в отдельную область сказочную ономастику.
 Вып.11,  2007 г.
   13

И. Н. Апоненко
Эти отличия сводятся к следующему:
1. Сказка – вымысел. Она соотносима с жизненной правдой (как
и эпос), но воспроизведение реальности в ней не простое, не зеркально
точное, а соединяется со свободной игрой воображения. Таким обра-
зом, сказочники нарушают правдоподобие, однако они не отходят от
жизненной правды. И в этом специфика сказки. Хотя такая особенность
присуща не только сказке, например, в героическом эпосе также име-
ется такой творческий прием, что еще раз подтверждает происхождение
этих жанров от общих корней.
Для русского эпоса характерна историчность, достоверность фак-
тов и СИ, а для сказок это не является специфической чертой, хотя они
и отражают яркие моменты в развитии государства и общества (напри-
мер, в сказке «Горшеня» одним из главных героев выступает государь
Иван Васильевич [2, III, № 325]).
Общими же чертами ономастического пространства былин и на-
родных сказок являются состав и структура именования персонажей,
хотя для эпоса характерно использование имени с прозвищем, а для
сказочной онимии – имени и приложения (например, Василий-царевич,
Усыня-богатырь, Марфа-царевна и т.п.). Кроме того, еще раз подчер-
кнем историчность СИ былин, в сказках же употребление таких имен –
это единичные случаи.
2. Большое количество образов народной сказки сложилось в
глубокой древности, когда возникали первые представления и понятия
человека о мире. Разумеется, это не означает, что всякий волшебный
вымысел берет свое начало из глубины веков, однако из древности (ми-
фов, обрядов, традиций и т. п.) сказочники воспринимали то, что им
было необходимо для создания сказок.
Так как сказочный мир, по мнению В. П. Аникина, в “генетичес-
ком отношении наиболее древний” [1, с. 89], то можем констатировать
тот факт, что собственные имена из сказки могли проникать в послови-
цы, поговорки, загадки и тем самым подтвердить утверждения Т. Н. Кон-
дратьевой о некоторых случаях первичности сказочного текста.
СИ в пословицах, поговорках, загадках соотносятся со сказоч-
ными именами (что подтверждается тем реальным именником, который
представлен в обоих жанрах), но если в сказках (как и в языке в це-
лом) СИ призваны называть (в этом их основная функция), то в посло-
вицах чаще всего имена не называют, а “указывают на определенные
местоименные отношения или намекают на них” [9, с. 177], что являет-
ся отличительной чертой этого жанра фольклорного творчества.
3. Поэтическое творчество, а точнее песенное, по отношению к
эпическим жанрам (сказкам, былинам и т. п.) часто рассматривают едва
ли не как половину фольклора, причем половину, обладающую чрез-
14
                 Восточноукраинский лингвистический сборник

Онимия как признак жанра сказки
вычайно своеобразными закономерностями и стимулами развития. По-
этому в данном случае можем говорить о “параллелизме” эпических
жанров и песни, который проявляется и в содержании (песня по-свое-
му охватывает проблематику и героичность эпоса и мораль сказки), и в
использовании онимного пространства (включение исторических имен
эпоса, употребление народно-разговорного именника сказки).
Понимание всего этого позволяет установить действительные от-
ношения сказки и песни: становление сказочного и песенного творче-
ства изначально шло “бок о бок”, поэтому общей чертой развития этих
жанров является использование реального антропонимикона, существо-
вавшего в живой, народной речи определенного временного отрезка,
однако в сказках более разнообразно представлена структура наимено-
ваний персонажей (она не сводится только к одночленным СИ).
Для народной сказки такое использование СИ может служить
формальной характеристикой определения времени их создания, ведь ска-
зочная онимия более устойчива; часто одни и те же личные именования
переходят из одного текста в другой уже с каким-либо ореолом “сказочно-
сти” (Иван – русский человек, царевич, дурак, Емеля – дурак, Василиса –
премудрая и т. д.), что позволяет определить данный текст именно как сказ-
ку, не путая с другими жанрами устного народного творчества.
Конечно же, источником фольклорной онимии является народно-
разговорный именник, при этом в каждом конкретном случае – именник
конкретного региона [7, с. 22], к тому же на выбор имен влияет и личность
сказителя (или исполнителя). Все это может вносить некоторые корректи-
вы в состав фольклорного онимного пространства, но не может менять
общие закономерности его формирования и функционирования.
Что же касается литературной сказки, то она, в отличие от фоль-
клорной, более зависима от личности автора, нежели от территории или
социальной среды, о которой ведется повествование. Но “сказочные”
онимы настолько универсальны, что часто безошибочно позволяют оп-
ределить принадлежность текста именно к сказке, являясь определен-
ным кодом для узнавания жанра. Поэтому объединение их в отдельную
группу является не случайным, а целенаправленным способом изуче-
ния этого пласта онимного пространства (а именно – антропонимии),
выявления общих и отличительных черт именования персонажей в жан-
ре русской сказки в разные периоды ее развития.
Исследование собственных имен в народных и литературных сказ-
ках позволило обнаружить следующие сходные особенности онимов,
указывающие на наличие специфической “сказочной” антропонимичес-
кой системы:
1. Формирование литературной сказки связано с новой жизнью
фольклорного вида, с функционированием архаической формы в иной
 Вып.11,  2007 г.
   15

