Наше прошлое




Скачать 154.6 Kb.
PDF просмотр
НазваниеНаше прошлое
страница9/9
И В Селиванов
Дата конвертации14.02.2013
Размер154.6 Kb.
ТипДокументы
1   2   3   4   5   6   7   8   9

совщиков было  подарить чем — ну, это статья особая; тут писарь обработал бы все, и голову
настроил, и дело пошло бы, как по маслу. За небольшим и дело стало — за деньгами. Думал,
думал Никита. Посоветовался бы с Степаном, да толку от него мало: малый он добрый и
дюжий, а уж за советом к нему лучше не ходи; как от козла — ни шерсти, ни молока. Послать
куда — сбегает скорехонько; а уж насчет рассудить что — нет, не годится. Никите надо было
обдумать одному.
Долго думавши, он, наконец, наткнулся на мысль: ну, а что ежели об этой порубке не объяв
лять вовсе, а сказать только об одной первой? Чего доброго, пожалуй, не поверят, что поруб
щики приезжали две ночи сряду и нарубили столько, что даже увезти не могли. А как на зло
пойдет, выдумают, что мы сами нарубили, торговать лесом вздумали: тогда и вовсе не от
вертишься. Не лучше ли, какие пеньки потолще, о тех объявить, а какие потоньше, грязью
замазать, да мохом прикрыть; авось следователи, как считать порубку начнут, не догадают
ся да подумают, что это прошлогодние. Они радехоньки будут как бы только скорее отде
латься да домой улизнуть; спросят для виду, сколько порублено, да так и запишут. Право!
никак, лучше смолчать.
Когда Никита сообщил эту мысль Степану, тот нашел ее превосходною, потому что по просто
те своей видел в ней средство отделаться. Решили — сделать так, как говорил Никита. Степан
отправился приводить это в исполнение, а Никита снова побрел на село. Уговорились оста
вить открытыми полтораста корней; это число Никита должен был показать и в рапорте,
остальные предположено замазать грязью, как будта они срублены давно, а которые можно,
так закласть мохом, чтоб и следа не осталось, какие тут были деревья.
Пришедши на село, Никита нашел пожарного старосту, голову и всех остальных на своих
местах и в здоровом состоянии; только одного объездчика не было дома: он уехал в объезд,
но куда, ему сказать не могли. В поданом рапорте  Никита показал  порубленными  полтора
ста  дерев, описал подробно, как он узнал порубщиков в лицо, как они гнали за ними, и в
подтверждение справедливости своих показний представил рукавицу, кушак и смерки ног
и шин в виде палочек, выше описанных. Подавши этот рапорт, Никита был потребован к
голове, лежавшему, по страшной тучности своей, или, лучше сказать, огромному брюху, на
циновке тростника в сенях, на том основании, что в избе ему все было жарко и он от жару
нигде не мог найти места...
Сверх общего страха, производимого головою на всю волость (голова был выбран, потому
что этого захотел вследствие каких то особенных причин помощник окружного начальника),
Никита имел еще особую причину его бояться: бывши как то лет десять тому назад тоже в
должности полесовщика, он поймал его работника с возом покраденных дров — и голова,
тогда еще не бывший головою, сказал ему: «Помни ты это, Никита! Не мытьем, так катаньем
— дойду я тебя! Заруби это себе на носу! Будешь помнить Евсея Никитича!» Так обыкновенно
называл себя голова в разговоре.
А потому, когда Никита взошел, голова насупил брови так, что глаз почти не стало видно...
— Ну, рассказывай, как дело было! — заорал голова, изливши в бранных словах всякого рода
наименования весь гнев свой и, вероятно, не находя для него более прилагательных.
Никита повторил все, что было написано в рапорте, и с теми подробностями, какие случи
лись в действительности, назвав двух или трех порубщиков по именам.
— Врешь ты, собачий сын! — закричал голова. — Врешь, подлец! Вешняковские никогда
ворами не были! Это у тебя с пьяных глаз, должно быть, так померещилось. Должно быть,
вы, мерзавцы, там в лесу только пьянствуете да казенный лес продаете, а после с больной
головы да на здоровую валите! Врешь, собачий сын! Вешняковские крестьяне — знатные
ребята; к ним когда ни заезжай, и настойки и харчу — всего вволю; это не прощелыги ка
кие нибудь, у которых укусить нечего. Они знают, как встретить и как проводить голову
надо... Небось не так, как вы, бобыли... Ну да погодите, задам я вам трезвону!.. Всех в
Сибирь поссылаю, собачьи вы дети, всех!.. будете у меня на вешняковских клепать напрас
но... Доеду я тебя!.. погоди!..
Утро 2003
15

