М О С КО В С КО ГО   КО Н Ц Е П Т УА Л И З М А




PDF просмотр
НазваниеМ О С КО В С КО ГО   КО Н Ц Е П Т УА Л И З М А
страница2/138
Дата конвертации09.01.2013
Размер1.52 Kb.
ТипДокументы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   138

Говорить  о  московском  концептуализме  сегодня  я  начну  с 
простого  утверждения:  у  искусствоведов  и  критиков,  русских 
и  западных,  нет  желания  вдаваться  в  специфику  московского 
концептуализма (проще держать западный шаблон перед глаза-
ми),  а,  соответственно,  нет  сформулированной  теоретической 
концепции, что такое московский концептуализм. Одновремен-
но с этим – другая проблема: нет стилистического (и даже кон-
цептуального)  единства  самих  художников,  относящих  себя  к 
концептуализму. 
Думаю, непонимание, путаница и раздражение начинаются 
с невероятного феномена – московский концептуализм растянут 
во времени. Чудовищно растянут – с позиции классического ис-
кусствоведения, которое ищет начало и конец любого явления в 
культуре.  Отсюда  естественно  желание  теоретиков  и  критиков 
достичь  хоть  какого-либо  консенсуса  по  этому  вопросу,  связать 
болтающиеся концы. Начало без конца – это что-то подозритель-
ное.  Итак,  рассматривая  московский  концептуализм,  надо  дер-
жать в голове его чудовищную длину – как у Пригова …
Представьте спит огромный великан
То вдруг на севере там у него нога проснется
Все с севера тогда на юг бежать
Или на юге там рука проснется
Все снова с юга к северу бежать

Здесь поэтические строки помогают понят: московский кон-
цептуализм  есть  динамичная  дискурсивная  территория,  удер-
живаемая  во  времени  свободными,  убегающими  всегда  от  ка-
ких-либо определений и рамок художниками. 
Важно  понять  (спустя  сорок  лет  это  сделать  проще),  что 
концептуальная  традиция  до  сегодняшнего  дня  все  еще  дер-
жится  на  плаву,  несмотря  на  фазы  летаргического  сна,  смену 
лидеров  или  даже  их  временное  отсутствие.  Инструментарий, 
разработанный московским концептуализмом за этот огромный 
период, включает в себя и сон, и пустоты, и дуракаваляние, ни-
чегонеделание, незалипание, себяругание и многое другое, что 
позволяет художникам засыпать, уходить и приходить обратно. 
И все это бюрократически документировать, показывая другую 
фундаментальную  сторону  московского  концептуализма  –  ар-
хивную.  Здесь  архив  понимается  как  коллективный  языковой 
стр. 12

резервуар, работающий не столько по принципу склада и хране-
ния личных и коллективных материалов, а как саморазвиваю-
щийся текст, не имеющий конца. 
Можно и так сказать: московский концептуализм – это жи-
вой саморазвертывающийся текст, перманентно растягиваемый 
по  краям  культуры  и  искусства  многоплановой  (часто  абсурд-
ной)  деятельностью  его  членов,  удерживающих  в  постоянном 
поле  зрения  не  форму  и  стилистику  явления,  а  некий  объеди-
няющий всех дискурс – дискурс Неизвестного. Именно в этом 
стремлении  к  ужасу  пустого  листа,  понимаемом  как  метод,  и 
находится  граница,  отделяющая  концептуальных  художников 
от всех других. Как это ни странно звучит, но именно «дискурс 
Неизвестного» отсеивает (как холера) от московского концеп-
туализма  одних  художников,  критиков  и  кураторов  и  заража-
ет неизлечимой болезнью других (последних гораздо меньше). 
Удержание себя в полосе непонимания Всего, в полосе неразли-
чения, на границе любых установок, включая собственные кон-
цептуальные, и дает подлинный поэтический (романтический) 
крик в никуда. Который, естественно, редко переводим во вре-
мени настоящем.
Крики,  возглашения  в  никуда  требуют  от  художника  (тем 
более интеллектуального) невероятных усилий (если вы пони-
маете, о чем я говорю). Этим и объясняется другая характерная 
(непонимаемая до конца сегодня) специфика московского кон-
цептуализма  –  смена  лидеров,  стратегий  и  даже  концепций  в 
московском концептуализме. Невозможно тридцать лет висеть 
над пропастью и кричать, но это можно делать с перерывами, 
глядя (за чашкой чая), как другой невероятным путем подпол-
зает к обрыву.
Вот на этой границе с бездной и родилось многообразие на-
званий  московского  концептуализма:  московский  романтиче-
ский концептуализм, МАНИ – Московский архив нового искус-
ства, Нома, МокШа – Московская концептуальная школа. Все 
они лишь определяют разные периоды развития одного явления. 
К этому можно добавить многоплановость деятельности каждого 
художника, обусловленную во многом небольшим количеством 
людей  в  МАНИ,  Номе  (как  хотите).  Максимализм  действий 
(смена  масок,  персонажность,  внутригрупповые  соавторские 
проекты,  совместные  издания)  при  минимальном  количестве 
составляющих – метод, который «расширяет интерпретацион-
ное поле до бесконечности». 
Вадим Захаров. Московский концептуализм. Взгляд изнутри
стр.13
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   138

Разместите кнопку на своём сайте:
TopReferat


База данных защищена авторским правом ©topreferat.znate.ru 2012
обратиться к администрации
ТопРеферат
Главная страница