И. Н. Апоненко
культурно-исторической системе, ведь литературная сказка представ-
ляет собой фольклорно обусловленную литературную форму. Анализи-
руя жанровые признаки сказки народной и литературной, следует отме-
тить, что в последние годы выделяется проблема изучения литератур-
ной сказки как вида литературы (Л. В. Овчинникова). Так, в авторской
сказке выявляются признаки более крупной и сложной формы (“мета-
жанр”, “комбинированный жанр”, “родовая форма выражения”). Слож-
ный художественный синтез как основа существования (диалог различ-
ных культурных традиций, авторов, народных сказок разной жанровой
принадлежности) также, по мнению Л. В. Овчинниковой, свидетельству-
ют о том, что “авторская сказка – вид литературы, а не жанр в его
традиционном понимании” [14, с. 102]. Таким образом, литератур-
ная сказка – многожанровый вид литературы, построенный на худо-
жественном синтезе более сложного порядка, чем жанровый, чем
изначально народная сказка. Однако, несмотря на это, можно отме-
тить то, что универсальность и устойчивость сказки (народной и ли-
тературной, авторской) как формально-содержательной структуры
подтверждена временем.
2. Состав и структура СИ довольно часто указывают на принад-
лежность текста к сказке, и в этом проявляется специфика “сказочных”
онимов. Так, имена Иван-царевич, Финист ясный сокол, Марья-царевна
и многие др. ассоциируются и соотносятся у читателя именно со сказками,
чаще всего с народными, к тому же форма имени с приложением является
сугубо сказочной, в отличие от пословиц, загадок, песен и других жанров,
в которых в основном используются исторические единичные имена-поня-
тия (эпос), личные имена с различными суффиксами субъективной оценки
(песни) или с обобщенным значением (пословицы, поговорки), или упот-
ребляемые для рифмы (загадки, пословицы).
В литературных сказках также используются такие “сказочные”
онимы (например, Емеля-дурачок у И. А. Бунина, Бова-королевич у
В. Ф. Одоевского, Настасья-царевна у А. П. Платонова и др.), что яв-
ляется отражением традиционных форм именования героев. Но при вы-
боре имени персонажа важную роль играет и авторское начало (класси-
ческие сказки А. С. Пушкина в стихотворной форме, переводные сказ-
ки В. А. Жуковского), излюбленные авторские приемы, такие как: вве-
дение сквозных героев (С. Г. Писахов, А. М. Ремизов) и внесюжетных
персонажей (Е. Л. Шварц, Л. С. Петрушевская), обращение к былин-
ным сюжетам (Л. Н. Толстой) и украинской мифологии (В. Ф. Одоевс-
кий), использование в большом количестве пословиц и поговорок в
сказочном тексте (В. И. Даль), сокращение именований героев сказок
(Л. С. Петрушевская) и многое другое, позволяющие отличить сказки
различных писателей друг от друга. Кроме того, в литературных сказ-
16
                 Восточноукраинский лингвистический сборник

