Русское солнце о тайне русского слова




НазваниеРусское солнце о тайне русского слова
страница5/12
Дата конвертации19.01.2013
Размер1.52 Mb.
ТипКнига
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12
(Пс 5,10). Вещающие зло, они воистину зловещие.

КАКОВ ЯЗЫК – ТАКОВ И НАРОД

Не может не вызвать интереса и научная точка зрения на эту проблему. Так, исследования, проведенные Российской Академией Наук позволяют говорить о том, что ДНК способна воспринимать человеческую речь и читаемый текст по электромагнитным каналам. Причем, одни тексты оздоравливают гены, а проклятия и матерщина вызывают мутации, ведущие к вырождению человека. Ученые предупреждают, что любое произнесенное слово есть ни что иное, как волновая генетическая программа, влияющая как на нашу жизнь, так и на жизнь наших потомков. Совсем неслучайно в церковнославянском язык и народ суть одно слово: каков язык – таков и народ. По меткому выражению Юрия Воробьевского: «Грешники, для которых родным является ругательный псевдоязык, становятся псевдонародом. И именно эта общность первой поклонится псевдоспасителю».

Рассуждая о сквернословии, полюбопытствуем же о смысле этого слова, для чего в очередной раз заглянем в «Толковый словарь живого великорусского языка» Вл. Даля и прочтем: «Скверна – мерзость, гадость, пакость, касть, все гнусное, противное, отвратительное, непотребное, что мерзит плотски и духовно; нечистота, грязь и гниль, тление, мертвечина, извержения, кал; смрад, вонь; непотребство, разврат, нравственное растленье; все богопротивное». Таким образом, немаловажное наблюдение, что матершинники, в массе своей, нередко тупы и примитивны, имеет вполне научное объяснение.

Будем же помнить о том, что граница языка отдельно взятого человека есть, в то же самое время, и некая граница его духовного мира. Неудивительно поэтому, что объем лексики у Пушкина составляет 313, а у Лермонтова аж 326 тысяч слов! И не налицо ли стремительная лексическая (а значит, и духовная, и интеллектуальная!) деградация нашего общества в сторону печально знаменитой героини И. Ильфа и Е. Петрова – Эллочки-Людоедки.

А ведь когда-то российские власти не были столь безразличны к этой проблеме, к тем, кто обильно изливает словесную жертву сатане. Достаточно вспомнить о том, что за матерную ругань когда-то пороли, сажали в тюрьму, даже отлучали от Церкви. Формально и сегодня действует соответствующая статья Административного кодекса РФ, предусматривающая за сквернословие штраф или арест до 15 суток. Но это все случится, как любил говаривать мой дед, когда-нибудь на Луне.
Много лет назад, еще юношей, впервые соприкоснувшись с людьми искусства, которых принято называть еще и богемой, помню, был неприятно поражен тем, что мат и сквернословие, буквально мужицкая брань в этой среде, как это ни покажется парадоксальным (ведь речь идет, в первую очередь, о художниках, поэтах, актерах), считается атрибутом некоей элитарности. Уточню, - речь идет именно о тех представителях этого «сословия», кто не просто далек от какой-либо церковности, но и декларирует это как своеобразную избранность. Причем, печальная эта традиция возникла не сегодня, и не вчера. Понимая, что ничто не возникает на пустом месте, пытаясь отыскать корни этого прискорбного явления, автор этих строк сделал любопытное открытие, поделиться с которым приглашает дорогого читателя.

Послушайте, как описывает М. Горький, человек, вышедший из среды простых людей и немало потрудившийся над собственным интеллектуальным и культурным уровнем, свою первую встречу со Львом Толстым, перед которым благоговел, впрочем, как и весьма значительная часть тогдашнего российского просвещенного общества. В очерке «Лев Толстой», посвященном писателю, читаем: «С обычной точки зрения речь его была цепью “неприличных” слов. Я был смущен этим и даже обижен; мне показалось, что он не считает меня способным понять другой язык». И там же: «О буддизме и Христе он говорит всегда сентиментально; о Христе особенно плохо – ни энтузиазма, ни пафоса нет в словах его и не единой искры сердечного огня. Думаю, что он считает Христа наивным, достойным сожаления, и хотя – иногда – любуется им, но – едва ли любит. И как будто опасается: приди Христос в русскую деревню – его девки засмеют». Только вдумайтесь, это кощунство о стране, основная часть населения которой испокон века называла себя крестьянами, то бишь, христианами, крещеными людьми.

Вспомним толстовскую редакцию народных сказок. Откуда эта бедность красок, этот нарочитый примитивизм в изображении простых русских людей, этот убогий язык и детей, и взрослых? Так никогда не говорили, слава Богу, не говорят и, очень надеюсь, никогда не будут говорить в России. Навязчивое ощущение выхолощенности самого языка, словно лишенного самого главного – любви. И снова М. Горький: «Он часто казался мне человеком непоколебимо – в глубине души своей – равнодушным к людям, он есть настолько выше, мощнее их, что все они кажутся ему подобными мошкам, а суета их – смешной и жалкой. Слишком далеко ушел от них в некую пустыню и там, с величайшим напряжением всех сил духа своего, одиноко всматривается в “самое главное” – в смерть…Всю жизнь он боялся и ненавидел ее, всю жизнь около его души трепетал “арзамасский ужас”, ему ли, Толстому, умирать?».

И в самом деле, страшно, не правда ли? Господи, убереги нас от подобного!

