12 text processing and cognitive technologies




Название12 text processing and cognitive technologies
страница5/41
Дата конвертации08.02.2013
Размер4.58 Mb.
ТипДокументы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   41

Таблица №1 Соотношение употреблений слов faute и erreur





Corder 1967 (angl)

Coïaniz 1979, 1996

Berthoud 1987

Bertrand 1987

Cadre Européen 2001

compétence

Error

faute

erreur

erreur

erreur

performance

Mistake

erreur

faute

lapsus

faute













faute





В исследованиях российских ученых речевые ошибки описаны в рамках теории речевой деятельности (Леонтьев 1974) и в частности в его исследованиях механизма производства речи. Он различает механизм осуществления деятельности и механизм контроля над его осуществлением, механизмы взаимозамены и поиска слов на основе их ассоциативных характеристик, их звукового облика и субъект нивой характеристики. Механизм установки (в трактовке психологов школы Узнадзе), как досознательное состояние готовности организма к некоторому поведению, играет огромную роль в механизме речепроизводства. Он вырабатывается в результате повторяющихся в идентичных условиях действий. Когда возникают новые ситуации, как, например, при изучении иностранного языка, процесс останавливается, и то, что помешало развитию речевой деятельности, становится объектом мыслительной деятельности. После уcтранения препятствия механизм возвращается в установочный план.

В рамках теории речевой деятельности, речевая ошибка (которую часто определяют с помощью образного выражения А.А. Леонтьева: “речевые ошибки – следы разошедшегося шва в речевом механизме”), в общем виде характеризуется неадекватностью речевого действия по тем или иным параметрам обусловливающими это действие (Леонтьев 1970:79) и различают:

1) ошибочное речевое действие (столкнувшись с телеграфным столбом, сказать: pardon Madame);

2) ошибочное программирование речевого действия (не совсем правильный ответ с психологической точки зрения, а с точки зрения лингвистики – правильное);

3) ошибочная операция (в звене реализации программы высказывания);

4) ошибка моторного программирования (оговорка).

Считается, что ошибка от оговорки отличается тем, что говорящий может без подсказки исправить оговорку (он знает, что его высказывание неправильно, отклонение от нормы может быть вызвано усталостью, невнимательностью... ) тогда, как в случае ошибки ему сложнее ее исправить. На наш взгляд, однако, данное противопоставление не всегда четко прослеживается, когда речь идет об иностранном языке: если разница между ошибкой и оговоркой в том, знает или нет правило человек, который допускает отклонение, то в случае иностранного языка, обучаемый может знать правило “в принципе”, но недостаточно твердо, не до автоматизма, что приводит к ошибкам (не оговоркам). Например, он может знать, что по-французски любое существительное, заканчивающееся на –ion, обязательно женского рода, но в речи забыть об этом и сказать “*un relation ”, “*un question ” (вм. une relation, une question – отношение, вопрос). Если обратить его внимание на это, он тут же исправит ошибку (также, как если бы речь шла об оговорке).

С другой стороны, неверно полагать, что оговорки или опечатки появляются случайно, бессистемно. Согласно исследовавшей их М. А. Королевой, “оговорки обнажают внутриречевые процессы, доказывая реальность и сложность строения этапа грамматического развертывания высказывания (Королева 1989:16). Кроме нее, систематику этого вида языкового отклонения исследовали Ю.В. Красиков (1980) и Г.В. Ейгер (1990). Опираясь на введенное в психолингвистику Гальпериным понятие «языкового сознания» (Гальперин 1977:97 и 99). Г.В. Ейгер определяет механизм контроля языковой правильности высказывания как «механизм сличения и оценки соответствия значения и/или формы данной единицы структуры эталону в языковой памяти индивида и замыслу в целом» (Ейгер 1990:10) и прослеживает особенности его работы на этапе внутреннего программирования речевого высказывания и на этапе реализации программы. На первом этапе причинами ошибок могут быть неразличение субъекта и объекта действия, субъекта или объекта действия и действия, субъекта или объекта действия и его результата, предмета и его признака, нескольких действий, тогда как на втором ошибки могут происходить из-за нарушения синтаксического согласования вследствие синтаксической или семантической ассимиляции и паронимии, а также из-за ошибок в лексическом наполнении (контаминация или индукция) (там же стр. 64), Наконец ляпсусы традиционно являются объектом исследования психоаналитиков, см. напр. Fromkin (1973) или Fenoglio (2000, 2003).