Никита хотя и подумал, что оттого то и много у вешняковских и настойки, и харчу всякого, что
они торгуют воровским лесом и что самый избыток этот у людей, не занимающихся ни ре
меслом, ни торговлей, явно указывает на незаконность их доходов, однако не посмел этого
сказать, чтоб не нажить еще горшей беды. Зная, что слова скорее могут раздражить, нежели
успокоить голову, он только кланялся, убедившись многолетним опытом, что поклоны, начи
ная от верху до низу, лучше всего могут умерить гнев сильных этого мира.
Но видно, голова уже так привык к поклонам, что они вовсе на него не действовали. Не гово
ря, зачем его позвал, он только продолжал ругать Никиту теми выразительными и крепкими
словами, какими так богат наш русский народный словарь. Когда наконец словарь этот был
истощен до того, что надо было или выдумывать свое, что, как известно, не совсем легко, или
повторяться, что, вероятно, не совсем весело, голова, кидаясь на рогожке, как одержимый
бесом, не будучи в состоянии подняться, захрипел:
— Вон, собачий сын! пока я тебя в три кнута не велел отодрать. Будешь ты у меня вешняковс
ких ловить!..
Никита не заставил себя повторять этого. Он бросился за ворота, как из лука стрела...
Только отбежав домов на тридцать от дома головы, он остановился и, видя, что за ним никто
не гонится, перевел дух. Потом принялся рассуждать: зачем меня требовал голова к себе?
Неужели затем, чтоб поругаться только? Быть не может!.. И долго бы продумал он, ежели б
последние слова головы не пришли ему внезапно на память: «Будешь ты у меня ловить веш
няковских!» Значит, ему не по нутру, что я их написал порубщиками. Да что же мне делать?
Не объявлять никого да самому розги принимать — какой же это порядок? Бьют, как не пой
маешь, да как будут бить, что поймал, так лучше удавиться, чем полесовщиком быть. Удав
люся, так, по крайней мере, один конец... умер, да и к стороне; а эдак жить да чуть не всякий
день тиранство принимать... это хуже смерти.
Грустен пошел Никита в караулку, не зайдя даже к семье. Да и что мог сказать он им радост
ного?.. а горя то у них, вследствие нищеты, и своего было много. Степан встретил его тоже
невеселой вестью: в это утро был объездчнк и тоже наобещал всякого рода наказаний за то,
что не умели поймать порубщиков. Тщетно Степан представлял ему, что их было с топорами
и дубинами человек двадцать, а их только двое и что сверх того Никита дряхлый старик;
объездчик твердил одно: «Все бы как нибудь изловить надо! Как дадут вам хорошую при
парку, так небось будете ловить!»
Повесили носы полесовщики. Лес им сделался гадок. Лежат себе в караулке, махнули рукой
и ухом не ведут, рубят лес или нет...
К их счастию, наступившая холодная и дождливая погода караулила лес лучше всякого сто
рожа. В самом деле, кому охота тащиться в лес, когда дождик холодный и частый сечет в
лицо, холодит члены и пронимает до костей. Надобно или очень любить ремесло, или очень
нуждаться, для того чтоб, несмотря на такую погоду, пускаться на добычу, где, может быть,
накостыляют еще шею или представят к становому, от которого откупаться дороже станет,
нежели что выручить на лесе.
Между тем объездчик, воротившись из того объезда, где Никита с Степаном были карауль
щиками, и видя там значительную порубку, которую искусство Степана закрыть порублен
ные пеньки мохом не могло скрыть от его опытного глаза, не захотел, чтобы подумали, что он
не видал этой порубки, и тотчас по приезде подал рапорт о том, что в пустоши Варнахинской
срублено неизвестно кем в ночное время сот до трех дерев разной меры, почему и просил
произвести об этом надлежащее следствие. Слова «неизвестно кем» поставлены им были,
несмотря на уверение Степана, что это вешняковские, потому, что он не хотел указывать пря
мо на вешняковских, ведя с ними хлеб и соль, и особенно заезжая часто на перепутье, а
предоставил это открыть следствию, рассуждая так: «Ёжели доказано будет, что это дей
ствительно вешняковские, то по крайней мере не от меня это вышло... я тут в стороне; мне из
них никто глаза уколоть не может, что я подвел их под розги!..»
Рапорт его, дошедший до станового вместе с рапортом Никиты, заставил его поторопиться
16
Утро 2003

следствием, пока не выпал снег. Для этого послал он сотских собрать понятых, которые долж
ны были его ожидать в Вешняках, как ближайшем к порубу селении, а сам отправился на
другой конец уезда, «по не терпящему отлагательства делу», т. е. на именины к одному по
мещику, у которого свояченица была, как он выражался, «кровь с молоком, чудо баба, так и
видно, как мозжечок из косточки в косточку переливается». Становой рассчитывал отпразд
новать там день, в ночь отправиться и к утру быть в Вешняках. Но судьба, постоянно гнавшая
полесовщиков, судила иначе. На именинах у помещика был большой съезд соседственных
дворян, следственно, еще больший съезд кучеров и лакеев. Все это к вечеру перепилось и
передралось, так что, когда становой, неутомимый танцор, только что вступал в мазурку,
надеясь в ней объясниться с царицей своего сердца, его внезапно вызвали в переднюю и
объявили, что предводительского лакея убили в драке...
...Это непредвиденное обстоятельство задержало станового на целый следующий день в
доме помещика, потому что надо было ждать лекаря для анатомического осмотра и вскры
тия...
Так как лекарь приехал перед вечером, то, разумеется, приступлено к вскрытию не было;
надо было ожидать следующего дня. К утру понятые, собранные еще накануне утром, раз
брелись, и надобно было сбирать их. Так прошло еще полдня. Когда вскрытие было оконче
но, наступил уже опять вечер, и становой, сидя подле царицы своего сердца, находил, что
пускаться ночью, осенью, опасно,— как бы не насидеться где нибудь в канаве; и под влияни
ем магического взора повелительницы своей решил отложить отъезд до завтрашнего утра,
для чего и простился даже с нею с вечера. Но, вставши утром, он почувствовал такую необхо
димую потребность увидать ее еще раз, сказать ей и услышать от нее хотя одно слово, что
под всякими предлогами тянул отъезд свой до того времени, как встанут все в доме, т. е. до
двенадцатого часу, так что, когда она встала, оделась и вышла в гостиную, завтрак стоял на
столе и не было предлога уехать без завтрака; когда завтрак окончился, стол был уже накрыт
к обеду, и становой нашел, что представления хозяйки о том, что через час будет обед и что
без обеда уехать из дома как то неловко, да и ни к чему не поведет, потому что все таки
прежде утра в Вешняках нельзя ничего начать, вполне справедливы, и потому решился ос
таться обедать. На его несчастие или, лучше сказать, на несчастие понятых, собранных в
Вешняках третий день и пропитывающихся чем бог послал, мать его возлюбленной бегала с
четвертой карточкой по дому, повторяя: «С дамами по маленькой!» и наткнулась на станово
го, стоявшего в раздумье. Становой принял карту с приличным поклоном, даже с подобост
растием, и объявил, что считает себя счастливым быть этим четвертым. (...)
Когда обед окончился, окончилась и партия бостона «с дамами по маленькой» и не было уже
никакого предлога оставаться, он собрался ехать. Возлюбленная его (в провинциях за недо
статком молодых людей и становые играют роли) бросила на него при прощанье очарова
тельный взгляд, от которого у него пробежали мурашки по спине.
Он приехал в Вешняки без головы и сердца. Что ж удивительного, что следствие, которое
ему надо было производить, он повел бог знает как. Понятые, собранные, вероятно, за три
дня перед тем, наскучив ожиданием и видя, что становой не едет, и между тем не имея чем
питаться, потому что вешняковские кормить их не хотели, разбрелись — кто домой, т. е. верст
за шесть или за семь, кто к родным, кто к знакомым, а другие по кабакам,— и кончилось тем,
что из двадцати четырех человек, согнанных сюда сотским, осталось только три, да и то пото
му, что они были такое старичье, что едва таскали ноги. Посланы же были в понятые потому,
что были затяглые и употреблялись, обыкновенно, для сиденья у околицы или караула горо
ха и мака. А как осенью ни сидеть у околицы, ни караулить горох и мак не надобно, то их и
послали в понятые, для того чтоб не отрывать от работы людей здоровых и нужных. По приез
де станового в Вешняки надо было полдня употребить на разыскиванье их и согнать снова в
Вешняки. Когда все они были, наконец собраны, им велено было отправиться в Варнахинс
кую пустошь, а с тем вместе становой написал отношение к окружному начальнику о присыл
ке депутата к следствию и отправил с сотским. Сотский, пожалев гнать лошадь свою по тако
Утро 2003
17