Широкие эти цитаты привожу неспроста. Так, в письме к одному из современников замечательный сын своего народа Константин Петрович Победоносцев скорбно констатирует: «Вся интеллигенция поклоняется Толстому». Разве не важно поэтому понять – кому же все-таки поклонялся тот, кто и поныне кумир многих отечественных интеллигентов, это, по меткому (как ни крути!) выражению Ленина, «зеркало русской революции». И добавим: не просто зеркало, а предтеча величайшей русской трагедии, записавший после беседы с архиепископом Тульским Парфением незадолго до своей кончины: «… возвратиться к Церкви, причаститься перед смертью я так же не могу, как не могу перед смертью говорить похабные слова или смотреть похабные картинки, и потому все, что будут говорить о моем предсмертном покаянии и причащении, - ложь…».

И это человек, начавший свой неповторимый путь в великой русской литературе с гениальных «Казаков» и «Севастопольских рассказов», с «Кавказского пленника», с пронзительного рассказа «Лев и собака». Воистину, по слову святых отцов, блажен не тот, кто праведно начинал, а тот, кто праведно завершил. Иначе, конец – делу венец.

В этой связи совсем не случайно, а абсолютно закономерно то, что речь самого лидера октябрьского переворота так изобиловала ругательными словами. Его переписка пестрит словами негодяй, сволочь, архитупица, архимерзавец, идиот… причем, брань адресована чаще всего товарищам по партии и соратникам. И как тут не вспомнить наставление святых отцов о том, что когда мы осуждаем ближнего своего, то глядимся в зеркало.
РАЗРУШИТЕЛЬНАЯ ЭНЕРГИЯ ХОХОТА

Во время одного из выступлений по телевидению, в студию позвонила пожилая женщина и с нескрываемой болью в голосе попросила высказать отношение к заполонившим центральные телеканалы эстрадному пародийному дуэту, называющему себя «новые русские бабки». Почему, вопрошала телезрительница, объектом насмешек, откровенного издевательства выбраны именно русские, а не какие-либо иные бабушки?! В ответ я предложил сообща порассуждать о таких явлениях, как смех и пародия. В своей книге «Камешки на ладони» Владимир Солоухин, замечательной русский писатель, у которого неизбывно болело сердце за творимое на его земле, с его народом, размышляет о том, что можно представить себе Христа молчащим, скорбящим, беседующим, негодующим, улыбающимся, но нельзя – хохочущим.

Смех (а он может быть ерническим, издевательским, глумливым) и в самом деле вовсе не так безобиден, как может показаться. Вспомним пушкинские слова о том, что смех Вольтера разрушил больше, чем плач Руссо.

Во все времена у всех народов существовало понятие табу, того, к чему нельзя прикасаться ни в коем случае. Во многом благодаря этому человек, если можно так выразиться, и стал человеком. Разрушительная же энергия хохота заключается именно в том, что с его помощью дьявол пытается высмеять добродетель, представить глупой или ничтожной – чтобы для окружающих она потеряла ореол святости. А если, как теперь говорят, «поприкалываться» над злом – станет ли его от этого меньше? О чем бы ни шла речь: будь то супружеская измена или уклонение от воинского долга, пьянство или казнокрадство, жадность или трусость, забвение родительских обязательств или непочтение к родителям, старикам… да мало ли. Дьявольская же уловка заключается именно в том, что зло отныне лишь кажется таковым – вовсе не зловещим, в чем-то даже забавным и милым. Но злом-то от этого быть не перестает! Недаром святые отцы во все времена призывают нас воздерживаться от бездумного хохота, предостерегают: исконный враг человека неустанно стремится внушить мысль о том, что его самого в природе нет. А раз нет его, то, стало быть, нет и Бога. «Расслабься и получи удовольствие!» – не к этому ли призывают нас с голубых экранов и со страниц серо-желтой прессы, из динамиков многочисленных радиостанций в режиме нон-стоп нескончаемые юмористы и пародисты, сатирики и хохмачи.

Нынешней масс культуре, как выясняется, претит изображение старости, болезни, высоких чувств, человеческого страдания. Всего, что «напрягает»: ум, душу, сердце. Да-да, и не просто страдания, но даже и такой естественной для нас, людей, грусти при созерцании одной из важнейших тайн этого мира, а именно – смерти. Помню, как был изумлен, услышав в недавнем выпуске теленовостей о том, как в Германии некто пригласил на похороны своего близкого человека… клоунов (!), чтобы участники траурной церемонии не сильно грустили. Неужто это и есть та самая выдающаяся европейская культура, которую вот уже которое столетие пытаются выдать нам в качества образца для подражания отечественные либералы?!
Вспомним, а ведь еще полтора десятка лет назад не было разнузданных юмористических марафонов такого масштаба. И прежде, конечно, юмористы-сатирики специализировались на затасканных сюжетах про злыдню-тещу, коварного соседа, завидущую подругу, друзей-выпивох, туповатого начальника и т.д., но все это было несколько иного уровня и не в таком диком количестве. Теперь же – какой телеканал ни включи, ощущение такое, что попадаешь в дурдом, обитатели которого соревнуются, кто больше выдаст непотребств. Чего стоят одни похотливые «новые русские бабки» и козлоногие «новые русские деды» с пошлейшими текстами и омерзительным кривлянием! Неужто не обрыдло?! Ну, как после увиденного и услышанного прикажете неокрепшей душе относиться к собственным бабушкам и дедушкам, к старости вообще?