Исходя из того, что классификация ошибок по «обычными» (лингвистическим) признакам не позволяет ни объяснить их, ни устранять, многочисленные исследователи предлагают собственные классификации речевых ошибок (Bouyon-Penin, Coïaniz 1979 ; Doca 1981 ; Coïaniz 1996). Нам представляется интересным введение понятия «поля ошибки» (Coudurier 1985 :59-63, 1987:83) включающего :

- ошибки по отношению к говорящему (неправильный выбор социокультурного или интеллекстуального регистра, выражающегося например в коротких и категорических предложениях, в обращение на «ты», в отождествлении обучаемого с отсталым человеком);

- ошибки по отношению в экстралингвистической действительности (переводить на немецкий язык название газеты le Monde словом die Welt, то есть названием немецкой газеты );

- ошибки по отношению к сообщению (незнание правил выражения мысли);

- ошибки по отношению к логике (нарушение тема-рематических и логических отношений);

- ошибки по отношению к связанности языка (собственно морфосинтаксические и семантические ошибки).
ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Итак мы предлагаем следующую типологию:

девиатология вообще

языковая девиатология

1- запланированные отклонения от нормы

-авторская неология;

-каламбуры, игры слов;

-стилистические тропы;

2- не запланированные отклонения от нормы

- ляпсусы или оговорки, описки. В этому случае говорящим норма известна;

- речевые ошибки как ошибки планирования, Здесь норма говорящим неизвестна.

Эта картина отражает владение как родным, так и иностранным языком. Речевые ошибки – которых теоретически не должно было быть на родном языке - предмет учебников по т.н. “культуре речи”. На иностранном языке, зато, случаев осознанного отклонения от нормы мало, они бывают лишь на очень высоком уровне владения языком. На родном, и тем более на иностранном языке трудно разграничить ошибки и оговорки, потому что осознанность правил – тоже континуум: правило можно знать с большей или меньшей уверенностью, можно его забыть. К тому же, в условиях говорения или письма, важную роль играет фактор времени – обучаемый не имеет возможности за короткий миг проконтролировать выполнение всех правил, отвечающих за речепроизводство на иностранном языке.
ЛИТЕРАТУРА

  1. Алешина, О. Н. (2003). Речевая ошибка - свидетельство хаоса или порядка в языке? in Н. А. Хохлова, А. М. Фурсенко, Е. Б. Шерешевской (Ред.), Теория и история культуры в вузовском образовании Новосибирск: Новосиб. гос. ун-т.с. 50-55

  2. Бацевич, Ф. (2001). Теоретические аспекты коммуникативной девиатологии (на материале русского языка), Русский язык: исторические судьбы и современность / Междунар. конгресс исследователей рус. яз. М., с.7

  3. Гальперин, П. Я. (1977). Языковое сознание и некоторые вопросы языка и мышления Вопросы философии. 4. 95-101.

  4. Ейгер, Г.В. (1990). Механизм контроля языковой правильности высказывания. Харьков.

  5. Залевская, А. А. (1996). Вопросы теории овладения вторым языком в психолингвистическом аспекте. Тверь 1996

  6. Королева, М. А. (1989). Психолингвистический анализ речевых автоматизмов (На материале речевых ошибок) АКД. М.

  7. Красиков, Ю.В. (1980). Теория речевых ошибок (на материале ошибок наборщика). М.

  8. Леонтьев, А.А. (1970). Некоторые проблемы обучения русскому языку как иностранному М.: изд. Моск. Унив.

  9. Леонтьев, А.А. (1974). Речевая деятельнось in Основы теории речевой деятельности М.

  10. Никитин, М.В. (1962). Членение семиотического акта и задачи семиотической дефектологии in Проблемы обучения иностранным языкам. Владимир.

  11. Поймёнова, А.А. (1999). Лексическая ошибка в свете стратегии преодоления коммуникативных затруднений при пользовании иностранным языком АКД Тверь.

  12. Санников, В.З.(2002). Русский язык в зеркале языковой игры. М.: Языки славянской культуры.

  13. Bertrand, Y. (1987). Faute ou erreur ? Erreur et faute Les Langues modernes 5, 70-80.

  14. Bouyon-Penin, C., Coïaniz, A. (1979). Contribution à une étude des fautes, niveau avancé. Travaux de didactique du français langue étrangère 3, 97-111.Montpellier : Université de Montpellier III

  15. Cadre Européen commun de référence pour les langues (2001). Paris : Didier. [Online]. Available: http://www.coe.int

  16. Cherubim, D. (Hrsg.). (1980). Fehlerlinguistik: Beiträge zum Problem der sprachlichen Abweichung. Tübingen: Niemeyer.

  17. Coïaniz, A. (1996) Faute et itinéraires d’apprentissage en classe de français langue étrangère. Travaux de didactique Montpellier

  18. Corder, P. (1973). Introducing Applied Linguistics, Penguin Modern Linguistic Texts.

  19. Corder, P. (1967). The Significance of Learners’errors International Review Of Applied Linguistics 5, 161-170.

  20. Deren, B. (1994). Kompetencja jezykowa studentow w swietle analiz lapsologicznych Zeszyty nauk Filologia ros.33. 145-153. Opole: Uniw. opolskiego.

