Краевой конкурс «Победа деда моя победа» Выполнила ученица 11 «А» класса моу сош №1 г. Краснодара




Скачать 113.96 Kb.
НазваниеКраевой конкурс «Победа деда моя победа» Выполнила ученица 11 «А» класса моу сош №1 г. Краснодара
Потапова Е М
Дата конвертации04.03.2013
Размер113.96 Kb.
ТипКонкурс
Краевой конкурс

«Победа деда – моя победа»

Выполнила

ученица 11 «А» класса

МОУ СОШ № 1 г. Краснодара

Алиева Фарида
Руководитель: учитель истории

МОУ СОШ № 1 г. Краснодара

Потапова Е.М.

Краснодар 2008

Не будь тебя, что было бы с Россией…

Задавались ли вы когда-либо вопросом: что такое для вас родина? Может быть, Родина – это место, где вы родились? Или Родина – это страна, где вы живете? Родина – это история нашего народа, с которым связана и история нашей семьи. Родина дает человеку корни, язык, воспитание, мировоззрение. Поддаются ли объяснению те чувства, которые поднимаются в душе человека, ступившего на родную землю после долгой разлуки с ней? Любые испытания, выпадающие на долю Родины, - это испытания патриотизма всего народа и отдельно взятого человека.

Война – это страшное испытание, в котором проверяется на прочность любовь к Родине. Люди встают на защиту Отечества, отдавая за него и за будущее своих детей, жизни. Также поступили в тысяча девятьсот сорок первом году наши деды.

Против фашистских захватчиков поднялись миллионы советских людей: мужчины, женщины, старики, дети. Для каждого из них защита Родины была общим делом: не случайно называют эту войну Отечественной.… При этом люди боролись не столько за свои жизни, сколько за свою страну, за ее независимость и свободу…

Мое отношение к войнам в принципе отрицательное. Я знаю, что войну в Советском Союзе немцы вели с особой жестокостью, вешали, расстреливали и жгли наших людей. В деревню, что в родных местах моего деда, четыреста человек согнали, закрыли в сарае и сожгли. Даже за сорок километров были слышны крики. Издевались немцы как могли. Обращение было очень жестоким. Если дети подбегали к ограждению из колючей проволоки, которое преграждало путь в концлагерь, то их беспощадно избивали. Дети познали ужасы войны, голод и холод. Питались плохо — давали некачественные продукты. Это было ужасное время, время которое вспоминают со слезами на глазах все люди.

И теперь я хотела бы рассказать вам историю моего деда, который когда-то… пережил это страшное время……войну.

Его имя - Илья Леонидович Денисов, он родился в 1920 году, в станице Ивановская, Краснодарского края. Очень часто он рассказывал о войне и, мне запомнились его истории.

«Моему отцу тогда было 60 лет. Маме к моменту моего рождения было всего 28 лет. Мой отец был красильщиком шерсти. Мы жили в станице Ивановской Краснодарского края. В 12 лет я пошел работать помощником кузнеца. Хорошо помню голод в 1933 году. Детство мое было голодным, на одну материнскую зарплату медсестры было очень тяжело прокормиться. Увлекался зоологией, ботаникой, литературой. Рос юным фанатиком, беззаветно преданным коммунистическому строю. Мы, подростки, постоянно пропадали на территории местного 21-го погранотряда. К 16 годам я уже мог стрелять из всех видов стрелкового оружия, хорошо ездил верхом, разбирался в гранатах. В нашей станице также дислоцировалась 130-ая Стрелковая Дивизия под командованием генерал-майора Калачева. Одним словом, я начал войну хорошо подготовленным красноармейцем.