А это уже даже не настораживающее, а пугающее число переодетых в женское платье мужчин, что во все времена считалось мерзостью пред Богом! Постоянное публичное глумление над мужчиной: главой семьи, отцом, мужем, воином – тема отдельного разговора. Конечно, что скрывать: пьянство, наркомания, слабо выраженные волевые качества, нежелание и неумение создать крепкую семью и воспитывать собственных детей в чистоте и вере, защищать Родину – все это есть, и преодолеть этот частокол способны сегодня не все русские парни, и это наша с вами общая беда. Но важно то, как об этом говорить. В том же несмолкаемом ржанье, что обрушивается на граждан нашей страны с раннего утра и до поздней ночи, нет даже намека не то что на боль или сострадание – даже на малейшее сочувствие. Только глумление – при полном равнодушии к нашим общим бедам.
ЗРЕЛИЩА ВМЕСТО ХЛЕБА

Иное дело юмор, о котором Борис Полевой написал как-то, что он «как чеснок, с ним любую гадость съешь, да еще и облизнешься». И вправду, замечательная такая легкая приправа к горьким блюдам, предлагаемым подчас жизнью, что, впрочем, тоже совершенно нормально. Здесь же – сплошь тошнотворные «пищевые добавки» взамен полноценного питания. «Также сквернословие и пустословие и смехотворство не приличны вам, а, напротив, благодарение… Никто да не обольщает вас пустыми словами, ибо за это приходит гнев Божий на сынов противления; итак, не будьте сообщниками их», - увещевает святой апостол Павел (Еф 5, 4,6), но многие ли из нас способны расслышать эти его слова, исполненные тревоги и боли!

«Хлеба и зрелищ!» – требовала в античные времена от своих правителей толпа. Так отчего такой перебор со зрелищами ныне; не оттого ли, что недобор с хлебом?! Как-то в одной из бесед на эту тему одна молодая журналистка возразила мне: но ведь смех, как известно, продлевает жизнь! Думается, что если и продлевает – то совсем не такой смех. Та вакханалия гогота, которую мы наблюдаем сегодня, ничего общего со смехом не имеет. И жизнь она никому не продлевает. Хохмачей и гогота в России все больше и больше, а живут русские люди все меньше и меньше…

Многое, что у нас на слуху с детства, приобретает с возрастом иной, сокровенный смысл. В том числе, известная поговорка о том, что хорошо смеется тот, кто смеется последним. Сейчас представляется, что речь здесь о несхожей ни с чем земным радости от грядущего лицезрения Христа, Его Пречистой Матери, сонма лучезарных ангелов небесных и святых угодников – как величайшей награды для тех немногих, кто не стремился превращать свою земную жизнь в одно непрерывное веселье, и кто предпочел плач над собственным несовершенством хохоту над недостатками ближнего. Воистину, «Блаженны плачущие, ибо они утешатся» (Мф 5, 4).

5. Родной «непонятный» язык
Начать эту главу хотел бы с воспоминания детства. Сколько раз тогда и позже, в течение многих лет, приходилось наблюдать, как поминают усопшего. В тщательно убранной квартире или небольшом бакинском дворике, выметенном и политом из шланга, а то и в огромной брезентовой военной палатке на случай непогоды, сидят мужчины всех возрастов и внимательно слушают муллу, который долго (тогда казалось бесконечно долго) размеренным речитативом читает на арабском языке суру из Корана. Женщины в другом помещении, но и там все происходит похоже. Мужчины только вернулись с кладбища: устали, голодны, но особенно хочется пить, потому как жарко. Никто, однако, не шелохнется. И чай, и поминальная трапеза потом, - сейчас же все посвящено только одному. Многих я знаю хорошо: это соседи по дому и улице, здесь же мои, покойные ныне, папа, дядя, дед. Поразительно то, что никто из присутствующих вообще не знает этого языка! Несколько человек вообще откровенные атеисты, не исключено, что им был и сам усопший. Но как строги их позы, почтительно склонены головы. Заметно, что люди сосредоточены. Это происходит, как мне кажется, еще и оттого, что они стремятся уловить в убаюкивающем речитативе чужой речи знакомые слова, а таковые, пусть изредка, но все же встречаются. И это подспудное стремление людей к хоть какому-то осмыслению происходящего так понятно, так естественно. Но, повторяю, - ни звука, ни лишнего жеста: такова сила традиции, глубокого уважения к ней.

Вспоминаю и собственное изумление, когда друг шепнул мне, что мулла, приглашенный на похороны его бабушки, вычитывал слова молитв из небольшой записной книжки, в которой они были записаны от руки кириллицей (!). В те времена проблемы с духовным образованием существовали во всех религиозных конфессиях, и ныне я вспоминаю этот эпизод по иной причине. Повторяю, люди, которые не понимали содержания читаемого им на чужом языке текста, тем не менее, внимали ему в ненарушимом молчании, даже с неким трепетом.

Много лет спустя поведал об этом человеку, подвизающемуся в исламском богословии. Он ответил мне, что язык священной книги представляет непреходящую ценность сам по себе, вне зависимости от того, понятен ли его смысл. Даже простое слышание этого текста, этих звуков, пытался он внушить мне, благотворно влияет на душу слушающего.
ЯЗЫК БОГА И ЧЕЛОВЕКА

Давнее это вспомнилось неспроста. Сколько раз, беседуя с людьми, уклоняющимися от посещения православного храма, участия в богослужениях, слышишь нередко один и тот же довод: непонятен церковный язык. Нет-нет, да и услышишь призывы, доносящиеся, в том числе, и из церковной среды, о необходимости скорейшей реформы церковнославянского языка. Дескать, так он станет понятнее, и молодежь потоком хлынет в наши храмы. Ну, что можно на это возразить?! Подобные разговоры, как мне кажется, возникают чаще всего по причине непонимания подлинной сути и назначения церковных служб. И дело не только и не столько в хрестоматийном доводе с понятной каждому русскому фразой «устами младенца глаголет истина», где все слова церковнославянские.