му делу, которое до него не касалось, отправился в управление пешком, и так как город был
верстах в тридцати, то и дошел туда только к вечеру. На другой день он подал отношение
окружному, тот внес его в управление, а оно в то же, впрочем, присутствие — распорядилось
уведомить, что командирован для этого волостной голова ближайшей волости, о чем к это
му голове послало тогда же предписание. Отношение к становому понес опять сотник и хоть
к утру следующего дня, но все таки доставил его становому. Пакет же к голове подвергся
другой участи: он лежал в управлении до того времени, как из волости явился кто то по соб
ственным делам или приехал рассыльный, который, по позднему осеннему времени и силь
ной грязи, ездил туда, обыкновенно, только один, а много два раза в неделю. Таким обра
зом, становой хотя и имел ответ, что депутат назначен, он должен был, однако, просидеть с
понятыми сложа руки целый день; видя же, что он не является, послал показать ему отноше
ние правления и просил его приехать. Голова справедливо и законно ему отвечал, что так как
он не получил предписания от своего начальства, то и не считает себя вправе принять на себя
звание депутата. Видя, что этой формалистике конца нет, становой решился приступить к
делу один. Составил постановление, что депутат не едет, что у него много дел, не терпящих
отлагательства, что понятые дежурят четыре дня, вследствие чего он должен начать след
ствие один. Прежде всего надо было узнать, как велика порубка. Для этого понятые получили
приказание считать порубленные пни. Они пошли в лес, запасшись каждый достаточным
количеством больших и маленьких щепочек: большая щепочка или палочка должна была
означать толстомерное дерево, маленькая тонкомерное. По мере того, как попадался им
срубленный пень, они перекладывали соответственную ему палочку из левого кармана в
правый. Итог палочек в правом кармане у всех понятых должен был означать количество
срубленных дерев. Лишь только понятые вошли в лес, три старика, бывшие в их числе, прой
дя до лесу шесть верст, до того утомились, что легли под первым кустом и лежали до того
времени, как стали на противоположном конце вызывать всех к учету. Тогда, переложа из
левого кармана в правый по порядочной горсти палочек, они поплелись на сборное место.
Надо думать, что и другие считали таким же образом, потому что, когда сочли все палочки,
оказалось, что дерев порублено 1800, вместо 150. По рассуждению станового, этого быть не
могло по очень простой причине. Предполагая, что в первый раз приезжало шесть, во вто
рой двадцать человек, выходит двадцать шесть человек, а двадцать шесть человек, как бы
они усердно ни рубили, в продолжение двух ночей вырубить 1800 дерев не могут. Это было
так ясно, как дважды два. Несмотря на всю свою вежливость, становой, ругнувши их доволь
но энергически, послал снова считать, а сам воротился опять туда, откуда начали; и так как
время было холодное, велел развести огонь и начал около него греться. Понятые, видя, что
они промахнулись, насчитав слишком много, в этот раз впали в другую крайность: насчита
ли уже меньше того количества, какое показали полесовщики. Видя, что и это вздор, и заме
тя, что порублено таки довольно, становой решился взять какое нибудь среднее число и
показал порубки 350 дерев, что понятые и утвердили своим подписей. Это и составило акт о
количестве порубки, по которому судебное место должно было судить преступников.
Окончив дело в лесу, становой с понятыми пошел по дворам вешняковских крестьян для
осмотра. У всех почти, на дворах, задворках, гумнах нашел он целые стопы лесу, зарытые в
навозе, заваленные соломою, вывезенные куда нибудь в кустарник и, наконец, сваленные
просто на улице. Хозяев этого лесу не оказывалось, хотя деревья были чрезвычайно сходны
с теми пнями, которые остались в порубке. Однако крестьяне почти единогласно, кроме не
многих, показали, что лес куплен ими у проезжих неизвестных крестьян за такую то цену, но
кто такие эти крестьяне и откуда, они не знают, в лицо их не помнят, имен и места жительства
их не спрашивали и, ежели встретятся с ними, в лицо их не узнают.
После такого точного и категорического ответа, очень хорошо доказавшего, что им уже не в
первый раз давать ответы на следствиях по порубке, становой приступил к допросам поле
совщиков, начиная с Никиты.
— Ты полесовщик в Варнахинской пустоши?
18
Утро 2003