15-го июня закончил девятый класс и сразу приступил к работе вожатого в пионерском лагере, который располагался рядом с мостом через Кубань. Ранним утром 22-го июня люди стали говорить по секрету – «Началась война!». Уже через пять дней нашу станицу впервые бомбили. Я прибежал в горком комсомола, оттуда – в военкомат, но со мной нигде не хотели разговаривать. Я сотрясал воздух возгласами о долге комсомольца, о защите Родины, о героях гражданской войны. Я выстреливал лозунги, которыми был начинен, как вареник картошкой. Ответ был коротким – « Детей в армию не призываем!». Но уже на десятый день войны при горкоме комсомола был организован добровольческий истребительный батальон, состоящий из учеников девятых и десятых классов школ города. Наш взвод состоял из девятиклассников, почти все 1924 года рождения, и только трое −1925 г.р. Через два дня нам выдали обычное армейское обмундирование и всех добровольцев- истребителей влили в кадровые стрелковые роты 130-й СД. Присягу мы не принимали. Мы получили карабины, по 100 патронов и по четыре гранаты РГД. Во взводе был пулемет «максим», который я быстро освоил, и меня назначили первым номером пулеметного расчета. Красноармейских книжек мы не получили. Единственным документом, удостоверяющим мою личность, был комсомольский билет, который, я, пронес, завернутым в вощёную бумагу, через все окружения сорок первого года. Боевое крещение приняли где-то в районе Смоленска.

Лето сорок первого года запомнилось как страшное время. Непрерывные бои. Даже отразив все немецкие атаки, мы почему-то отступали. Стрелковые роты таяли на глазах и не только из-за тяжелых боевых потерь. Началось повальное дезертирство. Только один раз я стал свидетелем трагического боя наших летчиков. Девять самолетов И-16 были сбиты двумя «мессерами». Уже на второй недели боев нас перестали снабжать боеприпасами и продовольствием. Нас скупо пополняли красноармейцами — призывниками и кадровиками из разбитых частей. Рядом погибали мои одноклассники, семнадцатилетние юноши. Для меня это было потрясением. Я с трудом сдерживал слезы, когда мы хоронили убитых товарищей. В начале августа наш взвод поджег гранатами и бутылками с КС два немецких танка. Между Уманью и Христиновкой наша дивизия попала в окружение. Началось самое страшное. Ощущение беспомощности. Солдаты- запасники стали разбредаться по окрестным селам. Но мы, остатки истребительного батальона, твердо решили прорываться на восток. Тяжелораненых несли с собой. Но вскоре, мы, видя состояние двух наших товарищей, вынуждены были оставить их у колхозников, показавшихся нам надежными людьми. После войны я пытался узнать судьбу этих ребят. Но даже следов не нашел.

Мы постоянно нападали на небольшие группы немцев. Несколько раз дело доходило до рукопашной схватки – «стенка на стенку». В такой схватке я, как-то, « огрел» прикладом по каске немецкого фельдфебеля. Вскоре он очнулся. Здоровенный немец держался высокомерно, чувствовал себя победителем, нагло смотрел на нас, вид у него был такой, словно он нас взял в плен, а не мы его. Начали его допрашивать, но немец молчал. А потом крикнул — «Ферфлюхтен юде!». Я его тут же застрелил. Все равно нам некуда было девать пленного. Мы выходили из окружения. Забрал себе «на добрую память», его пистолет «парабеллум»…

В один светлый вечер из всего взвода осталось двое — Саша и я. Экономно отстреливались от наступающих немцев. Вдруг я почувствовал сильный удар по ноге. Посмотрел и увидел, что течет кровь. Пуля прошла навылет через мягкие ткани бедра. Саша перевязал мне рану. Девятнадцать дней, с упорством фанатиков, мы выходили вместе с Сашей из окружения. Шли ночами, в села не заходили. Знали, что в плен не сдадимся, ни при каких обстоятельствах. Питались зелеными яблоками и зернами пшеницы, что-то брали на заброшенных огородах. На третий день рана стала гноиться. Саша срезал мох, посыпал его пеплом и прикладывал к ране. Только трижды за эти недели мне удалось постирать бинты. Нога распухла и уже не гнулась. Мы начали терять ориентацию во времени. Я сделал себе палку, но основной моей опорой при ходьбе было плечо Саши.