  21. Doca, G. (1981). Analyse psycholinguistique des erreurs faites lors de l’apprentissage d’une langue étrangère, Paris-Bucarest

  22. Fenoglio, I (2003). L’autonymie dans les rectifications de lapsus in Authier-Revuz J., Doury M., Reboul-Touré S. (Red .) Parler des mots. Le fait autonymique en discours 307-316, Paris: Presse Sorbonne nouvelle.

  23. Fenoglio, I. (2000). La rectification de lapsus : entre hésitation et reprise in Répétition, altération, reformulation, Annales littéraires de l’université de Besançon 131-148 Besançon : Presses Universitaires Franc-Comtoises

  24. Frei, H. (1971) La grammaire des fautes, Genève : Slatkine Reprints (ed. originale 1929).

  25. Fromkin, V. A. (1973). Speech Errors As Linguistic Evidence, Paris-La Haye : Mouton.

  26. Jamet, C. Contrastivité et enseignement du français langue étrangère en France : Approche anthropo-didactique. [Online]. Available: http://theses.univ-lyon2.fr/Theses 2000/cjamet/

  27. Julia, D. (1964). Dictionnaire de Philosophie, Paris: Larousse.

  28. Le Petit Robert, Dictionnaire de la langue française (1996). version electronique Liris interactive 1.2

  29. Legenhausen, L. (1975). Fehleranalyse und Fehlerbewertung. Berlin: Cornelsen-Velhagen & Klasing.

  30. Marquillo-Larruy, M. (2003). L’interprétation de l’erreur, Paris: Cle International.

  31. Michiels, B. (1999). Die Rolle der Niederländischkenntnisse bei französischsprachigen Lernern von Deutsch als L3. Eine empirische Untersuchung. in Zeitschrift für Interkulturellen Fremdsprachenunterricht 3(3) [Online]. Available: http://www.spz.tu-darmstadt.de/projekt_ejournal/jg_03_3/beitrag/

  32. Porquier, R., Frauenfelder, U. (1980). Enseignants et apprenants face à l'erreur Le Français dans le monde 154 29-36.

  33. Py, B. (2000). La construction interactive de la norme comme pratique et comme représentation Aсquisition, Interaction en Langue Etrangère 12, 77-97.

  34. Reason, J. (1993). L'Erreur humaine, Paris: PUF.

  35. Treps, M. (1999). Calembourdes, Paris :Seuil.

  36. Trésor de la Langue Française Informatisé [Online]. Available: http://atilf.atilf.fr/tlf.htm



LANGUAGE DEVIATOLOGY5
Michele Debrenne6

ABSTRACT

It is suggested that the sphere dealing with deviations from the norm in language and oral discourse is to be called language deviatology. Error, as the main object of deviatology, is considered from the point of view of cognitive psychology, philosophy, linguistics and foreign language teaching. From the cognitive point of view we should distinguish skill-based, rule based and knowledge-based errors. Philosophy deals with the notions of fault and error, while linguistics defines error as deviations from the language norm. In foreign language teaching it is necessary to differentiate mistakes, errors and lapsus. Language deviatology will describe all kinds of deviations in language, from puns and tropes to slips of the tongue, including speech errors in mother tongue and in foreign language.
KEYWORDS

Speech errors, interlanguage, foreign language acquisition.
НОРМА КОГНИТИВНОГО ПОНИМАНИЯ ХУДОЖЕСТВЕННОГО ТЕКСТА
Юлия Демина
Понятие нормы понимания весьма неоднозначно. Существует норма в речи, в поведении, норма в языке. Так же существуют различные точки зрения на данное понятие, а так же на ее отклонения. Наше исследование посвящено выявлению как нормы лексико-стилистической репрезентации образа персонажа, так и отклонения от нормы лексико-стилистической репрезентации образа персонажа. Под понятием «образ персонажа» в настоящей работе мы рассматриваем и речь персонажа, и его поведение, и описание его облика, данное автором. Поэтому далее мы анализируем речь персонажей с нервно-психическими расстройствами.

Как известно, главная функция речи состоит в озвучивании мыслительного процесса. В слове как понятии заключено гораздо больше информации, чем может в себе нести простое сочетание звуков.

Нервно-психические расстройства относятся к расстройствам мышления. Эти расстройства выражаются так же и в речи человека, страдающего нервно-психическими расстройствами, что часто проявляется в виде отклонений от нормы речи.

Нервно-психические расстройства выражаются в том, что мыслительный процесс больного отличается от мыслительного процесса здорового человека не столько самим протеканием, сколько восприятием и отражением окружающей действительности. Изменяется индивидуальный внутренний мир человека, его восприятие других индивидуумов.