— Я, ваше благородие.
— Как тебя зовут, много ли тебе от роду лет, какой веры, бываешь ли на исповеди и у святого
причастия, женат или холост, российские законы знаешь ли?
Никита отвечал на все вопросы, а писарь станового писал.
— Как происходила порубка?
Никита рассказал подробно, как было дело, как за ними гнались и как одной хитрости они
обязаны спасением своей жизни.
— Знаешь ли ты, кто были порубщики?
— Знаю, ваше благородие. Они все вешняковские.
— Можешь ли ты назвать их по именам.
— Могу, ваше благородие.
 — Говори.
— Иван Семиченков, Онуфрий Карчагин, Дмитрий Деряба, Антон Передышкин, Сидор Тю
тин, Карп Залихватский; а других, ваше благородие, имен не помню, а указать могу.
— Хорошо, укажи.
Становой велел собрать всю деревню, поставил их в шеренгу и велел Никите выводить. Ни
кита без запинки вывел двадцать шесть человек.
— Рубили вы лес в Варнахинской пустоши?
— Знать не знаем, ведать не ведаем, ваше благородие.
— Как же на вас показывает полесовщик, что рубили вы, и даже грозили еще убить его с
товарищем.
— Вольно ж ему показывать, ваше благородие. Это, должно быть, он с сердцов на нас пока
зывает.
— За что же ему на вас серчать?
— Он требовал, чтобы мы угостили его вином; мы не захотели, вот он и осерчал...
Таким образом пройдены были все двадцать шесть человек. Как ни уличал их Степан, как ни
рассказывал подробно происшествие, называя по именам, кто что делал, и указывая притом
на лица,— они все стояли на своем: знать не знаем, ведать не ведаем; никогда в лесу не
были, лесу не рубили, за полесовщиками не гнались и их в лицо тоже не знаем.
 — Где же  вы были  в эту ночь — говори  по  порядку?
— Были все дома! — отвечали каждый и порознь и вместе. Спросили домашних — ночевали
ли они дома, отлучались ли куда ночью — и жены и дети отвечали утвердительно: ночевали
дома, никуда не отлучались.
Видя, что, сколько ни переворачивай вопросы, сколько ни умничай, из этого не выйдет ни
чего, становой перешел к допросам по уликам: рукавице и кушаку.
— Чья эта рукавица? — спросил он Залихватского, стоявшего по списку в первых.
— Не могу знать, ваше благородие.
— Не твоя будто бы?
— Никак нет. У меня сроду и рукавиц то не было.
— Как не было? Так ты и зимой ходишь без рукавиц?
 — Без рукавиц.
— Ты страшная бестия, Залихватский. Однако погоди.
Становой велел позвать человек десять и спросил их неожиданно:
— Правда ли, что Залихватский ходит без рукавиц?
Мужики переглянулись между собою в сказали. «А бог его знает! Должно быть, без рукавиц,
коли сам говорит».
— Да что вы вздор то мелете, разве может человек зимой ходить с голыми руками? Ну не
такие рукавицы, так другие какие нибудь, а верно, уж что нибудь да носит.
— Мы эвтого знать не можем, ваше благородие. Может, и есть у него рукавицы, только ни
когда не случалось замечать — есть они у него или нет.
И все десять показали тоже «может быть», только с некоторою перестановкою в словах.
Утро 2003
19

Становой, затронутый за живое такою наглостью, велел позвать жену и других семейных
Залихватского.
— Ты жена Залихватского? — спросил он бабу, начинавшую уж из приличия рюмить.
— Его, батюшка.
— Где рукавицы твоего мужа?
— Не знаю, батюшка, наше дело бабье — где ж нам знать.
— Однако ты должна знать, носит ли твой муж рукавицы или нет?
— Почем же мне знать то, ваше благородие. Он не маленький, сам знать должен...
Как ни вертел становой вопрос, как ни старался добиться хоть отрицательного ответа от всех
семейных Залихватского, ответ был один: не знаем, не видали.
С кушаком повторилось то же, что и с рукавицами. Хозяина ему не нашлось.
Тогда становой приступил к меркам их сапог, лаптей и пр., велел принести песку, насыпал в
избе, и один по одному водили каждого из двадцати шести человек. Пятеро из них оказа
лись в сапогах, другие в лаптях. Следы тех, которые были в сапогах, как раз сходились с
мерками. Позвали опять понятых.
— Видите ли вы, что по меркам, снятым в лесу, это те самые сапоги?
— Видеть то видим, ваше благородие! только бог же их знает, как бы не погрешить напрасно.
— Чего ж напрасно, когда это видно как нельзя лучше?
Мужики    молчали,    переглядывались    и    чесали    головы.
— Ну говорите по порядку. Ты, рыжая борода! говори! сходны ли сапоги с мерками?
— Не знаю, ваше благородие.
— Ну посмотри хорошенько да и скажи.
Понятой взял мерку, прикинул к следу, помолчал немного да и сказал:
— Не знаю, похоже то похоже, а ведь кто е знает! пожалуй, и даром погрешишь.
— Значит, похоже?
— Бог весть.
— Да как же бог весть. Ведь ты сам сказал, что похоже.
— Я этого не говорил, ваше благородие.
— Как же не говорил. Ты сказал сейчас сам: похоже то похоже.
— Нет, ваше благородие, не говорил, воля ваша. Я только сказал: напраслину что говорить
даром? Человека оскорбить немудрено, шутя согрешишь.
Точно таким же, или похожим на это, образом отвечали и другие. Некоторые, впрочем, ут
вердительно сказали, что сходства нет никакого; а некоторые, что сходство есть, но те ли
самые это сапоги — они утвердительно сказать не могут. С лаптями — та же история.
Когда и эта последняя надежда открыть виновных рушилась, приступили к сличению мерки
с шинами колес. Для этого обошли дворы всех двадцати шести человек. Оказалось, что боль
шая часть шин одной меры и все подходили к мерке. Спрошенные понятые отозвались, что у
мужиков все колесы шинуются одинаковым железом — однопрокатным и что, следователь
но, поэтому ничего с точностию определить нельзя.
Оставалась еще одна улика — лошадь, на которой полесовщики хотели отогнать порубщиков.
По показанию Никиты со Степаном, лошадь эта была сивая, грива на правую сторону, на лбу
звездочка,— других примет второпях они приметить не могли. По розыскам у одного из двад
цати шести была лошадь сивая, но гривы у ней не оказалось, а было заметно, как будто она
выщипана; на лбу же звездочки не было, а вместо этого голая кость, как будто шерсть была
вытерта. На спрос хозяина он объявил, что на лбу шерсти у лошади нет, потому что на этом
месте у ней была болячка и шерсть не успела еще вырасти. То, что была болячка, подтверди
ли четыре человека. То, что гривы не было, подтвердили два человека соседей, так как дру
гие объяснили, что, была ли у этой сивой лошади какая нибудь грива,— они не заметили.
Тем следствие и окончилось. Ни очные ставки, ни улики, ни старание станового, озлоблен
ного на вешняковских за то, что они отвлекли его от сердечных занятий, ничто не помогло —
виновных не найдено. Хотя кружки, спиленные с пеньков, и приходились к лесу, наваленно
20
Утро 2003