Онимия как признак жанра сказки
ках наблюдаются так называемые сквозные “сказочные” имена, т. е.
имена, которые употребляются как в народных, так и в литературных
сказках. Например, Иван-царевич («Кощей бессмертный» [2, I, № 157]
и «Сказка о царе Берендее» В. А. Жуковского [4]), Елена Прекрасная
(«Чудесная рубашка» [2, II, 209] и “Новые приключения Елены Пре-
красной” Л. С. Петрушевской [16]) и др.
3. Сохранилась в литературной сказке и структура зачина народ-
ной сказки, который включает в себя собственное имя в функции номи-
нации: “Жил-был поп с попадьею; у них была дочка Аленушка” («Раз-
бойники») [2, III, № 342, с. 41] и “Жил-был мальчик по имени Петя
Зубов” («Сказка о потерянном времени» Е. Л. Шварца) [4, с.345]. Кро-
ме того, повторяются и способы введения СИ в сказочный авторский
текст: введение онимов в речи автора, в речи других персонажей, само-
представление героя и др. Например: “Слепец просунул голову и закри-
чал: Пантелей, а Пантелей! Подь-ка, брат, сюда!” («Слепцы») [2, III,
№382, с.99] и “А не пойти ли нам на царя Пантелея? Что-то он как
будто стал зазнаваться на старости лет… –  спросил царь Горох”  («Сказка
про славного царя Гороха…» Д. Н. Мамина-Сибиряка) [18, с. 348].
4. В последнее время в литературоведении, в том числе и в изу-
чении литературной сказки, выделяется проблема интертекстуальности,
которая оказалась близкой и лингвистам.
Интертекстуальность – термин, в 1967 г. введенный теоретиком
постструктурализма Ю. Кристевой [12, с. 97]. Ее концепция быстро
получила широкое распространение и признание у литературоведов са-
мых разных взглядов и подходов к изучению текста. Каноническую
же формулировку понятиям “интертекстуальность” и “интертекст” дал
Р. Барт: “каждый текст является интертекстом” [13, с. 308].
В лингвистическом аспекте, пишет Л. П. Дядечко, интертексту-
альность – это прежде всего перенесение вербально выраженных эле-
ментов (или элемента) одного текста в другой. При узкой трактовке
формой ее проявления выступает воспроизводимый фрагмент контек-
ста: неологизм (словообразовательный или семантический) автора или
созданная им линейно разворачивающаяся последовательность словес-
ных знаков, т. е. явные цитаты (со всеми необходимыми для выделения
“чужого” текста атрибутами) или цитаты-реминисценции, а также кры-
латые слова и фразеологизмы литературного происхождения [6, с. 17].
Говоря о формах проявления интертекстуальности (цитаты, упот-
ребляемые без кавычек [13, с. 308], явные цитаты и цитаты-реминис-
ценции [6, с. 17], аллюзии [11, с. 231]), расширим этот перечень и вклю-
чим в него собственные имена: “готовые” собственные имена, т. е. взя-
тые из других литературных произведений или трансформированные,
созданные в данном тексте, но на основе известных.
 Вып.11,  2007 г.
   17