Проблема нервно-психических расстройств – одна из важнейших проблем в современном мире. По данным Всемирной Организации Здравоохранения число людей, страдающих нервно–психическими расстройствами, составляет в среднем 200-300 миллионов, и оно постоянно растет. Таким образом, перед учеными встает проблема исследования ненормального поведения и отличия его от нормы. В России данный вопрос приобрел особую популярность и привлек к себе внимание несколько лет назад.

Каким образом психологи и другие специалисты определяют, что нормально, а что нет. В сущности, они судят о поведении конкретного человека, соотнося его с некоторыми критериями, учитывая отклонения от статистических норм, недостаточное соответствие широко принятым социальным нормам и отклонение от некоторого абсолютного стандарта, определяющего, что значит «здоровый».

Простейший подход отличить нормальное от ненормального – определить, что делают большинство людей. Тогда ненормальное – это то, что существенно отличается от среднего статистического. Рассмотрим человека, который испытывает беспокойство после начала новой работы. Так как большинство людей испытывают беспокойство в стрессовых ситуациях, подобной данной, то специалисты считают этот образец мягкого беспокойства нормальным. Крайняя степень беспокойства, или его отсутствие вовсе, возможно, будут рассмотрены как отклонение от нормы. Конечно, не всегда четко выражена статистическая частота и редкость. Предположим, недавно овдовевшая женщина говорит, что она слышала ее умершего мужа, разговаривавшего с ней. Мы можем допустить, что это очень необычное поведение, и оно должно быть классифицировано как ненормальное, однако по данным исследований, половина недавно овдовевших людей переживают такие галлюцинации. Таким образом, поведение, которое кажется ненормальным, не такая уж статистическая редкость.

Другой путь определить ненормальность – сравнить поведение человека с поведением, ожидаемым обществом. Женщина, которая гуляет по окрестностям, одевшись в тяжелое пальто летом и выкрикивающая оскорбления в адрес прохожих, по этому критерию будет признана ненормальной. Она нарушит общественные нормы и правила, касающиеся одежды и поведения. Таким образом, статистический подход к определению ненормальности часто соответствует подходу, базирующемуся на ожидании общества.

Но даже взятые эти два критерия не всегда достаточны. Иногда поведение, которое статистически встречается нечасто и которое нарушает общественные нормы, недолжно рассматриваться как ненормальное.

Единственный путь обойти эту проблему – это подход к ненормальности не с точки зрения каких-либо статистических или социально-принятых норм, но с позиции некоторого абсолютного стандарта, означающего «здоровый» с точки зрения психиатрии. В теории этот подход звучит достаточно разумно. Но на практике такие стандарты определить трудно. Рассмотрим критерий отсутствия эмоционального утомления. На поверхности это кажется вполне обоснованной меркой умственного здоровья. Но будет ли человек, всю жизнь испытывающий легкое беспокойство и огорчение, обязательно признан пригодным? Вероятно, нет. Есть моменты, когда огромное эмоциональное утомление является психологически ожидаемой реакцией, например, когда родитель ожидает смерть своего ребенка. Человек, остающийся в такой ситуации равнодушным, с трудом может быть признан нормальным. Действительно с научной точки зрения, недостаток эмоциональной отзывчивости и участия к другим людям не является симптомом каких-то серьезных психологических нарушений и нервно-психических расстройств. Но и небольшое отсутствие эмоционального утомления не обязательно является здоровым. Рассматривая между нормой и ненормальностью, на полюсах их отличить легко, но на середине одни условия говорят в пользу нормы, а другие в пользу ненормальности.

Рассматривая разницу ненормальную сторону нормы-ненормальности, часто бывает полезно разделить тяжелые и легкие формы психических расстройств. Для этого иногда применяются термины неврастенический и психотический.

Большинство людей знакомо со словом неврастеник. В обыденном языке оно обозначает такие формы поведения, которые мы не могли бы назвать неадекватными, но которые, тем не менее, необычны и часто внушают некоторое беспокойство. Женщина, которая патологически моет свой дом, освобождая его от каждого микроба, мужчина, который постоянно осматривает свое тело, остерегаясь признаков рака, и человек, который смущается и впадает в панику от принятия малейшего решения – это те люди, которые входят в усредненное понятие, неврастеник. Множество специалистов по душевному здоровью используют термин «неврастеник» в несколько ином смысле. Под неврастеническими они подразумевают расстройства, достаточно легкие и не включающие в себя потерю связи с реальностью. Неврастеник еще способен достаточно ясно ощущать мир, хотя он или она часто беспокоятся и чувствуют себя несчастными.

В противоположность этому, термином «психотический» обозначаются очень тяжелые душевные расстройства, когда люди теряют контакт с реальностью. Все они страдают от глубоко иррациональных ощущений и верований.