Начну с себя, так будет честнее, да и убедительнее. И как же трудно (возможно, трудно не самое точное слово, скорее – тягомотно) было находиться на богослужениях в течение весьма продолжительного времени после Крещения. И это притом, что русский с рождения является для меня, как и для большинства бакинцев моего поколения, наряду с национальным языком, родным. К тому же, учитель русского языка и литературы по своему базовому образованию знаком со старославянским не понаслышке, изучал его, сдавал, помнится, с приличными оценками. И тем не менее…

Однако со временем чудесные изменения, милостью Божией, со мною все же начали происходить. И, прежде всего, потому, что с некоторых пор стал посещать церковные службы регулярно. Попытался приноровить, если можно так выразиться, ритм собственной жизни к ритму общецерковной. И еще – это, как мне теперь видится, немаловажно – со временем отыскал наконец-то то самое место в храме, мое. Оно оказалось в непосредственной близи от клироса и царских врат. Впервые без стеснения, чуть слышно, пел (молился!) вместе с хором. Куда подевались усталость, свинцовые ноги, непонятные слова молитв?! Ничего похожего, только легкое недоумение, что служба так плавно и необременительно подошла к концу, и вот уже батюшка выносит крест. Удивительно, но не утруждая себя толкованием каждого слова, я, тем не менее, все прочувствовал, все услышал, но только по-иному, сердцем. Если и вас одолевают схожие сомнения, прошу, не смущайтесь и начните с малого, приучите себя по возможности в храме бывать. Чтобы могли со временем ответить с очаровательной непосредственностью расшалившегося в храме крохи (а свидетелем этой сцены был я сам), которого мама пыталась урезонить: «Ты где находишься?!»«Дома!», – обезоруживающе невинно прозвучало в ответ.

Вот и в одной из присланных записок прочитал: «Раньше в наших храмах пели все, потому и по сей день громко возглашают: “Глас осьмый!”. Наша Церковь – Церковь поющих…». Удивительно, но Мартину Лютеру приписывают слова: «Диавол панически боится поющего христианина».

И не терзайтесь так, не унывайте и не смущайтесь оттого, что не все поначалу понятно. Утешьтесь тем, что этот язык понимают бесы и трепещут. Уясните главное, - происходящее здесь не есть обмен информацией! Все гораздо проще… и сложнее. Все иное. Православный храм вовсе не источник некоей мистической информации для пытливого ума, но прежде – источник неизреченной благодати, постигать которую призвано отныне ваше сердце через непосредственное участие в церковных таинствах.

Впрочем, и непреклонный интеллектуал не уйдет не утешенным, наверняка открыв для себя небезынтересные научные истины. Так, молитвы на церковнославянском языке, как известно, препятствуют внушению извне, являются преградой, надежной защитой на пути нейролингвистического программирования, одного из грозных психологических орудий нового века. А тот же церковный колокол не просто услаждает слух и волнует душу. Колокольный звон, как свидетельствует отечественная история, не раз спасал православных людей во время гибельных эпидемий чумы. К слову, одновременный звон московских, прославленных некогда, «сорока сороков», как продолжает свидетельствовать та же наука, образуя невидимый небесный щит, способен отклонить траекторию межконтинентальной баллистической ракеты.

Но разве ж это главное?! Для церковного человека важно иное. Колокольный звон для него – невыразимая человеческими словами музыка, ведущая свой волнующий диалог с его бессмертной душой напрямую, безо всяких посредников. И ни за что не спутает он мерный благовест с частым перезвоном. Что же касается бесов, то они для него оптом и поврозь как были паршивой нечистью, так ими и останутся, как их ни назови.

Какая же милость Божия изливается на русских людей, что им позволительно молиться Создателю и святым Его, Пречистой Богородице, по сути, на том же языке, на котором общаются с близкими и родными, на языке сладких детских снов, навеянных колыбельной, что пела когда-то мама. Поверьте, это дано не всем.

А тогда, словно угадав мое внутреннее состояние (как это случалось не раз), батюшка сказал в проповеди о том, что место, которое мы избираем для себя в храме, мистическим образом есть прообраз того места, которое мы чаем обрести на Небе.

На Востоке говорят, что даже самый долгий путь начинается с первого шага. И если вы его все же сделали, то впереди вас ожидают поистине удивительные открытия. Только не ленитесь и не унывайте. Попробуйте обзавестись небольшим словариком – и вы узнаете много новых слов, это сделает вас внутренне богаче, интереснее. Не без удивления обнаружите, что некоторые понятные, как вам казалось, слова на церковнославянском имеют иной смысл. К примеру, выну – это не достану, а всегда, искренний – ближний; южик – родственник, отроча же – младенец… Продолжать можно до бесконечности и, поверьте, это очень увлекательно. В этом измерении все оказывается точнее, поэтичнее, фактурнее. Скажем, «Царствие Небесное нудится» звучит куда убедительнее, нежели «силою берется». Дальше – больше. И на каком-то этапе вы подойдете к совершенно иному качественному уровню: с благоговением приступите к чтению Псалтири, а затем и Евангелия на церковнославянском. Потревожьте, разбудите свою генную память, она так долго ждала этого часа. Как по-новому, по-утреннему свежо ощутите вы свою русскость. То, что вы при этом прочувствуете, какие глубинные – не ведомые вам ранее – струны вдруг отзовутся в вашей обрадованной душе, попросту не поддаются описанию.
«ЧИТАЙТЕ ПУШКИНА И ЕВАНГЕЛИЕ!»

