«известная фамилья»:  польский патриот граф фаддей чацкий*




PDF просмотр
Название«известная фамилья»:  польский патриот граф фаддей чацкий*
Дата конвертации04.03.2013
Размер83.4 Kb.
ТипДокументы
«ИЗВЕСТНАЯ ФАМИЛЬЯ»: 
ПОЛЬСКИЙ ПАТРИОТ ГРАФ ФАДДЕЙ ЧАЦКИЙ*
ИННА БУЛКИНА 
Герой  этой статьи — не персонаж комедии Грибоедова, а ре-
альный  человек,  польский  общественный  деятель,  ученый, 
библиофил  и  просветитель  граф  Фаддей  (Тадеуш)  Чац-
кий (1765–1813). Его роль в истории польского и украинского 
просвещения неоспорима, хотя сейчас о нем чаще вспоминают 
библиофилы и историки «украинской идеи»1. Его репутация в 
                                                           
*   Статья написана при поддержке гранта ЭНФ № 7901 «“Идеоло-
гическая география” западных окраин Российской империи в ли-
тературе». 
1   См.: [Меламед 1976;  Меламед 1978],  а также http://www.lechaim. 
ru/ARHIV/176/melamed.htm.  В  работах  по  истории  «украинской 
идеи», как правило, фигурирует статья Чацкого “O naswisku Uk-
rainy i poczatku kosakov” и, собственно, теория Фаддея Чацкого и 
Яна Потоцкого об украинцах как отдельном народе, не связанном 
с  русским  и  происходившем  от  неких  «укров»,  пришедших  на 
Днепр  из  Заволжья.  Корни  этой  теории  связаны  с  рефлексиями 
польских  патриотов  по  поводу  риторики,  которой  «закрепля-
лись»  в  российском  сознании  разделы  Польши:  присоединение 
к России бывших территорий Речи Посполитой декларировалось 
как «возвращение исконно русских земель». На медали, отлитой 
в  память  разделов,  было  вычеканено: «отторженная  возвратих». 
Не исключено, что именно Чацкого имел в виду автор «Истории 
русов»  в  полемическом  пассаже: «…В  одной  ученой  историйке 
выводится на сцену из древней Руси или нынешней Малой Рос-
сии  новая  некая  земля  при  Днепре,  называемая  тут  Украиной,  а 
в ней заводятся польскими королями украинские казаки, а до то-
го будто бы сия земля была пуста и необитаема, и казаков в Руси 
не бывало. Но видно г. писатель такой робкой историйки не бы-
вал  нигде  из  своей  школы  и  не  видал  в  той  стране,  называемой 
им Украиной, русских городов, самых древних и по крайней мере 

ГРАФ ФАДДЕЙ ЧАЦКИЙ 
251
российских литературных и политических кругах первой тре-
ти XIX в. едва ли становилась предметом отдельного исследо-
вания.  Связь  графа  Чацкого  с  одноименным  героем  грибое-
довской  комедии  кажется  нам  вероятной,  хотя  мы  ни  в  коем 
случае не предполагаем в нем реального прототипа Александ-
ра Андреевича Чацкого. Наша задача — восстановить тот ис-
торический  и  культурный  контекст,  который  так  или  иначе 
мог ассоциироваться с этим именем в России 1810–1820-х гг.  
Граф  Фаддей  (Тадеуш,  Игнатий  Цезарий  Августин  Иосиф 
Иоанн Непомук Онуфрий) Чацкий родился в 1765 г. на Волы-
ни,  в  своем  родовом  имении,  в  Порыцке,  умер  в 1813-м 
в Дубне и был похоронен в Кременце. В польской, украинской 
и русской традициях его имя, как правило, вспоминают в раз-
ных  контекстах.  В  украинских  источниках,  как  мы  покажем 
ниже, кроме политических ассоциаций «на злобу дня», сохра-
нился контекст легендарный. В Польше о графе Чацком гово-
рят в одном ряду с Гуго Коллонтаем. В российских же источ-
никах имя Фаддея Чацкого, как правило, соседствует с именем 
Адама Чарторыйского. 
Гуго  Коллонтай,  выдающийся  педагог-теоретик  и  полити-
ческий мыслитель, автор т.н. «Конституции 3 мая» — главно-
го итога деятельности патриотической партии между первым и 
вторым разделами Польши. В России Коллонтая больше знали 
в  его  политической  ипостаси.  После  поражения  восстания 
Костюшко  Коллонтай  оказался  в  тюрьме  и  был  освобожден 
хлопотами  все  того  же  Адама  Чарторыйского  в 1802 г.  Кол-
лонтай поселяется на Волыни и пишет программу для самого 
известного  из  просветительских  проектов  Чацкого — Волын-
ской Гимназии (Кременецкого Лицея). Коллонтай и в просве-
тительской,  и  в  политической  деятельности  был  по  большей 
части  теоретиком.  Чацкий  воплощал  его  просветительские 
идеи в практические проекты. В отличие от Коллонтая, он не 
принадлежал к партии патриотов, но после поражения восста-
ния  сотрудничать  с  торговицкой  конфедерацией  отказался  и 
                                                                                                                        
гораздо  старейших  от  его  королей  Польских» [История  Русов: 
III–IV]. 