му всюду у вешняковских, но это еще не могло дать повода обвинить их в краже; они дей
ствительно могли купить его на базаре или у проезжих.
Следствие это в том виде, как произведено было становым, поступило в суд. Оно состояло из
373 листов, которые становой и письмоводитель его писали в продолжение недели. Депутат
прибыл на место, когда следствие было уже окончено. Однако он застал дело еще у станово
го и на дому у него подписал показания, или лучше приложил к ним свою печать, потому что
был безграмотный.
Решение суда было таково, каким надо было его ожидать и каким оно должно было быть:
«Вешняковских крестьян в порубке леса оставить в подозрении; а как из акта, составленного
приставом и подписанного понятыми, видно, что дерев нарубленных оказалось 350, тогда
как в рапорте полесовщиков написано было только 150, то, отнеся это к слабому смотрению
вышереченных полесовщиков: Никиты Абрамова Сайкина и Степана Филимонова без фа
милии, наказать их через нижних полицейских служителей розгами пятнадцатью ударами
каждого и потом взыскать из их имущества штрафных денег, сколько по расчету губернского
лесничего исчислено. Если же этого имущества окажется недостаточным, взыскать с обще
ства, их выбравшего, и внести в казну».
Решение это прошло все инстанции и, как правильное, было всюду утверждено. Следствен
но, должно было быть приведено в исполнение...
Антон Поликарпов, 10 лет. Конь. Студия «Арт Ди», г. Рязань
Утро 2003
21

Михаил Шелковенко
Кто изображен на гербе Рязани?*
Вопрос, вынесенный в заголовок, может кому то показаться риторическим. Устойчивая на
родная традиция уже давно связывает фигуру князя в гербе Рязани с образом великого ря
занского князя Олега Ивановича. Но такая традиция не является, к сожалению, историчес
ким или юридическим доказательством, в то время как всякий герб представляет собой
опознавательно правовой знак и утверждается в форме закона. При этом эталоном герба
считается не его изображение, а его точное геральдическое описание — блазон.
Иногда мне приходилось даже слышать и такое мнение, что персонажем рязанского герба
является Евпатий Коловрат. Так кто же из них вот уже несколько столетий символизирует
Рязань на золотом гербовом щите?
Для того, чтобы установить истину, нам необходимо задаться вопросами: как и когда в Рос
сии появились земельные эмблемы и гербы, кем и зачем они создавались? Это потребует
привлечения не только исторических фактов, но также обращения к правилам и закономер
ностям геральдики — науки о составлении и толковании гербов и эмблем. Как известно,
Россия восприняла геральдику в конце XVII века при Алексее Михайловиче из Западной
Европы через Польшу уже в готовом, сложившемся виде. При этом пути развития геральди
ки в Европе и в России оказались различными. Если в Европе создание гербов изначально
было частной инициативой рыцарства и горожан и лишь в эпоху абсолютизма герботворче
ство было монополизировано верховной властью (при этом герб остался символом сувере
нитета личности или города), то в России с самого начала разработка и пожалование гербов
и эмблем были исключительной привилегией государства. В этих обстоятельствах симво
лом относительного суверенитета оставались лишь дворянские гербы, но в гербы земель
ные или городские такое понятие не вкладывалось.
Существовало и некоторое количество догеральдических земельных знаков (эмблем кня
жеств и царств), большинство из которых известно нам по Большой государственной печа
ти Ивана Грозного (1577 г.). Многие из них впоследствии стали полноценными земельными
гербами. Но не все. К таким относится и первая достоверно известная рязанская эмблема в
виде идущего коня. После смерти Ивана Грозного она больше нигде не встречается. Сле
дует сразу и определенно сказать, что практически все эмблемы с царской печати (24
эмблемы) не были самобытными знаками, созданными на территориях тех царств и кня
жеств, которые они обозначали. Сама печать была создана по образу и подобию аналогич
ных печатей европейских монархов для скрепления межгосударственных договоров и дип
ломатической переписки царя. Мотивации ее создания были чисто политические. А
помещенные на ней 24 «печати» подвластных царю царств и русских княжеств должны
были демонстрировать многочисленность находящихся под его рукой земель и принадле
жащие ему титулы. То есть статус примерно равный статусу императора. До этого времени
у русских княжеств своих постоянных территориальных эмблем не было. Каждый князь
пользовался в делах своей личной печатью, как правило, изображающей его небесного
покровителя или имеющей произвольную эмблему. А его преемник обычно не наследовал
прежнюю печать, а делал новую с иным изображением. Таким образом, до объединения
Руси у большинства из вошедших в ее состав княжеств устойчивых территориальных сим
волов не сложилось. Поэтому при создании Большой печати Ивану Грозному пришлось
своей волей «присвоить» всем подвластным ему землям те или иные символы, исходя из
собственных соображений. Почему Рязань в этом ряду была обозначена фигурой коня,
* Публикуемый материал был прочитан как доклад на II Яхонтовских чтениях в Рязанском историко архи
тектурном музее заповеднике 24 октября 2002 года.
22
Утро 2003