Во время одного из выступлений в стенах Московской Духовной Академии получил из зала записку, которой дорожу и привожу почти целиком: «…вы правы, только при частом посещении храма начинаешь понимать этот язык, и тогда молитвы, которые давно знаешь наизусть, расцветают, как розы! Это невозможно объяснить непонимающим, это можно только почувствовать! Но для упорствующих попробуйте перевести на современный русский: “Благословен Плод чрева Твоего!” - “Как хорошо, что Ты беременна!” или “Хорош Твой Ребенок!”?!»

Как же прекрасна воистину божественная молитва «Отче наш». Как-то довелось прочесть ее на современном русском языке. Ну, что сказать? Осталась информация, ушла поэзия. К слову, упомянутая выше расхожая поговорка «устами младенца глаголет истина» в переводе на современный русский прозвучала бы просто отвратительно. Только прислушайтесь: ртом ребенка говорит правда. Господи, помилуй! А потому и в стихотворении Андрея Вознесенского, посвященного музыке, читаем: «Где не губами, а устами…»

Чем прикажете заменить «Сердце чисто созижди во мне, Боже, и дух прав обнови во утробе моей» пронзительного пятидесятого псалма, в котором каждое слово о нас?! А какие неподражаемые по красоте молитвы произносит в алтаре священник во время Евхаристического Канона. Содрогаешься при мысли о том, что святые слова могут заменить на иные... «Яко да Царя Всех подымем ангельскими невидимо дориносима чинми, Аллилуйя, Аллилуйя, Аллилуйя!»… «Дориносима», как оказалось, древний римский воинский ритуал, когда победителя поднимали на копья со спиленными остриями. Но даже когда я пребывал в неведении о смысле этого выражения, ничто не мешало сердцу моему замирать от осознания величайшего из таинств, совершающегося сейчас, в моем присутствии. И, как выяснилось позднее, и что совсем немаловажно, - при моем непосредственном участии, при личном участии каждого, кто находится сейчас в храме, кто молится соборно. Разве ж возможно, чтобы подобное совершалось на «ежедневном», по слову А.К. Толстого, языке.

Неожиданное и радостное подтверждение этих мыслей пришло от драгоценнейшего Александра Сергеевича, еще молодого, двадцатисемилетнего. Да-да, не удивляйтесь, Пушкин, как и прежде, «наше все». Вспоминаю, как много лет назад, впервые услышав стихотворение «Пророк», был убежден, что эта таинственная встреча поэта и в самом деле имела место, до того убедительно звучали памятные строфы. Я имел тогда довольно смутные представления как о шестикрылом серафиме, так и ветхозаветном пророке Исаии, от лица которого и ведется здесь повествование. Но и поныне убежден, что дело тут не только в известном видении святого; что-то важное наверняка пережил сам поэт, какая-то сокровенная встреча, сретение произошло у него самого. Только вслушайтесь, стих его преизобилует церковнославянской лексикой. Все эти: уста, десница, восстань, глас, виждь, внемли, глагол… поразительно, но дело даже не в том, что мы, сегодняшние, все понимаем без особых на то усилий. Использование поэтом этой специфической лексики не сделало стихотворение ни на йоту тяжеловесным, и поныне оно продолжает изумлять величественной музыкой родной речи. Это ли не золотой ключ к пониманию подлинной роли и места церковнославянского языка в жизни русской нации?! Гений поэта сквозь два столетия протягивает нам, сегодняшним, руку помощи, вразумляет, что язык этот дан русским не для каждодневного общения, но он, и только он предназначен для обращения ко Господу, Его Пречистой Матери, светлым силам Небесным.

Как же мудр и проницателен был Иван Шмелев, обратившийся в одном из писем к близкому человеку, а, по сути, ко всем нам с призывом: «Читайте Пушкина и Евангелие!».
ИЗБИРАТЕЛЬНОСТЬ ЯЗЫКА

Выступая в различных аудиториях, люблю проводить своеобразный тест, который многое, как мне кажется, объясняет ратующим за непременное обновление нашего церковного языка. Признайтесь, допытываюсь я, с различными членами собственной семьи вы общаетесь идентично? Оказывается, что нет: с бабушкой говорим несколько по-иному, нежели с детьми, да и с детьми, в зависимости от пола и возраста, неизменно по-разному. Замечательно, идем дальше. Выясняется, что похожая история и с соседями по дому. В прямой зависимости от степени приязни оказываются лексикон, интонация, сам настрой речи с руководством, сотрудниками, даже случайными попутчиками. Итак, слово за слово, вместе мы совершаем любопытное открытие: каждый Божий день с момента утреннего пробуждения и до сна, все мы в течение жизни, сами того не замечая, варьируем нашу речь, свой лексикон и, что немаловажно, интонацию применительно к каждому встреченному нами человеку. Какая поразительная избирательность! Так почему же мы, столь утонченные в общении с тварными созданиями (напоминаю несведущим, что в православной лексике это выражение вовсе не обидное), так безаппеляционны, как только речь заходит о Творце, создавшем все и вся. Об Абсолюте.