252 
И. БУЛКИНА 
на время отошел от дел. Но он был в большей степени практик 
и проектант в буквальном смысле, нежели политик и идеолог. 
Он  без  конца  порождал  десятки  проектов,  некоторые  из  них 
воплощались в жизнь. Чацкий «был неукротим в своих проек-
тах, дерзок и энергичен в их исполнении» (“bujnym był w twor-
zeniu przedsięwzięć a nagłym i dzielnym w ich dokonaniu”) [Osiń-
ski: 200]. Один из первых польских биографов Чацкого и соз-
датель  его  посмертной  апологии — ксендз  Алоизий  Осин-
ский — приводит длинный перечень его проектов. Мы приве-
дем лишь некоторые — те, которыми Чацкий, будучи членом 
Финансовой комиссии сейма, занимался до восстания 3 мая: 
— за свой счет издал гидрографическую карту Польши и Лит-
вы, с указанием течения почти 5000 рек и речек; по его же 
инициативе  была  издана  на 13 таблицах  гидрографическая 
карта Днестра с промером глубины от Ушицы до Бендер;  
— разработал программу ограничения порубок леса;  
— изучал  и  описывал  месторождения  соли  и  рынки  соли, со-
ставлял  отчеты  об  истории  торговли  Польши  и  Пор-
ты (“Uwagi о handlu polskiem”); 
— составил проекты о строительстве дорог, о приведении в по-
рядок генеральной кассы и т.д.  
— принимал участие в проведении реформ, облегчающих по-
ложение евреев в Польше, и в 1807-м издал отдельную кни-
гу “Rozprawa o Zydach i Karaidach” (эту книгу запрашивал 
Н. М. Карамзин — сначала  через  А. И. Тургенева,  а  затем 
напрямую у самого Чацкого — см.: [Меламед 1976]). 
Кроме того, он работал вместе с Коллонтаем в Эдукационной 
комиссии,  основал  «Товарищество  Друзей  Науки» (“Towa-
rzystwo przyjaciół nauk”, 1800) и  «Коммерческое  товарищест-
во» (“Towarzystwo handlowe”, 1802).  
С  Адамом  Чарторыйским  он  сближается  после  поражения 
восстания  (они  вместе  хлопочут  в  Петербурге  о  возвращении 
имений), и далее его имя фигурирует в контексте деятельности 
«польских  друзей  императора  Александра».  В 1803-м  Адам 
Чарторыйский  становится  попечителем  Виленского  учебного 

ГРАФ ФАДДЕЙ ЧАЦКИЙ 
253
округа,  Чацкий — его  товарищем  (заместителем),  фактиче-
ски — вторым лицом в округе.  
На Волыни и шире — в округе Чацкий был фигурой чрез-
вычайно  известной  и,  безусловно,  харизматичной.  Он  испол-
нял  должность  визитатора  учебных  заведений.  Когда  его  на-
значили  в  должность,  в  трех  входивших  в  округ  губерниях 
было 5 учебных заведений, когда же в 1813 г. он умер, их на-
считывалось уже 126.  
Фактически, он собирал деньги на учреждение школ у ме-
стного дворянства: 
Чацкий  обратился  к  патриотическому  чувству  дворян.  Киевское 
дворянство  пожертвовало  единовременно  по  одному  рублю  ас-
сигнациями  с  каждой  ревизской  души,  что  составило  капитал 
46,2 тыс. рублей для устройства в Киеве гимназии [Сбитнев: 462].  
То же он проделал затем в Виннице:  
Чацкий,  держа  в  руках  книгу,  приготовленную  для  записывания 
пожертвований на задуманный им кременецкий лицей, явился во 
дворянское собрание, произнес экзальтированную речь, которою 
воспламенил  своих  земляков,  и  хотя  думал  маскироваться  рас-
пространением просвещения вообще, но невольно проговорился, 
что все это предпринимается им “dla ocalenia droższego dziedzict-
wa — mowy rodakow” — для сохранения родового наследства, — 
языка  своих  единоплеменников.  Вскоре  потом (20 Окт. 1803.) 
был устроен в г. Луцке съезд латинского духовенства, куда также 
явился  Чацкий  с  восторженною  речью  и  с  приглашением  к  по-
жертвованиям. И от дворян, и от духовенства пожертвования по-
сыпались щедрою рукою, так что в самое короткое время из та-
ких  пожертвований  составилось 415,720 польских  злотых,  или 
62,358 рублей серебром [Кулжинский: 457–458]. 
Впрочем,  кроме  частных  пожертвований  Чацкий  нашел  еще 
один источник средств:  
Еще до уничтожения Польши сейм 1775 года определил: все име-
ния  и  капиталы,  оставшиеся  в  королевстве  польском  после  из-
гнанных иезуитов, обратить в пользу училищ, — для управления 
каковыми  делами  была  учреждена  в  Польше  так  называемая 
«Эдукационная Комиссия». После окончательного раздела Поль-