В течение многих лет выдвигалось множество теорий, объясняющих ненормальное поведение. Среди них – попытки объяснения с биологической, психоаналитической, лингвистической и других точек зрения. Так различные нервно-психические расстройства можно отнести к отклонениям от нормы. Расстройства, связанные с беспокойством включают общее беспокойство и приступы паники, фобии, посттравматические стрессовые нарушения и другие. Эмоциональные расстройства характеризуются нарушением в настроении или эмоциях. У людей с нарушенной или ослабленной способностью эффективного самоконтроля, эмоциональные проблемы проявляются с особой силой и отчетливостью.

В 1936 г. В.П. Осипов высказал следующее представление об основных призна-ках психической нормы: "...норма определяется адекватностью реакции индивидуума на окружающие раздражители, возможностью для человека самостоятельно проклады-вать свой жизненный путь и, наконец, особенностями способа поведения человека в жизненных обстоятельствах". (В.П. Осипов, 1998: 13)

В том же году I.H. Schultz писал, что нормальные реакции человека всегда мотивированы и представляют собой чувственно адекватный ответ на переживание. (I.H. Schultz, 1998: 54)

Рассматривая другие отклонения от нормы, такие как психоз, обратим внимание на определение Г. К. Ушакова.

В отличие от нормальной реакции – адекватного чувственного ответа на переживание – психоз представляет уже автономную реакцию, осуществляющуюся по принципу саморазвития, и представляет собой уже проявление и/или следствие болезни. (Г. К. Ушаков, 1987: 195)

Важнейшим проявлением нервно-психических являются нарушения поведения, однако, отклоняющееся поведение не относится к числу чисто клинических явлений.

Поведение, грубо нарушающее общественные/правовые нормы может быть нормальным при оценке его с клинических позиций.

В то же время правомерное и не беспокоящее общество поведение может наблюдаться на фоне выраженных психических расстройств.

Однако все психические отклонения находят своё выражение в сфере межлюдских/социальных отношений.

Теперь рассмотрим понятие нормы – ненормы с языковой точки зрения.

Один из распространенных подходов к проблеме нормы заключается во взгляде на норму как определенную устойчивую совокупность или некий комплекс языковых средств, регулярно употребляемых в той или иной сфере коммуникации.

В других работах норма в языке рассматривается как совокупность статистически более употребляемых вариантов, допускаемых данной системой языка.

Сторонники другого взгляда на норму видят в ней совокупность не самих языковых средств, а совокупность директив для их реализации в речи, набор последовательно включающихся устройств, фильтров, так или иначе ограничивающих возможности, представляемые языковой системой и определяющие качество порожденного высказывания.

Норма в языке – некий инвентарь языковых средств. Ненорма, т.е. нарушение нормы – это также определенный набор, список языковых средств, отвергаемых речевой практикой данного языкового коллектива. Однако очевидно, что эта суть не сама норма, а лишь результат действия нормы языка, ибо языковое средство само по себе нормой быть не может, поскольку норма вообще – это прежде всего правило, определенный порядок, мера, установленные общественной практикой, в то время как языковая единица – это объективный существенный элемент языка, независящий от общественных установок.

Оптимальное решение, видимо следует искать в слиянии нескольких точек зрения на языковую норму, поскольку сам механизм нормы не может действовать иначе, кроме как в режиме выбора языковых средств, и в то же время результатом этой работы всегда являются три группы совокупностей языковых средств:

  1. Набор средств, соответствующих норме.

  2. Определенное количество единиц языка, несоответствующих норме.

  3. Некое число языковых единиц, занимающих промежуточное положение.

Что касается нормы речи, то это понятие весьма относительное, ее нельзя услышать или проследить в тексте в чистом виде, она познается относительно отклонений, в случаях ее нарушения. Все случаи отклонения предлагается рассматривать в отношении к общеязыковой норме.

Основными отступлениями от нормы можно считать:

1) нарушение логической последовательности. Речь индивида может быть бессвязна, обрывчата. Например: “They say you are a doctor – but you’re just cat, cat – it’s another thing. Don’t you agree? I walk here with a white cat. It’ll explain you.”(F.S. Fitzgerald “Tender nights”). Главная героиня романа Ф.С. Фитсджералда «Ночь нежна» Николь страдает хроническими нервно-психическими расстройствами, об этом нам говорит автор. Мы можем проследить ее состояние в письме к доктору. Ее Речь отражает ее сознание. Мысли путаются, она не может логически высказать свою мысль. Слова ее так же непонятны, нет четкой логики построения смысловой конструкции предложения. Сами предложения кратки, обрывчаты и идут постоянные повторы.

“I’ve thought a lot about moonlight too, and there are many witnesses I could find if I could only be out of here”.