Где-то в районе Кременчуга дошли до Днепра. Тишина. Мы бросили в воду оружие и сняли с себя сапоги. Мы плыли молча, медленно, в основном на спине, стараясь экономно расходовать силы. В воде утихла боль в раненой ноге. Сильное течение сносило нас.… На середине реки судорога стянула мою ногу. Я был готов к этому. К клапану кармана гимнастерки была пристегнута английская булавка. Стал покалывать ногу, и судорога отпустила меня. Оглянулся. Саши рядом не было. Забыв об осторожности, в панике и в отчаянии кричал – «Саша!». Но над рекой царило молчание,… Я понял, что Саша утонул. С трудом выбрался на берег и обессиленный, растянулся на мокром песке. Я не был в состояния сделать и шагу. Дрожа от холода, решил ждать рассвета. Но вдруг на фоне ночного неба увидел два силуэта с касками на головах и услышал немецкую речь, затаился, вдавил себя в песок… Немцы прошли на север, против течения Днепра, в нескольких метрах от меня, не заметив моего присутствия.

И тут, я заплакал.… Ни боль, ни потери, ни страх не были причиной этих слез. Плакал от осознания трагедии отступления, свидетелем и участником которой мне пришлось стать, от страшных мыслей, что все наши жертвы были напрасны. Я плакал, оттого, что у меня даже нет гранаты, взорвать себя вместе с немцами. Плакал от самой мысли, что немцы уже на левом берегу Днепра. Как такое могло случиться?! Где фронт? Идет ли еще война? Зачем я существую, если рухнули моя армия и страна? А ведь нам все время внушали, что уже на третий день войны мы ворвемся в Берлин, где нас с цветами встретят плачущие от счастья немецкие пролетарии.… Не знаю, как нашел в себе силы поползти по тропинке туда, откуда пришли немцы. Сквозь заросли камыша увидел окраину села. Добрался до ближайшего дома. В этом доме, как выяснилось, жили Василий Курятников и Прасковья, люди, которым я обязан своей жизнью. Они раздели меня, промыли мои раны. Поняли, что я еврей. В селе стоял немецкий гарнизон и всех сельчан уже предупредили, что за укрывательство евреев и коммунистов их ждет расстрел. Курятников накормил меня мясом с картошкой. Василий отрезал огромную краюху хлеба. В жизни я не ел ничего более вкусного. Где находится фронт - они не имели ни малейшего представления. По селу шли слухи, что немцы уже давно взяли Полтаву. Никто толком ничего не знал. А еще через пару дней, Курятников переодел меня в гражданскую одежду, посадил на подводу и повез в соседнее село, к родне. Там меня снова спрятали в крестьянском доме, а утром пересадили на другую подводу. Такая «эстафета» продолжалась еще четыре раза. Добрые украинские люди спасали меня. Мне часто приходилось убивать. Делал я это спокойно, без лишних эмоций и сантиментов.