можно только догадываться. Как я уже говорил, не все знаки с печати Ивана Грозного стали
затем земельными гербами, но принцип сочинения символов для российских земель при
дворе московского царя остался.
Изображение человека с мечом в руке в качестве новой рязанской эмблемы появляется впер
вые в первой четверти XVII в. на покрывале («саадачном покровце») для задней стенки се
ребряного трона первого царя новой династии Романовых — Михаила Федоровича. В таком
виде рязанская эмблема присутствует здесь среди 12 основных земельных эмблем, окружа
ющих двуглавого орла. Одновременно в «Росписи всем государевым печатям» за 1626 год
встречается и описание аналогичной печати: «Печать Рязанская: человек, а у него в правой
руке меч, а под ним земля». О символике, заложенной в новой рязанской эмблеме, уже
можно судить более менее определенно.
Рязанская эмблема на «саадачном покровце». 1626 г.
Рязань веками прикрывала Русь своим оружием со стороны Дикого поля, рязанское воин
ство было отважно и воинственно; к середине XV века здесь сформировалась и особая общ
ность вооруженных «свободных людей» — казаки, которые позже стали отодвигать российс
кие рубежи на юг и восток; накануне Смутного времени рязанцы составляли элиту
правительственных войск, а рязанские воеводы возглавляли оборону юго восточных рубе
жей; особо отличились рязанцы в само Смутное время, составив значительную часть Перво
го и Второго ополчений, и, наконец, не в последнюю очередь их усилиями был возведен на
престол и сам Михаил Романов (делегацию к нему возглавлял рязанский архиепископ Фео
дорит). В свете всех этих обстоятельств становится до некоторой степени понятно, почему
волей молодого царя (или его советников) Рязани была присвоена эмблема, символизиру
ющая опору на вооруженную силу. Именно она отныне должна была символизировать титул
великого князя Рязанского, принадлежащий царю. Еще раз хочу обратить ваше внимание на
то, что воин на эмблеме изначально назывался «человек» — без титула или имени. И тому
есть простое объяснение. Знак, принадлежащий царю, не мог изображать никакого рязанс
кого исторического деятеля, особенно периода самостоятельности Рязанского княжества,
Утро 2003
23

поскольку сам он символизировал власть московского государя над этой территорией и его
полномочия. Имя же Олега Ивановича Рязанского к тому времени было окончательно опоро
чено в летописях (московского же изготовления), как «изменника», «советника безбожного
Мамая», и это ожесточение летописцев против рязанского князя пережило столетия.
Можно здесь также провести некую аналогию между временами Куликовской битвы, когда
русские объединены были Москвой, и временами начала новой династии, когда Москва
вновь собирала обломки России, разоренной годами междоусобицы. Имя опального ря
занского князя в такое время и в таком контексте было просто «табу». И насколько это неспра
ведливо по отношению к Олегу, мы можем судить только теперь.
И позже, в конце XVII — начале XVIII вв., когда Россия уже усвоила западно европейские
правила геральдики, также не могло возникнуть никакой ассоциации между воином в ря
занском гербе и князем Олегом. В геральдике существует прямой запрет на изображение в
гербах портретов и конкретных архитектурных сооружений. Исключения допускаются только
для изображения святых и бесплотных сил (ангелов, архангелов и т.п.). Недопустимость изоб
ражения конкретных людей диктуется основным геральдическим правилом, о котором мы
уже упоминали: всякий герб утверждается в виде его точного геральдического описания
(блазона), и всякое изображение, верно воспроизводящее такое описание, должно счи
таться этим гербом. Рисунок герба эталоном не является. Невозможно в геральдических тер
минах описать портрет человека или детали сложного архитектурного сооружения, а потом
их точно по этому описанию воспроизвести.
Со святыми и ангелами дело проще — у каждого из них есть неизменные канонические призна
ки или атрибуты, и портретного сходства здесь не требуется. Надо также отчетливо понимать,
что во все времена существования Российского государства, цари, а затем и императоры не
Рязанская эмблема с Госу
дарственной печати Пет
ра I (с рисунка И. Г. Корба
1698 99 гг.)
Рязанская эмблема в «Титулярнике. 1672 г.
24
Утро 2003

могли дать повода бросить хоть тень сомнения на свое законное право именоваться великими
рязансками князьями. Все земельные эмблемы в России употреблялись не как символы суве
ренных территорий, а как знаки царской власти над ними, и принадлежали они не этим тер
риториям, а царю или императору, как источнику всякой власти и всякого права вообще.
Они помещались на царских печатях, регалиях, предметах обихода, украшали царские па
латы и т.д. При Петре Великом для земельных эмблем нашлись и новые сферы употребле
ния: в качестве иллюстраций ко всем царским титулам они украшали Жалованные грамоты,
дипломы на дворянство, указы, фейерверки и ассамблеи, организованные государем. И
везде они олицетворяли его в разных ипостасях. Но шире всего они стали применяться в
армии — на ротных знаменах и амуниции полков, носивших название того или иного города
или провинции.
Именно в это время в 1712 г. «человек с мечем» на рязанской эмблеме был повышен в статусе
до «Князя». В описании ротных знамен рязанских пехотного и драгунского полков значится,
что они «желтыя, с золотым изображением, в верхнем углу, у древка русского князя с обна
женным мечем в правой руке». Здесь, как мы видим, речь также идет о русском, а не о
рязанском князе.
В этом виде на армейских знаменах рязанская эмблема впервые попала на саму Рязанскую
землю. Несколько позже в «знаменном гербовнике» 1730 г. появилось и первое законода
тельно утвержденное описание рязанского (полкового) герба: «По старому, князь в епанче и
шапке, в руке правой меч, в левой ножны, епанча красная, сапоги и шапка зеленые, шапка
же соболевая, под ним земля зеленая, поле желтое»  (т.е. золотое). И здесь нет упоминания
об Олеге Ивановиче. Армия также мыслилась инструментом воли монарха, и все гербы
жаловались ей от его имени, представляли его и формально принадлежали ему. Но в том,
Рязанский герб с гравюры И. Ф. Зубова. «Портрет Петра II».
1728 г. (увеличено)
Утро 2003
25