Техника потока ее сознания сложна, нет четкой взаимосвязи между смысловыми конструкциями и четкий смысл ее слов трудно уловить, видны логические нарушения нормы. Читателю становится понятно, что хозяин данных высказываний страдает нервно-психическими расстройствами:

“They said you were a doctor, but so long as you are a cat it’s different. My head aches so, so excuse this walking there like an ordinary with a white cat will explain, I think”.

Героиня сама говорит о своем состоянии “my head aches so”. Вся абсурдность и нелогичность ее высказывания дает нам понять, что реплика принадлежит больному человеку.

Таким образом, каждое эмоциональное состояние говорящего находит отражение в речи и высказываниях.

2) нарушение стилистических норм (нарушение принятой в обычном употреблении сочетаемости элементов. На основании постоянной встречаемости элемента языка в определенном окружении складывается высокая предсказуемость появления того или иного элемента в тексте).
Например: “How idiotic civilization is! Why be given a body if you have to keep it shut up in a case like a rare, rare fiddle?”

Героине свойственны навязчивые явления, чувство тревоги, беспокойства, затем неприятное самочувствие, не связанное с содержанием мыслей и представлений. Лексическими средствами, репрезентирующими психическое состояние героини, являются повторы.

“How absurd it was. Why have a baby if it has to be kept – not in a case like rare, rare fiddle – but in another woman’s arms?”

Количество информации, сила отклонения и, следовательно, стилистический эффект пропорциональны неожиданности, непредсказуемости маркированного элемента. Если за норму брать контекст (речь), который образуется закономерным расположением элементов с большой предсказуемостью, то константный элемент нарушает эту закономерность. Сила отклонения зависит обычно не только от константа элемента с данным контекстом; читатель сопоставляет необычное явление языка с системой парадигм, пытаясь интерпретировать это явление путем установления связей между данным случаем и общеупотребительными моделями языка (И. В. Арнольд, 1973:58).

При восприятии текста (речи), благодаря интуитивному знанию «шкалы норм», создается предсказуемость появления элементов. Появление непредсказуемого элемента в данной речевой ситуации, отклонение от шкалы норм речи, ведет к элементу обманутого ожидания. Речь может не восприниматься как адекватная. Основной стилистической оппозицией становится оппозиция между нормой и отклонением от нормы. Нетрудно убедиться, что любой стилистический прием основан именно на замене нормы ее отклонениями.

Художественная литература, являющаяся особого рода хранилищем лингвистического и просодического опыта человечества, отражает сложившиеся представления о связи эмоционально кинетических актов с эмоциональными переживаниями и расстройствами личности.

Художественный текст, содержа наряду с фактуальной информацией эмоциональную, представляет собой эмотивный тип текста, то есть слова и конструкции, используемые для описания и обозначения различных эмоциональных состояний , отражение любых состояний говорящего, в том числе и нервно-психических расстройств, осуществляется в художественном тексте через описание собственно эмоционального состояния (возбужденность, агрессивность, страх и т.д.).

Во все времена развития и существования литературы художников интересовало не только то, что герой делает и говорит, но и что он думает. Обращение к мыслям человека раскрывает пружину его действий и речей, их причину и истинное назначение. Автору необходимо проникнуть во внутренний мир героя, чтобы определить все аспекты его деятельности. Писатель открывает читателю, пересказывая своими словами то, что думает персонаж. Авторская личность при этом как бы приглушена. Другое дело, когда автор полностью предоставляет герою самому излагать свои размышления. Создается эффект их достоверности, непосредственного участия читателя в мыслительном процессе, т.е. причастности к эмоционально-психологической, внутренней жизни персонажа. Произнесенная речь персонажа в этом случае играет не последнюю роль в развитии сюжета. Внутренняя речь непосредственного участия, как правило, не принимает, но сосредоточивает в себе их мотивировку, вскрывает их причинно-следственные связи и истинные отношения, обнажает их сущность. «Все главные характеристики внутренней речи проистекают из ее основополагающего свойства: в отличие от внешней речи внутренняя не рассчитана на участие в коммуникативном акте, она не направлена адресату для передачи ему какой-либо информации, а носит самонаправленный характер». ( В. П. Беляшин,1988: 43)

При психолингвистическом подходе текст в процессуальном аспекте рассматривается как единица речевой деятельности, а в статическом как единица речевого мышления. Такой подход позволяет рассматривать текст в прагматическом ракурсе, т.е. с точки зрения продуцента (говорящий) и реципиента (слушающий). Последовательно развиваемый прагматический подход к тексту позволяет описать текст как элемент системы « действительность – автор – читатель», как созданную в сознании автора речевую структурацию действительности, предназначенную для восприятия читателем.

Так в романе К.Менсфилд «Дует ветер» автор описывает вид из окна как бы глазами девушки, которая смотрит в окно и размышляет о причине своего тревожного, возбужденного состояния.