Шла война на уничтожение, и на этой войне не было места сомнениям или жалости, перед тем, как нажимался курок. Но подобное сильное эмоциональное ощущение радости мне довелось испытать ещё только один раз, летом сорок четвертого года. Большая группа немцев толпой убегала от танка по пологому склону холма. Можно было спокойно достать их из танковых пулеметов. Но почему-то, скомандовал, своему заряжающему, поставить шрапнельный снаряд на картечь. Человек тридцать разорвало в клочья. В это мгновение, я поймал себя на мысли, что испытываю то самое незабываемое ощущение, которое испытал в начале войны, когда застрелил своего «первого немца». Для меня лично, самый страшный период войны — это наше отступление на Кавказе. И хоть я до сих пор, не могу полностью осмыслить катастрофу сорок первого года, но, тогда, за моей спиной, была огромная страна и вся Красная Армия, и вера в нашу Победу покинула меня только один раз, когда я раненый лежал на днепровском берегу. Бои на Кавказе были самые тяжелые бои, в которых мне пришлось участвовать. Многие десятки немецких танков перли тараном на наш бронепоезд, оставленный без прикрытия пехоты и авиации. В небе над нами с утра до вечера висела подлая немецкая «рама», и наводила на нас шестерки «юнкеров», которые беспрепятственно пикировали на нас. От бомбежек экипажи бронепоездов несли тяжелые потери. Как-то, когда бронепоезд нашего дивизиона, в котором я служил командиром отделения разведки, остановился на каком- то полустанке Северо-Кавказской ж/д., и я увидел столб – «До Ростова-на-Дону- 647 километров», мне стало жутко.… До Ростова 647 км, а, сколько еще от Ростова до Берлина?.. Я четко понял, что вот он, край пропасти. И на какой-то момент меня охватило отчаяние.… Почти пять месяцев я находился в госпитале. Меня осмотрел военврач третьего ранга, грузин, и сразу же заявил: – «Ногу надо немедленно ампутировать!». Я категорически отказался. Перспектива в 16 лет остаться безногим инвалидом была для меня неприемлемой. Я опасался, что меня усыпят, сонного «приволокут» в операционную и отрежут ногу. Боялся, что мне подбросят снотворное в еду и поэтому менялся едой с соседом! Но все обошлось. Вскоре меня отправили в тыл, в Саратов, оттуда на теплоходе в Куйбышеве. Дальше меня отправили в уральский госпиталь, на юг Челябинской области. Относились ко мне, шестнадцатилетнему пацану, в госпиталях очень уважительно. Седьмого ноября сорок первого раненым выдали в честь праздника по сто грамм водки. Двадцать первого января 1942 года меня выписали из госпиталя. Сказали: – «Жди призыва». Потом я попал в разведку. В разведке служили замечательные ребята, сибиряки — Степан Лагутин, Гоша Куликов, Алеша Трубицын, и другие. Я горжусь, что воевал рядом с этими людьми!

В июле 1942 года дивизион вступил в бои под Армавиром. Мы постепенно откатывались к Чечне. Местное население относилось к нам весьма недружелюбно. В начале сентября положение стало критическим. Мы прибыли на станцию Докшукино, сейчас уже не помню, это юго-восток Кабардино-Балкарии, или уже северо-запад Северной Осетии. Мы должны были поддержать огнем наши пехотные части. Но на станции и рядом с ней — вообще не было никаких пехотинцев. Тишина страшная. Абсолютная. Тишина перед немецкой атакой, которую у нас не было шансов сдержаться. Я даже сейчас, не понимаю, как нам удалось выжить в тот день. В сентябре 1942 сводной отряд дивизиона бронепоездов, 44 человека, был брошен на оборону перевала на высоте три тысяча метров над уровнем моря. Против нас стояли немцы из дивизии «Эдельвейс», оказавшиеся в аналогичной ситуации, им тоже нечего было « жрать». Немцы к такому не привыкли. На пятый день около роты немцев, во главе с капитаном, сами пришли сдаваться к нам в плен. Через четыре дня меня тяжело ранило в ночной разведке. Я лежал в госпитале в Орджоникидзе и пытался не вспоминать жуткий день и две ночи, проведенные в смрадном «смертном» подвале, в преисподней.… Пятнадцатого октября ночью я со своими товарищами ходил на разведку в немецком тылу. Целью этой разведки было - засечь расположение немецких резервов и приготовить координаты для стрельбы нашего дивизиона. Пошли вчетвером – Лагутин, Гутеев, радистка Люба, не помню ее фамилии, и я. В тыл мы прошли относительно легко.