И. Н. Апоненко
Можно выделить следующие источники интертекстуальности ли-
тературной сказки:
1) из фольклора: И. С. Соколов-Микитов в сказке «Дурь-матуш-
ка» обращается к народным сказочным традициям, используя не только
сюжет, но и традиционное сказочные СИ: “У старика со старухой было
трое сыновей: двое работники-молодцы, прилежные пахари, а третий ни
в колоду, ни в пень – вышел Иванушка-дурачок” [19, с. 103];
2) из литературного произведения (русского или зарубежного).
Так, например, в сказке Людмилы Петрушевской «Королева Лир» ре-
минисценция эксплицитна, рассчитана на узнавание, в ней происходит
явная отсылка к трагедии У. Шекспира «Король Лир»: “Было дело в
одном государстве, что старушка Лир слегка рехнулась, сняла с себя
корону, отдала ее своему сыну Корделю, а сама решила отдохнуть, при-
чем где-нибудь в глухих местах и безо всяких удобств” [16, с. 129].
При этом следует подчеркнуть, что литературная сказка вообще
всегда характеризуется интертекстуальностью, т. к. она заимствует из
народной сказки (шире – мифологии и предшествующей художествен-
ной литературы) сюжеты, мотивы, героев, часто – имена собственные,
но помещает это все в новые рамки. Кроме того, можно говорить и о
том, что народная сказка тоже в какой-то степени интертекстуальна, т. к.
включает в себя не только предшествующую ей мифологию (и ее оно-
мастику), а также сюжеты и собственные имена из лубочных изданий и
рыцарских романов, сопутствующие устному народному творчеству в
письменном варианте. Таким образом, мы можем применить концеп-
цию Р. Барта ко всему сказочному творчеству (народному и литератур-
ному) и утверждать, что любой текст – это интертекст.
Литературная сказка выросла из фольклорной, следователь-
но, она выросла на почве тех образных средств, которые питали сказ-
ку народную, и поэтому фольклорный образ традиционной сказки
стал неким образцом для сказки литературной. Произошла эволю-
ция жанра от фольклорной сказки к сказке литературной (уже как
вида литературы), преображенной новым мировоззрением, художе-
ственными приемами, что, конечно же, затронуло и онимную систе-
му сказочного произведения.
ЛИТЕРАТУРА
1. Аникин В. П. Русская народная сказка. – М.: Просвещение, 1977. – 208 с.
2. Афанасьев А. Н. Народные русские сказки: В 3 тт. – М.: Наука, 1989.
3. Буслаев Ф. И. Исторические очерки русской народной словесности и ис-
кусства. – Спб., 1861. – Т.1.
4. Городок в табакерке. Сказки русских писателей. – М.: Правда, 1989. – 656 с.
5. Давлетов К. С. Фольклор как вид искусства. – М.: Наука, 1966. – 366 с.
18
                 Восточноукраинский лингвистический сборник

Онимия как признак жанра сказки
6. Дядечко Л. П. К проблеме “Пушкин и литературные языки мира” (в
свете закономерностей в области интертекстуального) // Пушкин: Аль-
манах / Под ред. С. Г. Шулежковой. – Магнитогорск: МаГУ, 2000. –
Вып. 2. – С.15-25.
7. Колесник Н. С. Особові імена в українських обрядових піснях. АКД. – Тер-
нопіль: Терн. держ. пед. ун-т, 1998. – 22 с.
8. Колесник Н. С. Фольклорна ономастика. Теоретичний аспект. – Чернівці:
Рута, 2000. – Вип.1. – 40 с.
9. Кондратьева Т. Н. Собственные имена в пословицах, поговорках и загадках
русского народа // Вопросы грамматики и лексикологии русского язы-
ка. – Казань: Изд-во Казан. ун-та, 1964. – С. 98-189.
10. Кондратьева Т.  Н. Собственные имена в русском эпосе. – Казань: Изд-во
Казан. ун-та, 1968. – 248 с.
11. Косиков Г. К. Структурализм versus постструктурализм // “На границах”.
Зарубежная литература от средневековья до современности. – М.: ТОО
«ЭКОН», 2000. – С.207-240.
12. Кристева Ю. Бахтин, слово, диалог и роман // Вестник МГУ. Сер. «Филол-
гия». – 1995. – №1. – С. 97-99.
13. Литературная энциклопедия терминов и понятий / Под ред. А. Н. Николю-
кина. – М.: НПК «Интелвак», 2001. – 1600 с.
14. Овчинникова Л. В. Русская литературная сказка ХХ века. История, класси-
фикация, поэтика. – М.: Флинта: Наука, 2003. – 312 с.
15. Отин Е. С. Экспрессивно-стилистические особенности ономастической
лексики в восточнославянских языках // Отин Е.С. Труды по языкозна-
нию. – Донецк: ООО «Юго-Восток, Лтд», 2005. – С.122-134.
16. Петрушевская Л. Настоящие сказки. – М.: Вагриус, 1999. – 450 с.
17. Пропп В. Я. Русская сказка. – Л.: ЛГУ, 1984. – 336 с.
18. Сказки русских писателей. – М.: Дет. лит., 1984. – 687 с.
19. Соколов-Микитов И. С. Собрание сочинений: В 4 тт. – Л.: Худ. лит., 1987. –
Т.4: Рассказы; Воспоминания; Письма. – 448 с.
20. Хроленко А.Т. Из наблюдений над природой имени собственного в фоль-
клорном тексте // Лексика русского языка и ее изучение: Межвуз. сб.
науч. трудов. – Рязань: РПИ, 1988. – С.53-609.
Апоненко І. М.
ОНІМІЯ ЯК ПРИЗНАК ЖАНРУ КАЗКИ
В статті представлений аналіз власних імен у різних жанрах
фольклору і літературній казці. Обґрунтовуються засоби виявлення
специфіки казкових онімів на рівні народного й літературного казкового
тексту (Східноукраїнський лінгвістичний збірник. – 2007. – Вип. 11. –
С. 7-20).
Ключові слова: власна назва, антропонім, функції, фольклор,
казка, жанр, інтертекстуальність.
 Вып.11,  2007 г.
   19