254 
И. БУЛКИНА 
ши  дела  этой  комиссии  относительно  русских  частей  Польши, 
возвратившейся  в  состав  Российской  Империи,  находились  в 
чрезвычайной  запущенности.  Чацкий  подал  мысль  и  сам  же  по-
мог привести ее в исполнение, чтобы для управления делами ие-
зуитских имений и капиталов были учреждены в России две эду-
кационные комиссии — одна для губерний Киевской, Волынской 
и Подольской, а другая для пяти губерний белорусских и литов-
ских.  Будучи назначен президентом первой комиссии, он распу-
тал дела самые многосложные и открыл в пользу училищ, из до-
ходов  и  процентов  поиезуитских  имений  и  капиталов,  фундуш 
в 2,350,000  злотых  польских,  или  в 352,500 рублей  сереб-
ром [Кулжинский: 457–458]. 
Главным проектом Чацкого и делом его жизни стал Кременец-
кий  лицей,  открытый  в 1805-м  и  ликвидированный,  как  и 
большинство  польских  училищ  на  Волыни,  в 1831-м,  после 
поражения польского восстания. Кабинеты, остатки библиоте-
ки,  коллекции,  ботанический  сад, — все  было  перевезено  из 
Кременца в Киев; туда же отправилась часть преподавателей, 
и  на  базе  Лицея  был  создан  Киевский  университет  св. Вла-
димира. Подробнее об этом — см.: [Rolle; Булкина]. 
Предмет этой статьи — не столько биография, сколько ре-
путация  графа  Чацкого.  Первые  польские  апологии  Чацкого 
появляются  почти  сразу  после  его  смерти  (в 1813–1817 гг.). 
Биограф  и  «пропагандист»  наследия  Чацкого  ксендз  Алоизий 
Осинский преподавал в Лицее польскую, латинскую литерату-
ру и римские древности. Именно к его книге [Osiński] и к его 
живым  рассказам  восходят — напрямую  или  опосредован-
но —  большинство  поздних  свидетельств,  как  апологетиче-
ских (Сбитнев, Брадке), так и откровенно антипольских (Кул-
жинский2).  
                                                           
2   Характерно,  что  Гоголь,  ученик  И. Кулжинского  по  Нежинской 
гимназии, в целом относившийся к нему скептически, разделяет 
этот  характерный  для  малороссиян  антипольский  пафос  и  «кре-
менецкое  наследство»  характеризует  еще  резче.  Отчасти  его  ха-
рактеристики («кременецкая плесень») продиктованы ревностью: 
Брадке приглашает в Киев польских профессоров из Кременца и 
игнорирует настойчивое желание Гоголя получить место профес-

ГРАФ ФАДДЕЙ ЧАЦКИЙ 
255
Культ  Чацкого  в  большей  степени  распространяется  после 
уничтожения Лицея — отчасти бывшими учащимися и препо-
давателями, но в немалой степени и людьми, которые по долгу 
службы  вынуждены  были  Лицей  уничтожить,  т.е.  реквизиро-
вать и перевезти основные фонды его в Киев. Приведем харак-
терное свидетельство одного воспитанника. Это строки из ме-
муаров  Густава  Олизара,  киевского  маршалка,  поэта  и  несо-
стоявшегося жениха Марии Раевской:  
Я не могу не преклониться перед тенью человека, которого не до-
зволяю себе назвать святым лишь потому, что римско-католиче-
ская церковь таковым его не признала. Но если нынешнее поко-
ление наше, столь много претерпевшее ради дорогого отечества, 
не  может  забыть,  сколь  обязано  оно  Чацкому,  укрепившему 
в сердцах  неугасимое  чувство  долга,  то  что  же  должен  чувство-
вать я? Ведь для меня Чацкий был вторым отцом [Олизар: 11]. 
Чиновники  российского  Министерства  народного  просвеще-
ния писали не столько о роли Чацкого в воспитании польских 
патриотов,  сколько  о  его  «преданности  учебному  делу»,  про-
пагандистских  талантах  и  невероятной  энергии.  Благодарным 
поклонником  Чацкого  и  в  определенном  смысле  продолжате-
лем  его  дела  стал  попечитель  Киевского  округа и  учредитель 
Киевского  университета  Е. Ф. фон  Брадке.  Он  посетил  Лицей 
сразу по назначению в должность, в 1832 г.: 
Лицей <…> был  устроен  знаменитым  Чацким,  человеком  знат-
ным,  богатым,  всеми  уваженным,  чрезвычайно  образованным  и 
до  фанатизма  преданным  учебному  делу,  для  успехов  которого 
он  готов  был  на  всякую  жертву. <…> Чацкий  воспользовал-
ся <…> своим сильным значением, которое основывалось отчас-
                                                                                                                        