А на следующую ночь, назад к своему переднему краю было невозможно пробиться. Вся долина, примыкающая к Тереку, была забита немецкой техникой. Чтобы проскользнуть у самой кромки воды, надо было «снять» двух часовых. Подползли к ним вместе с Лагутиным и одновременно кинулись на немцев. Мне впервые пришлось убивать ножом, и по неопытности, я всадил свой кинжал сверху вниз над ключицей часового. Фонтан липкой крови брызнул мне в лицо. Комок подкатил к горлу, и я еле сдержался, чтоб не вырвать,…Лагутин бросил своего уже бездыханного немца и закрыл мне рот своей огромной лапой. Но было поздно, немцы услышали нас и окликнули … Мы уже шли по реке, когда по нам открыли огонь и стали освещать передовую ракетами. Пуля попала в ногу, а уже на подходе к нашей траншее мне достались осколки по всему телу. Раненый Лагутин вынес меня и убитую радистку. А тело Гутеева вынести не удалось…Степан спас мне жизнь в ту ночь. Выписали из госпиталя вечером 31/12/1942.

Новый Год я встретил в одиночку, трясясь в вагоне поезда, идущего в Тбилиси. Меня направили в 21-й Учебный Танковый Полк — 21-й УТП, расположенный в захолустном грузинском городке Шулавери. Через несколько дней, меня вызвали в штаб полка и объявили, что направляют в военное училище. Я отказался. Но мне сразу «вправили мозги», резко объяснили, что приказы в армии не обсуждаются, а выполняются! Через Каспий переправлялись на большом пароходе, который пришлось брать в буквальном смысле - штурмом. На пароход набилось почти четыре тысячи человек. Шли по Каспию три дня. Штормовая погода. Холод, мокрый снег, у многих началась морская болезнь. С нами, танкистами, плыла большая группа раненых моряков. Прибыли в 1-ое Харьковское Танковое училище, дислоцированное в Чирчике. Рассчитывали, что попали в училище только на полгода, но наша учеба растянулась, на долгие тринадцать месяцев…Целый год моей молодости был проведен в училищных стенах 1-го ХТУ. Училище было большим −16 курсантских рот, по 125 курсантов в роте. За все время учебы я всего лишь три раза стрелял из танка. В нашей роте подобрались хорошие ребята, мой близкий друг Мишка Ястребков, Володя Вовк, Саша Глобородько, Вася Юшкин – славные ребята. В начале весны 1944 года мы сдали выпускные экзамены в училище. Получили погоны младших лейтенантов. Мне вручили удостоверение — «Окончил с отличием», и вскоре я оказался уже в Нижнем Тагиле, где мне предстояло получить свой танк и сформировать экипаж. «Текучка кадров» из-за смертности в боях — была страшной. Экипажи толком знакомились между собой только в обороне или на переформировке. Экипажи получали к зиме ватники и валенки, но днём приходилось менять валенки на сапоги. Офицерам еще давали «меховые» жилеты. Командиры в бригаде сначала ходили в обмундировании х/б, после всем выдали новую форму английского сукна. В танке зимой, конечно, мы мёрзли. Зимой экипаж всегда возил с собой печурку. Ну, а танкисты спиртом согревались, само собой.

Выжило на войне только четыре человека. Все инвалиды. После войны встретил Якова Степанова. Дефект в височной кости после тяжелого ранения. Несросшийся огнестрельный перелом правого плеча. Сейчас Яков профессор-математик. Но самая неожиданная встреча произошла в июне 1945 года. На костылях меня выписали домой из Краснодарского госпиталя, дали сопровождающего солдата. В Краснодаре, до начала посадки в вагон для раненых, проводница пропустила меня внутрь. Занял полку для сопровождающего, положив на неё костыли. Посмотрел в окно и обомлел.… На перроне на костылях, без ноги, стоял мой одноклассник Сашка, с которым мы вместе выходили из проклятого окружения в сорок первом году. Сашка все эти годы думал, что я утонул во время нашей переправы через Днепр. Он выбирался, к «своим», в одиночку. В 1942, под Сталинградом, в бою Саша потерял ногу. Нашим взводом командовал лейтенант Осипов, хороший парень был. Летом 1943 он ушел из училища на фронт. Встретил его случайно в 1945 году в Черновцах в синагоге. Каждая встреча со старыми друзьями оставляла во мне только теплые чувства и воспоминания».