“Suddenly - dreadfully - she wakes up. What has happened? Something dreadful has happened. Nothing has happened. It is only the wind shaking the house, rattling the windows, banging a piece of iron on the roof and making her bed tremble. Leaves flutter past the window, up and away; down in the avenue a whole newspaper wags in the air like a lost kite and falls, spiked on a pine tree. It’s cold. Summer is over - it is autumn - everything is ugly. ”

Идет повтор лексических единиц “has happened”, что делает контекст более напряженным, тем самым, позволяя передать возбужденное и волнительное состояние героини, которое можно рассматривать как навязчивую идею героини, поскольку последняя связывает свое нервное состояние с появлением ветра.

Рецепция и анализ лексических единиц “dreadfully”, “something dreadful has happened”, “everything is ugly” дает возможность говорить о психическом состоянии героини, которое можно охарактеризовать как раздраженное, тревожное состояние молодой девушки.

Что касается нормы в поведении понятие нормы в поведенческих реакциях чрезвычайно сложно, как и вообще весьма неопределенны границы нормы. Вместе с тем, прослеживая постепенные изменения нормы, можно судить как о границах ее, так и о механизмах взаимодействия нормального и аномального. Разработка критериев психической нормы поведения привлекала внимание многих исследователей. Норма поведения может определяться адекватностью реакции человека на окружающую действительность, возможностью для человека самостоятельно прокладывать свой жизненный путь, и наконец, особенностями способа поведения человека в жизненных обстоятельствах. Отклонения от нормы у человека, страдающего нервно-психическими расстройствами, для окружающих видны как в его речи, так и поведении. Часто его речь обрывчата, бессвязна, нарушена логическая и стилистическая последовательность, часто чересчур эмоциональна и экспрессивна. Его поведение может быть неадекватно данной ситуации и носить неспокойный спонтанный характер. Человек неадекватно воспринимает окружающий мир и действительность. Одни из видов нервно-психических расстройств, которыми может страдать человек, различные фобии и мании, что так же является неадекватным восприятием окружающей действительности, а следовательно, отклонениями. Так одно из наиболее распространенных заболеваний – это фобии.

Термин «фобия» происходит от греческого “phobos” – страх, ужас. Определение понятия «навязчивые состояния» в медицинском словаре можно найти следующее: «Навязчивые состояния - это мысли, воспоминания, сомнения, страхи, влечения, действия, движения, возникающие независимо и вопреки желанию больного, притом непреодолимо, и отличающиеся постоянством. Больные относятся к ним критически, понимают их болезненный характер и бессмысленность, но освободиться от них не могут».( Г. К. Ушаков, 1987: 121)

Например: “Who is he” I said. “And why does he sit always alone, with his back to us, too?”

“Ah!” whispered the Frau Oberregierungsrat, “he is a Baron”.

She looked at me very solemnly and yet with the slightest possible contempt – a “fancy-not-recognizing-that-at-the-first-glance” expression.

“But, poor soul, he cannot help it,” I said. “Surely that unfortunate fact ought not to debar him from the pleasures of intellectual intercourse.”(“The Baron” K. Mansfield)

Главный герой данного произведения страдает социофобией. Автор показывает болезнь героя посредством описания его поведения: герой всегда сидит один, боится принимать пищу в присутствии других людей, смотрит на окружающих “затравленным” взглядом. Характеристика героя носит эксплицитный характер, автор сам характеризует героя, показывая его болезнь.

Нормальная реакция человека всегда мотивирована и представляет собой чувственно адекватный ответ на переживание. Волнение, неуверенность, нерешительность, элементы мнительности, возникающие в соответствующих жизненных обстоятельствах, - нормальные реакции для лиц со свойственным им складом характера. Возникновение страха, волнения, нервозности независимо от обстоятельств – реакция болезненная.

Нервно-психические заболевания возникают в результате психотравмирующих переживаний и переход их из сознания в подсознание, что позволяет человеку жить вне сознания невыносимого переживания. Однако, вытесненное переживание продолжает активно действовать на психику человека и может проявляться в «зашифрованной» форме в виде невротических синдромов. Так, анализируя речь и действия персонажей с нервно-психическими расстройствами на примере художественных текстов, мы выявляем особенности лексической репрезентации отклонений от нормы.

Особенности лексической репрезентации нервно-психических расстройств персонажей в художественных текстах можно проследить также во внутренней речи или иных способах изложения речи персонажей. Это может быть несобственно-прямая речь, характеристика персонажа, данная автором, или диалогическая речь.

“Then it was she decided there were different sorts of fathers.

Suddenly, on day, mother became ill. And she and grandmother drove into town in a closed carriage.

The little girl was left alone in the house with Alice, the “general”. That was all right in the daytime, but while Alice was putting her to bed she grew suddenly afraid”.

