М О С КО В С КО ГО   КО Н Ц Е П Т УА Л И З М А




PDF просмотр
НазваниеМ О С КО В С КО ГО   КО Н Ц Е П Т УА Л И З М А
страница9/138
Дата конвертации09.01.2013
Размер1.52 Kb.
ТипДокументы
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   138

бражения или фотографии того процесса, о котором только что 
шла  речь.  В  нашем  случае  таким  выражением,  изображением 
были кружочки.
Исходя  из  сказанного,  становится  понятным,  что  изобра-
женные нами геометрические фигуры формируются этой мате-
рией и образуют свои формы и линии по этой структуре.
Выводы из этого «открытия» настолько существенны, что о 
них надо говорить отдельно.
ГЛАВНАЯ ЧАСТЬ
I. СРЕДА – ЖИВОЕ ВЕЩЕСТВО
Под средой, под живым веществом в картинах Юло я 
имею в виду не только то, что обычно называется сре-
дой  картины,  т.  е.  ту  густую  текущую  фактуру,  в  которую 
погружены изображенные предметы и которая так хорошо у 
него  представлена,  но,  прежде  всего,  выражение  и  пережи-
вание той среды, которая находится и открывается на более 
глубоком уровне.
Это среда, которая интуитивно чувствуется на досознатель-
ной  глубине  всяким  человеком  и  которая  не  соотносится  с  его 
индивидуальностью.
Среда как живой шевелящийся океан, как магма энергии и 
мощи, все обнимающая собой и все в себе содержащая.
Среда, которая живет и в камне, и в растении. Возможно, та 
самая праматерия, которую так сильно чувствовали и о которой 
писали древние.
Среда, которая свободно существует под любой формой, де-
лясь на формы и одновременно не нуждаясь в них.
То, что одновременно внушает и благоговение, и ужас, перед 
чем сознание не может не испытывать особого потрясения.
То живородящее, что лежит в основе всего, все обнимает и 
служит всему причиной, особое «Всеобъемлющее нечто».
В  воображении  встает  образ  Гаруна  Тациева,  заглядываю-
щего  в  кратер  вулкана,  в  самое  его  жерло  и  следящего  за  ше-
велением, перетеканием того, что не имеет имени и на что смо-
треть невыносимо, а, может быть, даже нельзя.
стр. 34

Далеко не всякому сознанию дано ощущать биение, пульсацию 
этой праматерии, ощущать ее как реальную данность, постоянство 
ее присутствия вне и внутри себя, и актуализировать ее потенцию 
и динамику, ее энергии и полноты. Однако такое сознание было 
в высшей степени присуще Юло. Это выражалось не только в его 
деле, в его искусстве, но и во всей манере поведения, манере выска-
зываться, в его интонациях, это ощущалось каждым, кто знал его и 
общался с ним. Это составляло особую атмосферу его рассуждений 
и высказываний и сообщало особую целостность и силу каждому 
его слову. Благодаря этому свойству всякий его поступок приобре-
тал особую двуплановость – он мог быть прочтен одновременно на 
бытовом и на мифологическом уровне. В этом смысле хотелось бы 
привести два воспоминания о нем.
Первое связано с тем, как он работал над картиной. Я вижу 
его  наклонившимся  над  столом,  где  горизонтально  лежит  его 
«картина». Мастехином он накладывает рельеф из цветной па-
сты, и на поверхности «физически» возникает будущий предмет. 
Пока он еще «сырой», не просохший, в него вводятся шарики, 
кусочки  красного  стекла,  осколки  керамики.  Одновременно 
формируется,  заливается,  прокладывается  краской  среда  во-
круг, но уже другой, противоположной, фактурой. Он включа-
ет, передвигает все новые и новые элементы, как бы прислуши-
ваясь  к  тому,  что  возникает  внизу  перед  ним.  Сейчас  мне  все 
больше хочется сравнить его работу над картиной с работой над 
почвой,  которую  садовник  обрабатывает,  наклонясь  над  ней, 
разрыхляя, расчерчивая и поливая ее. Картина в этом смысле 
представляется ящиком с высокими краями, наполненным по-
чвой, – живой, дышащей, наполненной внутренней жизнью.
Второе  воспоминание  относится  к  тому,  как  Юло  готовил 
обед во времена, когда мы работали в одной мастерской и я много 
раз видел, как он приготавливал нашу трапезу на газовой плите. 
Это  было  особое,  можно  сказать,  «онтологическое  действо».  Он 
говорил, что пища должна иметь много «компонентов», а также 
«должна  быть  сильно  гидрофицирована».  Наша  самая  вкусная 
еда возникала на сковородке, черной, большой и широкой. Это 
не было «жареное» в обычном понимании. Это и не было разогре-
вание уже приготовленного до этого, хотя многие «компоненты» 
состояли из остатков предыдущей трапезы. Я не могу этого объ-
яснить, это надо было видеть – приготовление пищи Соостером. 
Сначала что-то клалось на горячую сковородку – как правило, это 
были котлеты по 60 копеек. Когда они немного прожаривались, 
Илья Кабаков. О  картинах Юло Соостера
стр.35
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   138

Разместите кнопку на своём сайте:
TopReferat


База данных защищена авторским правом ©topreferat.znate.ru 2012
обратиться к администрации
ТопРеферат
Главная страница