И сердца, как можно больше сердца! Ум в этом делании не первый и не лучший помощник. Как тут не вспомнить полушутливое сетование мудрейшего святителя Феофана Затворника: «Нынче удержа нет от совопросничества. Ум наш – комар, а все пищит!». Хотите, удивлю? В «Полной симфонии на канонические книги Священного Писания» обнаружил я шокирующую статистику. Так, мозг во всей Библии упомянут лишь дважды. Причем, в одном случае речь идет о мозге жертвенных животных (Иов 21, 24). Что же касается сердца, – вот истинный триумф – оно встречается аж 724 раза! Неспроста Спасителя нашего называют еще и Сердцеведцем (Деян 1, 24).

Отчего же так прискорбно суетны и требовательны (увы, не к себе самим), почему являясь нередко захожанами, а не прихожанами храма, чуть не с порога ратуем за всенепременное обновление церковнославянского языка... тогда как обновляться-то следует прежде нам самим. Причем, постоянно и в этом, возможно, главное предназначение Церкви. И разве ж первоклашкам первого сентября кладут на парты учебники по алгебре и том Солженицына? Вспомним, как учили нас. Какие там шариковые ручки, не было их тогда вовсе: первые полгода только прописи, палочки и крючочки, да и те простым карандашом. Позже буковки, потом слоги, а уж слова… первое, «ученическое», перо – это ж было целое событие, веха! И только в третьем классе – перо «семечкой». А тут – на тебе с порога: чей-то я Вас плохо понимаю! Ты вообще понял, осознал, - к Кому, в Чей дом пришел?
ЖИВИТЕЛЬНЫЙ ГЛОТОК КЛЮЧЕВОЙ ВОДЫ

Проблема посягательства на старославянский язык была, как выясняется, весьма актуальной в России и два столетия назад. «Славенский древний, коренный, важный, великолепный язык наш, – взывал к современникам А.С. Шишков, – на котором преданы нам нравы, дела и законы наших предков, на котором основана церковная служба, вера и проповедание слова Божия, сей язык оставлен, презрен. Никто в нем не упражняется, и даже само духовенство, сильною рукою обычая влекомое, начинает от него уклоняться. Что ж из этого выходит? Феофановы, Георгиевы проповеди, которым надлежало бы остаться безсмертными, греметь в позднейшем потомстве и быть училищами русского красноречия… эти проповеди не только не имели многих и богатых изданий, как то в других землях с меньшими их писателями делается. Но и одно издание до тех пор в целости лежало, покуда наконец принуждены были распродать его не книгами, но пудами, по цене бумаги! Сколько человек в России читают Вольтера, Корнелия, Расина? Миллион или около того. А сколько человек читают Ломоносова, Кантемира, Сумарокова? Первого читают еще человек тысяча-другая, а последних двух вряд и сотню наберешь ли».

Может это и покажется кому-то парадоксальным, но нынешний церковный язык есть результат реформы, которую совершили (а правильнее сказать, сотворили) некогда святые равноапостольные Кирилл и Мефодий, «учителя словенские», как высоко именует их благодарная Матерь Церковь. И если потребность в его очередной реформе все же назрела, то и приступить к ней, как рассуждают опытные священники, допустимо лишь специалистам соответствующего духовно-нравственного и интеллектуального уровня.

Не могу не обмолвиться хотя бы несколькими словами и о непостижимой искренности, открытости нашей веры. Посудите сами, - богослужения, таинства, молитвы: все это происходит, в отличие от всех иных религиозных конфессий, действующих в стране, на языке, максимально приближенном, по сути, к общенациональному. Словно зеркальное отражение душевной открытости самого русского человека.

Являясь печальными свидетелями многочисленных попыток переломить русскую речь через колено, возблагодарим Господа еще и за то, что церковный язык наш есть ограждение и охрана языка русского от возводимой на него брани. Вот принесешь, бывало, на даче ведро студеной колодезной воды. Она постоит денек-другой, глядишь, и нет уже в ней той давешней замечательной свежести. Если ж дольше, да на свету, гляди, и зацветет; для грядок еще сгодится, а более никуда, хоть выливай. Но не беда, можно еще нанести, благо, есть неподалеку колодец. А если, не приведи Господи, злые люди изгадят его, как тогда быть, где взять свежей воды?! Вот и получается, что церковнославянский язык есть некий удивительный неиссякаемый источник с незамутненной живительной влагой, в котором пребывают в первозданной сохранности корни нашего с вами языка, великой русской речи, незримо и таинственно связующей нас с самим Христом.

Воистину гениально предвидение великого Ломоносова о том, что «Российский язык в полной силе, красоте и богатстве переменам и упадку не подвержен утвердится, коль долго Церковь Российская славословием Божиим на славянском языке украшаться будет».
6. Русь Святая
«МИРОВОЕ ОКАЯНСТВО» ПРОТИВ…

Святая Русь… часто мы произносим это привычное словосочетание как нечто само собой разумеющееся, не задумываясь, - а почему, собственно? Приходилось ли вам слышать, скажем, о святых Казахстане, Эстонии, Америке, Франции, Китае, Мадагаскаре, Австралии, … можно продолжать этот ряд бесконечно долго, не находя убедительного разъяснения загадочному феномену. Согласитесь, нам и в голову не придет сомневаться в глубоко органичной связке двух коротких слов, их непреходящей, какой-то тектонической незыблемости.