И. Н. Апоненко
Aponenko I. N.
ONIMIYA AS AN ATTRIBUTE OF A GENRE OF FAIRY TALE
In article the analysis of proper names in different genres of folklore
and a poetic literary fairy tale is submitted. Ways of allocation of specificity
fantastic onyms at a level of the national and literary fantastic text are
proved (East-Ukrainian linguistic collection. – 2007. – Ed. 11. – P. 7-20).
Key words: proper name, antroponym, functions, folklore, a fairy
tale, a genre, intertextuality.
20
          Восточноукраинский лингвистический сборник


Похожие:

Ономастика и. Н. Апоненко (Днепропетровск) iconОномастики
Ономастика и ономатология: терминологический этюд
Ономастика и. Н. Апоненко (Днепропетровск) iconИллюстрированное чгк для школьников. Автор Оксана Балазанова, кит, Днепропетровск. 16 мая 2011

Ономастика и. Н. Апоненко (Днепропетровск) iconСеверное
Побережье между Бердянском и Приморском - уникальный изд., доп. - Днепропетровск: Промшь, 1982
Ономастика и. Н. Апоненко (Днепропетровск) iconКонкурс, Харьков стал 
Днепропетровск—Киев. К  за веревку. Вращаясь, муфта  ния пассажирского экспресса  итоги следствия показали, что 
Ономастика и. Н. Апоненко (Днепропетровск) iconV днепропетровск Рецензенты: проф.  Ольхов О . Г., проф  Черненко  Н  И
Учебно-методическое пособие посвящено рекомендациям  по подготовке  и оформлению  курсовых и дипломных работ.  Описаны 
Ономастика и. Н. Апоненко (Днепропетровск) icon  Учебник для студентов компьютерных специальностей. - Днепропетровск: 
Б. С. Бусыгин, Г. М. Коротенко, Л. М. Коротенко, 2004  © Национальный горный университет, 2004 
Ономастика и. Н. Апоненко (Днепропетровск) iconВселенная
Вселенная, пространство, время №2*2006 г. Днепропетровск ул. Карла Маркса, 52; тел: (056) 371-6-371
Ономастика и. Н. Апоненко (Днепропетровск) iconМузей «Зверевский центр современного искусства» 
...
Ономастика и. Н. Апоненко (Днепропетровск) iconДокладчик: Соколовский Сергей Александрович. Тема: Релаксация температуры и скорости (для электрона в кристалле)
Семинар междисциплинарный естественнонаучный планируется на 11 апреля 2008 года в 17: 00 по украинскому времени на фпм дну (3 корпус...
Ономастика и. Н. Апоненко (Днепропетровск) iconPolitics, life, etc in English, Russian, Ukrainian, etc
Пожалуйста срочно решите все вопросы с моими документами (визами и т д.) в соответствии с законодательством. Моя австралийская студенческая...
Разместите кнопку на своём сайте:
TopReferat


База данных защищена авторским правом ©topreferat.znate.ru 2012
обратиться к администрации
ТопРеферат
Главная страница