Герб Рязани с титульного листа Жалованной гра
Рязанский герб из «Знаменного гербовника».
моты Екатерины II городу на право обладания гер
1730 г. (центральная часть и княжеская корона)
бом. 1770 80 гг. (увеличено)
что эти гербы стали известны на самих обозначаемых территориях уже был определенный
шаг к их демократизации. С этого момента жители городов начинают ассоциировать себя и
свою землю с гербами полков, носящих имена их городов. При Екатерине II использование
земельной символики в армии постепенно вышло из употребления, а гербы стали непос
редственно жаловаться городам. 29 мая 1779 года древняя рязанская земельная эмблема
была пожалована императрицей наместническому городу Рязани со следующим описани
ем: «Город Рязань имеет старый герб. В золотом поле стоящий князь, держащий в правой
руке меч, а в левой ножны, на нем епанча червленая (т.е. красная), а платье и шапка зеленая,
обложенная соболями». В 1994 году этот исторический герб был восстановлен в качестве
официального символа города Рязани. Позже он был дополнен шапкой Мономаха, пожало
ванной ему еще в 1857 году Александром II, а также — внешними знаками современного
статуса: щитодержателями, золотой цепью и девизом. За изобразительную основу герба
Рязанской области взят герб Рязанской губернии 1856 г. Но и в его описании, и в описании
рязанского герба на Большом Государственном гербе (1883 г.) нет упоминания об Олеге.
Кажется мы смогли здесь дать ответ на поставленный в заглавии вопрос и доказали, что
изображение «человека с мечем» и «князя» в рязанском гербе ни изначально, ни за все
время его существования в Российской империи официально и юридически не могло быть
изображением Олега Ивановича Рязанского. Откуда же пошла устойчивая традиция, при
писывающая гербу «портретное сходство» с Олегом, и что с этим сейчас делать? Постараем
ся и на это дать ответ.
Несмотря на строгость своих правил, геральдика представляет собой не застывший раз и
навсегда набор знаков и символических изображений, а живую, развивающуюся по своим
законам систему. Она тесно связана с ходом и логикой исторических событий и по своему
адекватно их отображает. Любой геральдический знак — эмблема или герб,— будучи од
нажды кем то создан в определенных обстоятельствах и для определенных целей, дальше
26
Утро 2003

продолжает жить уже независимо от воли своего создателя. Его символическое содержание
в каждую последующую эпоху подвергается переосмыслению, и есть случаи, когда содер
жательная сторона герба трансформируется, оставляя неизменным только его знаковое ядро.
Подобная трансформация произошла с московским гербом. Изображенный на нем всадник
с XV в. именовался «ездецом» и считался изображением персоны царя. При Петре I ему
иногда даже придавали сходство с императором. Но существовавший параллельно на Руси
более древний культ особого почитания св. Георгия, который иконографически очень похож
на московского «ездеца», заставил власти переосмыслить символическое содержание мос
ковской эмблемы. С 1730 года за всадником было законодательно закреплено имя св. Геор
гия Победоносца. А в наши дни мы стали свидетелями обратного явления. Принципы поли
тической корректности в многонациональном и многоконфессиональном федеративном
государстве заставили власти изъять из описания Государственного герба Российской Фе
дерации упоминание о св. Георгии. Теперь это просто «серебряный всадник». Стоит заду
маться также и о том, что каждый святой, изображения которых допускают правила гераль
дики, в своей земной жизни был реальным конкретным человеком. И поэтому его
канонизированное изображение можно с некоторым допущением считать идеализирован
ным портретом. Здесь, кстати, можно вспомнить пожалованный в 1778 г. Угличу герб с изоб
ражением царевича Дмитрия — это и святой мученик и конкретное историческое лицо одно
временно.
В Западной Европе к тому же весьма распространено изображение в гербах не только обще
христианских святых, но и местночтимых. Так, в гербе Стокгольма, например, изображен
св. Эрик. Много местночтимых святых и в германских гербах. Более того, в российской родо
вой геральдике встречаются изображения библейских персонажей, формально не являю
щихся святыми (Самсон), и даже полуисторических лиц (герб «Равич» в гербах Олениных,
Завадовских, Мельгуновых). Все это дает нам основание задуматься о возможности офици
ального закрепления за фигурой князя в рязанском гербе имени Олега Рязанского.
Первое достоверное известное нам письменное упоминание Олега Рязанского  в связи с
фигурой князя в городском гербе находится в хранящемся в Рязанском историко архитек
Герб Рязани из Полного собрания законов Рос
Герб Рязани. 1859 г. (с рисунка худ.
сийской империи («Книга чертежей и рисунков»)
гербового отделения А. Фаддеева)
с литографии ДВП 1843 г. (худ. Fr. Wodecki)
Утро 2003
27

Рязанский герб (герб Рязанской земли и губернии)
Рязанский герб на межевом столбе в
с памятника императору Александру II в Кремле (от
с. Щурово близ г. Коломны. 1850 е г.
крыт 16 августа 1898 г., разрушен в 1918 г.)
турном музее заповеднике (РИАМЗ) сборнике документов «Рязань. Материалы для исто
рии города XVI XVIII столетий». В разделе IX, озаглавленном «Ведомости 1775 и 76 гг.», со
держится следующая запись: «Город Переяславль Рязанской герб имеет Рязанскаго князя
Олга.» (с. 153). Следует обратить внимание на то, что сама крайняя лапидарность этой запи
си может служить свидетельством о том, что подобная трактовка рязанского герба была в
это время делом вполне утвердившимся и обыденным. Сама же запись сделана еще за не
сколько лет до того, как герб был официально пожалован городу Высочайшим указом Екате
рины II 25 мая 1779 г. Это совпало с началом реабилитации рязанского князя в исторической
науке. Как пишет в своем исследовании «Олег Иванович, великий князь Рязанский» архи
епископ Рязанский и Касимовский Симон, «Первым поднял голос в его защиту русский исто
рик XVIII века князь М.М. Щербатов. Он постарался объяснить поведение Олега Ивановича
обстоятельствами того времени. Затем историк Н.С.Арцыбашев в книге «Повествование о
России» критически пересмотрел высказывания московских летописцев об Олеге. А в сере
дине XIX столетия Д.И.Иловайский в труде «История Рязанского княжества» добавил: «В
наше время исторической критике пора, наконец, освободить Олега от незаслуженных об
винений». Вероятно, празднование в 1895 году 800 летия Рязани вновь всколыхнуло народ
ную симпатию к Олегу.
Уже на следующий год после юбилейных мероприятий трудами Рязанской Ученой Архи
вной Комиссии (РУАК) была подготовлена и издана книга «Празднование 800 летия (1095
1895гг.) г. Рязани 20 22 сентября 1895 года» под редакцией члена Комиссии С.Д. Яхонтова.
Среди ее материалов мы можем прочитать речь Почетного Члена РУАК, Председателя гу
бернской земской управы В.С. Буймистрова «Олег Иванович, Великий Князь Рязанский», в
которой он, в частности, сказал: «Державная — ж Россия повелела в гербе Рязанском иметь
изображение Олега и тем сказала, что Олега имя знаменито и что Россия должна нести его с
почетом в грядущие века». Несколько ранее в книге приводится и описание торжественной
арки, построенной к празднику в начале Соборного бульвара: «На верху арки большой жи
вописной губернский герб: на золотом поле Вел. Кн. Олег в зеленом одеянии, в собольей
шапке и красной епанче, с мечем в одной руке и с ножнами в другой». Как мы видим, в конце
XIX го века в представлении многих рязанцев и, в первую очередь, членов РУАК изображе
ние князя в гербе уже однозначно ассоциировалось с личностью Олега Ивановича.
28
Утро 2003