Так же, как став свидетелями чего-то, что сделано, на наш взгляд, не по-людски, привычно сокрушаемся: не по-русски. Согласитесь, нам и в голову не придет сказать о чем-то схожем, что это, дескать, как-то не по-киргизски, не по-латышски, не по-уругвайски… В одной аудитории получил недавно любопытную записку: «В копилку Ваших примеров русскости. На Украине говорят (в повелительном наклонении): “Я тобi руським язиком кажу…”».

…По высоким живописным берегам канала имени Москвы высятся церкви. Когда-то их было много, но почти все они были или уничтожены, или переданы для различных, вовсе не церковных, нужд. В лихую годину безбожной власти над его сооружением этого поистине колоссального проекта трудились сотни тысяч невинно осужденных людей, политических заключенных, получивших лихое прозвище-клеймо зэк. Среди этих людей, страдающих от непосильного труда и издевательств, было немало священнослужителей. Так вот, как свидетельствуют очевидцы, именно на этом грандиозном строительстве их было более всего. Здесь они умирали сотнями, здесь же их спешно зарывали в эту землю. А теперь ответьте сами, - какая эта земля, каждая горсть которой полита кровью и потом священномучеников, и в которой поныне покоится их прах. Вспомним, сколько таких каналов прорыто по всей нашей земле, сколько таежных лесов повалено, сколько возведено великих строек, гидроэлектростанций, проложено дорог, добыто руды, намыто золота, нарублено угля… и разве ж только в новейшей отечественной истории.

Следует оговориться, и вот почему: во все времена, во всех государствах люди погибали за родную землю. Это так естественно, так правильно. Что же касается России, бесконечные сонмы полчищ, во все времена идущих на нее войной, все это, по выражению Ивана Шмелева, «мировое окаянство» шло против Христа, образ которого и поныне пребывает незамутненным в сердце каждого истинно русского человека. И без Которого он не мыслил и не мыслит себе подлинной жизни. А они все лезут и лезут на Русь, посягая не только на землю и ее богатства, но и на души наши и детей наших: разномастные легионы тех, кто так и не принял Богочеловека и распял Его, из века в век готовя трон человекобогу, устилая его страшный путь кровью и плотью лучших русских людей.

Кажется, нет ни пяди русской земли, в которой не покоились бы люди – мученики, великомученики, страдальцы за Православную веру, за Богородицу, за Христа и святых Его угодников во все времена отечественной истории. А еще сонмы и сонмы тех, кто прожил свою жизнь по-божески, по-христиански, по-русски. И чья земная жизнь была успешна, но не в нынешнем значении этого слова, означающего, как правило, финансовое или профессиональное преуспеяние, а в исконно русском. Имеющему «уши слышать» нельзя не уловить, что успех – это от успеть. Но что?! Наверняка, самое главное для всех нас – успеть спастись.

И пусть это покажется кому-то преувеличением, но глубоко убежден, что у любого – на выбор – русского человека в каком-то поколении всенепременно окажется в роду святой, и притом не один. Так, среди предков А.С. Пушкина 12 святых по прямой линии и 20 – по боковым! И если мы в этом контексте говорим сейчас о великом нашем поэте, то лишь потому, что он, в отличие от миллионов своих соотечественников, но в согласии с обычаем предков, вел родословную нить.

Вспоминаю еще рассказ одного пожилого русского человека, услышанный мною незадолго до его кончины. В нем он поведал о том, как поинтересовался, еще малышом, у своей бабушки, - какая из рук правая? А какой крестишься, та и правая, - просто ответила женщина.

Как же тонко прочувствовал это Федор Тютчев, написавший строки:

Отягченный ношей крестной,

Всю тебя, земля родная,

В рабском виде Царь Небесный

Исходил, благословляя.

Помню, как рассказал об этом одному знакомому. Потом звонит, представляешь, говорит, после этого не могу даже плюнуть на землю. Поведал-то не ему первому, а вот надо же…

Воистину, Русь – это высочайшее дерево с вечнозеленой величественной кроной, корнями своими уходящее в Небо.

Так было во все времена, так совершается и поныне. И не в этой ли земле обрели, наконец-то, покой сотни замученных наших мальчиков: избитых, поруганных, порубленных и обезглавленных, жертв чеченской войны, подобно Евгению Родионову и его боевым товарищам отказавших бандитам, потерявшим всяческий человеческий облик, казалось бы, в малом: снять с себя нательный православный крестик.

Святая Русь – это, как оказывается, не только древний символ, напоенный божественной поэтикой. Русская земля свята не только мистически, ее тысячелетняя святость осуществилась и на физическом уровне, она и вправду свята. Как и весь строй души истинно русского человека, как он был задуман Творцом.

Им, а не большевиками, ввергнувшими Россию в катастрофу, не лукавыми либералами и не суемудрыми интеллектуалами-безбожниками. А ведь именно его, русского человека, во все время придумывают: то декабристы, то народовольцы, то разночинцы с демократами всех мастей, то идеологи коммунизма, теперь вот политтехнологи (слово-то какое!?). Все эти «пиджачники» и «плохо крещеные приват-доценты», по меткому выражению историка В. Л. Величко, автора интереснейшего исследования «Кавказ», впервые изданного в 1903 году. Русский же человек, вопреки их мудрствованиям, в лучших сыновьях и дочерях своих, и поныне пребывает с немеркнущей иконой Христа, начертанной в самом его сердце, неугасимым фаворским светом, дивно озаряющим и согревающим его душу, и нетленным, не оскверненным русским языком на устах. Без таинственного сплетения этих двух начал – русского языка и православной веры – русскому человеку, по замыслу Божию о нем, состояться просто невозможно. И еще одна немаловажная особенность: чтобы физически болело сердце всякий раз, когда плохо говорят о России, когда ее обижают и унижают.