После окончания войны люди еще долго «отходили». Для моего дедушки, например, было непонятно: как можно идти по улице и просто улыбаться. В памяти по-прежнему остались те трагические дни. Время почему-то не лечит. Когда он вспоминает салют на площади Октябрьской революции, то по щекам начинают течь слезы. Наверное, плакать он будет до самой смерти, и сохранять в памяти стойкость и доброту краснодарцев.

Похожие:

Краевой конкурс «Победа деда моя победа» Выполнила ученица 11 «А» класса моу сош №1 г. Краснодара iconСтр. 7, 10 14 победа спорта победа всех! 
От результатов труда нефтяников и газо позиция и призыв стали нацио виков зависит вся наша повседневная жизнь
Краевой конкурс «Победа деда моя победа» Выполнила ученица 11 «А» класса моу сош №1 г. Краснодара iconРассказ «Моя семья» Автор : ученица 7 класса моу «Кашмашская оош»
Отдел образования, молодежной политики, физической культуры и спорта администрации Моргаушского района Чувашской Республики моу «Кашмашская...
Краевой конкурс «Победа деда моя победа» Выполнила ученица 11 «А» класса моу сош №1 г. Краснодара iconКонкурс «Надежнее, чем обелиски, суровая память сердец…» Номинация «Родные имена» Сочинение-эссе «И в 97 лет в строю» Выполнила ученица 11 класса «В» Демчук Дарья
Старые пожелтевшие фотографии… с трепетом держу их в руках, всматриваясь в мужественное лицо… а на обороте- аккуратно, под линеечку,...
Краевой конкурс «Победа деда моя победа» Выполнила ученица 11 «А» класса моу сош №1 г. Краснодара iconКонкурс-фестиваль “Салют, Победа!”
Ждем  Вас  с  любимыми  творческими  работами  в  жанрах:  вокал,  театр,  авторская  песня,  танец, 
Краевой конкурс «Победа деда моя победа» Выполнила ученица 11 «А» класса моу сош №1 г. Краснодара iconНа тему: «Поверхность Мёбиуса» Выполнила ученица 8 класса: Арсёнова Светлана Учитель: Милюхина Надежда
Геометрия-слово греческое, в переводе на русский язык означает землемерие, изучает свойства фигур. Как и любая наука геометрия делится...
Краевой конкурс «Победа деда моя победа» Выполнила ученица 11 «А» класса моу сош №1 г. Краснодара iconКонкурс творческих работ школьников «Шаг в науку», 2012 год Секция: Социально-гуманитарные и экономические науки (литературоведение)
Автор работы: Долженко Светлана, ученица 9 класса моу староцурухайтуйской средней общеобразовательной школы Приаргунского района...
Краевой конкурс «Победа деда моя победа» Выполнила ученица 11 «А» класса моу сош №1 г. Краснодара iconСтихотворения о Войне. Ученица моу «Оранжерейнинской сош» Стукалова Екатерина 10 «А» класс

Краевой конкурс «Победа деда моя победа» Выполнила ученица 11 «А» класса моу сош №1 г. Краснодара iconКонкурс «Моя малая Родина». Моу сош №4
В одном лесу жили-были две маленькие сосенки. А вокруг них стояли, упираясь колючими верхушками в небо, высокие могучие сосны
Краевой конкурс «Победа деда моя победа» Выполнила ученица 11 «А» класса моу сош №1 г. Краснодара icon«победа над      вампирами»  

Краевой конкурс «Победа деда моя победа» Выполнила ученица 11 «А» класса моу сош №1 г. Краснодара iconАвтор: Кривенко Анастасия, ученица 8 класса мкоу «Пойменская сош им. Героя РФ кадырбулатова Р. В.» Приволжского района, Астраханской области

Разместите кнопку на своём сайте:
TopReferat


База данных защищена авторским правом ©topreferat.znate.ru 2012
обратиться к администрации
ТопРеферат
Главная страница