В 1922 г. в своей книге «Переяславль Рязанский...» Д.Д.Солодовников также определенно
утверждает «На рязанском гербе изображение самого знаменитого рязанского князя Олега
Ивановича». В наши дни об этом же пишет Владыка Симон: «Весь период самостоятельного
княжества для рязанцев сосредоточился в одном Олеге Ивановиче, других князей они не
помнят. Именно к нему память народная хранит любовь и уважение. Не случайно на рязанс
ком гербе изображен Олег Иванович, самый знаменитый и самый любимый своим наро
дом великий князь рязанский».
Это устойчивая традиция почитания Олега не только в образе местночтимого святого, но и в
образе фигуры на рязанском гербе дает нам основание возбудить ходатайство перед госу
дарственной геральдической службой о юридическом закреплении имени Олега Рязанско
го в официальных описаниях гербов и флагов Рязани и Рязанской области.
Если от рязанцев историков и краеведов, депутатов городского Совета и областной Думы
поступит такое обращение, и эта инициатива будет  должным образом обоснована, то она
может найти положительный отклик в Геральдическом совете при Президенте Российской
Федерации. И, таким образом, может состоятся своеобразная светская канонизация князя
Олега в качестве главной эмблемы Рязанской земли. Если такой первоначальный импульс
будет исходить от участников и организаторов сегодняшних II Яхонтовских чтений в годов
щину 600 летия преставления святого князя и накануне 225 летия образования Рязанской
губернии и Высочайшего пожалования Рязани ее герба, мне это представляется не только
уместным, но и символичным.
Герб города Рязани (полная версия)
Примечание: рисунки гербов выполнены автором статьи художником Михаилом Шелковенко.
Утро 2003
29

Галя Илюхина, 9 лет. Зима. ДШИ № 3, г. Рязань
30
Утро 2003

Document Outline

  • ÍÀØÅ ÏÐÎØËÎÅ
  • . Ðÿçàíñêàÿ øêîëà 
  • Èëüÿ Ñåëèâàíîâ. Ïîëåñîâùèêè. Ðàññêàç 
  • Ìèõàèë Øåëêîâåíêî. 
  • Êòî èçîáðàæåí íà ãåðáå Ðÿçàíè? Î÷åðê 

1   2   3   4   5   6   7   8   9

Похожие:

Наше прошлое iconЭлектронная газета «наше прошлое, настоящее, будущее»
«Дети герои» / сост. И. К. Гончаренко, Н. Б. Махлин. 2 е изд.  К.: Рад шк., 1985.  608 с.,ил
Наше прошлое icon«Сталин ушел не в прошлое, он растворился в нашем будущем»,  как это ни опечалит некоторых
Наше общество – если говорить о публичной политике и политической аналитике – за послед
Наше прошлое iconИ это все о ней…
Мама… Анне… Какое нежное и ласковое, доброе и величественное слово. В нем начало всех начал, будущее страны. В самые ответственные...
Наше прошлое icon (Филон). «Никакое землетрясение несравнимо с разложением сознания. Нужно на- прячь все силы, чтобы удержать человечество от пропасти» (Е. Рерих). «Кто контролирует настоящее, тот контролирует прошлое. Кто контролирует  прошлое, тот контролирует будущее» 
Современное идеологическое противостояние и история России 
Наше прошлое iconРассказ «Ласточкина помощница»
Всё прошлое лето я наблюдала за ласточками, которые у нас поселились. Они прилетели, начали искать место, где бы слепить своё строение....
Наше прошлое icon«Война и мир») Жив ли роман? (Вместо вступления)
«Толстой бы не жил, если бы мы не читали его. Жизнь его книг -это наше чтение их, наше сущест­вование в них». Вряд ли кто подвергнет...
Наше прошлое iconСамый большой в номере тираж среди танцевальных
«Ле бединое озеро». А «Лебединое»   это все же балет, это все же Чайковский и вообще наше все. Мало того, что по сягнули они на «наше...
Наше прошлое iconЧеловек начинается с детства (беседа)
Но как же высоко и бережно должны мы с самых первых лет жизни ребенка нести этот авторитет, как ответственно относиться к нему. В...
Наше прошлое iconЛитература 44 Вперед, в прошлое! В «Крокусе»

Наше прошлое iconИгра “Объединить нации” Местные формы участия Форма участия “Дизайн часов” Урок о времени Урок о юнеско: мировое наследие в руках молодежи
Это наше время является глобальным проектом для средних школ, проводимым ежегодно. Инициатором проекта выступает aspnet (unesco associated...
Разместите кнопку на своём сайте:
TopReferat


База данных защищена авторским правом ©topreferat.znate.ru 2012
обратиться к администрации
ТопРеферат
Главная страница