“What’ll I do if I have nightmare?” she asked. “I often have nightmare, and then granny takes me into her bed – I can’t stay in the dark – all gets ‘whispery’ … What’ll do if I do?”.

“You just go to sleep, child,” said Alice, pulling off her socks and whacking them against the bedroll, “and don’t you holler out and wake your poor pa.”

“But the same old nightmare came – the butcher with a knife and a rope who grew nearer and nearer, smiling that dreadful smile, while she could not move, could only stand still, crying out, “Grand ma, grandma!” She woke shivering, to see father beside her bed, a candle in his hand?”

“What’s the matter?” he said. (K. Mansfield “The little girl”)

В данном отрывке произведения описывается психическое состояние героини – маленькой девочки. Девочка оставлена дома одна, и она боится темноты, боится уснуть, потому что боится кошмаров. Здесь мы можем говорить о неврозе, который развивается и переходит в фобию – боязнь темноты: “I can’t stay in the dark.”

Состояние героини показывается через внутренний монолог. Лексема “suddenly afraid” показывает, что страх и волнение ее внезапны и беспричинны.

Сознание ее выдает кошмар – мясника с ножом и веревкой. Данное состояние героини не означает, что ее мыслительный процесс нарушен или отличается от мышления нормальных людей. Такой тревожный сон может объясняться тревожным, психически-неустойчивым состоянием в результате какого-то шока или потрясения.

Лексическая единица “nightmare” становится индикатором тревожного состояния девочки. Повтор данного слова дает возможность показать ее нервно-психическое состояние, она повторяет одно и тоже.

Рецепция и анализ лексических единиц “nightmare”,“ dreadful”,“shivering” так же дает возможность показать состояние героини, ее страх, боязнь темноты и ночи. Слова носят негативную окраску, изобличая ее беспричинный страх и тревогу героини.

Нервно-психические расстройства персонажей в художественных текстах выражаются так же непосредственно через описание их эмоций такие, как волнения, переживания, нервозность, возникновение необоснованного страха, эти эмоции отображаются в их речи и речь становится эмоционально окрашена. Данные эмоции, являющиеся одним из основных признаков нервно-психических расстройств, находят свое проявление, прежде всего, в невербальном поведении человека. Однако удельный вес каждого из компонентов в выражении подобного типа эмоций различен. Рассматриваемые эмоциональные состояния ярче всего манифестируются в мимических, жестовых реакциях персонажей, а так же в просодическом оформлении высказывания в различных лингвокультурах.

Так, на примере лексической репрезентации персонажей художественных текстов с нервно-психическими расстройствами мы показали, что нервно-психические расстройства являются отклонениями от нормы. Как нарушение логической, так и стилистической нормы отражается в их речи. Каждое отклонение в языке маркируется своими признаками, например, невроз – повторяемостью синтаксических структур, фобии - описательным характером поведения персонажей, прямой характеристикой персонажа, данной автором, эмоционально окрашенной речью. Все эти лексико-стилистические особенности помогают автору выявить и показать нервно-психические расстройства персонажей текста, как отклонения от нормы.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   41

Похожие:

12 text processing and cognitive technologies icon15 text processing and cognitive technologies

12 text processing and cognitive technologies icon12 text processing and cognitive technologies

12 text processing and cognitive technologies icon2. a) Skim through the text and say what the message of the text is.  5 min.) ' assets активы

12 text processing and cognitive technologies icon  ausführliche Textversion / extended text version 

12 text processing and cognitive technologies iconLaboratory of Information Technologies
Дармштадт, Германия, дается описание базирующего- ванные в последнее время обмотки с коаксиальным се
12 text processing and cognitive technologies iconПятая международная конференция по когнитивной науке
Настоящий сборник включает материалы Пятой международной конференции по когнитивной науке / The Fifth International Conference on...
12 text processing and cognitive technologies iconBold text 12{font-weight: normal;}
Трубадуры   от провансальского trobar — «находить», «изобретать», отсюда «создавать 
12 text processing and cognitive technologies iconBold text 12{font-weight: normal;}
Родился 13  октября 1933 года в Москве, в семье педагогов. Супруга Лапшинова Нина 
12 text processing and cognitive technologies iconPrecise description of your products / services / technologies for cooperation. Please, describe advantages
«V Annual International Business Partnership Matchmaking Forum «Russia - Europe: Cooperation without Frontiers»
12 text processing and cognitive technologies iconIn the article basic problems and prospects of the use of fuels are considered for ramjets. Basic technologies of receipt 
Агентства  (мэа)  кратность  мировых  запасов  и природный газ и превращая их в диоксид угле
Разместите кнопку на своём сайте:
TopReferat


База данных защищена авторским правом ©topreferat.znate.ru 2012
обратиться к администрации
ТопРеферат
Главная страница