О том же, что случается с русским человеком, когда он бывает отлучен от этих основополагающих для него начал, куда как красноречиво свидетельствует вся наша национальная история, и, не в последнюю очередь, кровавая драма последнего столетия, отзвуки которой болью отдаются в нас и поныне. И о чем с горечью и болью воскликнул когда-то Ф.М. Достоевский: «Русский человек без Бога – дрянь».
НОСИТЕЛИ РОДНОЙ РЕЧИ И ВЕРЫ

Поймал себя на том, что с особенной тихой радостью люблю смотреть телепередачи с участием потомков русских эмигрантов первой волны. Несмотря на некоторые особенности их произношения, они производят впечатление абсолютно русских людей. И, в первую голову, по той очевидной причине, что продолжают быть живыми носителями родной речи и Православной веры, унаследованной ими от родителей. Чего не скажешь о детях новых эмигрантов.

Я не оговорился: не просто русскоязычие, а именно наличие в человеке русского языка как родного. Того, на котором видишь сны. Это очень важно, поверьте. Не подлежащим никакому сомнению вкладом в русскую литературу стали замечательные художественные произведения таких выдающихся литераторов, как Чингиз Айтматов, Рустам и Максуд Ибрагимбековы, Олжас Сулейменов, Фазиль Искандер, Чингиз Гусейнов и многих других русскоязычных писателей. Однако нам (как и им самим) и в голову не придет считать их русскими.

Совсем неслучайно понятие народ в старославянском языке звучит как язык. «Разумейте и покоряйтеся, языцы, яко с нами Бог!» – возглашают в Церкви. Поразительную историю поведал некогда народный поэт России мудрый Расул Гамзатов в книге «Мой Дагестан». Как-то в Париже он встретил земляка-художника, который вскоре после революции уехал в Италию учиться, женился на итальянке и не вернулся домой. «Почему же вы не хотите возвратиться?» - спросил поэт. Тот ответил: «Поздно. В свое время я увез с родной земли свое молодое жаркое сердце, могу ли я возвратить ей одни старые кости?» «Приехав из Парижа, - продолжает автор, - я разыскал родственников художника. К моему удивлению, оказалась еще жива его мать. С грустью слушали родные, собравшись в сакле, мой рассказ об их сыне, покинувшем родину, променявшем ее на чужие земли. Но как будто они прощали его. Они были рады, что он все-таки жив. Вдруг мать спросила: “Вы разговаривали по-аварски?” “Нет. Мы говорили через переводчика. Я по-русски, а твой сын по-французски”. Мать закрыла лицо черной фатой, как закрывают его, когда услышат, что сын умер… После долгого молчания мать сказала: “Ты ошибся, Расул, мой сын давно умер. Это был не мой сын. Мой сын не мог забыть языка, которому его научила я, аварская мать”».

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12

Похожие:

Русское солнце о тайне русского слова iconУрок-исследование, 7 класс «Что в имени твоём…»
«живой как жизнь», подчёркивая его способность постоянно обогащаться и совершенствоваться. Но Гоголь говорил и о меткости русского...
Русское солнце о тайне русского слова iconУрока: Солнечная система. Солнце звезда
Сегодня мы будем говорить о солнце. Представьте, что вы земледелец. Что бы вы рассказали о солнце?
Русское солнце о тайне русского слова iconУрок русского языка во 2 классе «Однокоренные слова»
Совершенствование умения распознавать однокоренные слова по двум признакам (общая часть + сходны по смыслу)
Русское солнце о тайне русского слова iconKatalog videokazet 
Белое солнце пустыни. Звезды русского балета. Осенний марофон. От Мане до Пикассо. Сам себе режисер 
Русское солнце о тайне русского слова icon                            “Сохранить все в тайне” 
Краткое содержание  1 
Русское солнце о тайне русского слова iconУрок русского языка во 2 классе Тема: Правописание слов с сочетанием жи, ши
Цель урока: формировать умения писать слова с сочетаниями жи-ши; закреплять умения писать слова с сочетаниями жи-ши; развивать орфографическую...
Русское солнце о тайне русского слова icon “ История завода Свободный Сокол”
От слова  «дмати» (дуть) получили свое название домницы, а затем и домны. На русское происхождение указывает название нижней части...
Русское солнце о тайне русского слова iconИз опыта работы учителя русского языка и литературы Столбовой Марины Михайловны Миасское, 2010 год Введение
А. С. Пушкин, обращаясь к поэту-пророку, провозглашал: «Глаголом жги сердца людей». М. Ю. Лермонтов подчеркивал творческую энергию...
Русское солнце о тайне русского слова iconВ «сказках» М. Е. Салтыкова-щедрина 
Ключевые слова: устный жанр, книжные слова, слова с начальным благо-, зло-, само-, 
Русское солнце о тайне русского слова iconРассказы  «Яблочный  спас»(2000)
Повести  и  рассказы  Носова,  собранные    в  книгах    «На  рыбачьей  тропе»(1958),  «Рассказы»(1959),  «Тридцать зерен»(1961),...
Разместите кнопку на своём сайте:
TopReferat


База данных защищена авторским правом ©topreferat.znate.ru 2012
обратиться к администрации
ТопРеферат
Главная страница