сора  истории.  Ср.  письмо  В. В. Тарновскому  от 7.08.1834: «Ну, 
какой  сволочи  набрали  в  ваш  киевский  университет!  Мне  даже 
жаль  бедного  Максимовича,  что  он  попался  между  них.  Можно 
ли  это?  Новый  университет!  тут  бы  нужно  стараться,  пользуясь 
этою  выгодою,  набрать  новых  профессоров,  а  вместо  этого  на-
брали старой плесени из глупого кременецкого лицея. Я сам бы-
ло думал в киевский университет, да, к счастью, не сошелся с ва-
шим Б.<радке>…» [Гоголь: X, 335–336]. 

256 
И. БУЛКИНА 
ти на особливой милости к нему императора Александра, и ста-
рался как можно выше поднять Лицей и доставлять ему все нуж-
ные  материальные  средства.  Это  и  удалось  ему:  Кременец  явно 
соперничал с Вильною, и многие профессора были лучше Вилен-
ских. Суетность знати удовлетворялась, добровольные пожертво-
вания умножались, собран был капитал в несколько сот тысяч, и 
распространялось  убеждение,  что  частный  человек обязан жерт-
вовать своими собраниями на умножение собраний Лицея. Таким 
образом, число книг в библиотеке превысило 100 тысяч томов, и 
кабинеты видимо умножались. Многие ревностные патриоты ста-
ли  проводить  в  Кременце  зимние  месяцы; маленький дотоле го-
родок  оживился  безпрестанными  балами  и  другими  увеселения-
ми. <…> Дошло до того, что на масленицу многие знатнейшие се-
мейства переселялись в Кременец из Парижа [Брадке: 273–274]. 
Другой  характерный  «культовый»  документ — «Записки» 
И. М. Сбитнева, чиновника уваровского министерства, коман-
дированного в Кременец для того, чтобы принять дела упразд-
ненного  польского  Лицея.  Сбитнев  записывает  рассказы  кре-
менецких профессоров. Отчасти это живое предание, в основе 
которого лежит апология А. Осинского.  
Кременецкое  предание  выстраивается  как  житие.  Сбитнев 
пересказывает историю о том, как 
малым  ребенком  получаемые  на  свои  детские  расходы  карман-
ные деньги отдавал он <…> учителю за обучение сирот чтению, 
письму и Закону Божию. Для этой цели он выпросил у отца сво-
его домик в Порыцке, поместил в нем школу и учителя и содер-
жал их на своем иждивении [Сбитнев: 462]. 
Автор  минует  собственно  польскую  историю —  то,  о  чем 
в первую очередь пишут польские биографы: работу в комис-
сиях  сейма  и  соответствующие  проекты  и  книги, и  непосред-
ственно  переходит  к  появлению  Чацкого  в  Петербурге  после 
поражения  восстания.  Здесь  следует  любопытная  версия  от-
ношений  Чацкого  с  Павлом I  и  тех  многочисленных  префе-
ренций,  которые  поляки  получили  в 1796–1801 гг.  Согласно 
этой апологетической версии, Чацкий был в чрезвычайной ми-
лости  у  Павла,  получал  все,  что  ни  попросит,  а  попросил  он 
реформу судов, губернские выборы на Волыни, освобождения 

ГРАФ ФАДДЕЙ ЧАЦКИЙ 
257
Костюшко и ссыльных. Иными словами, именно Чацкому по-
ляки обязаны всеми милостями павловского царствования. 
Однако И. М. Сбитнев и его кременецкие собеседники «рас-
ходятся  в  показаниях»  с  другим  чрезвычайно  информирован-
ным  мемуаристом — Адамом  Чарторыйским.  В  «Мемуарах» 
Чарторыйского представлена совсем другая версия: Павел был 
чрезвычайно  увлечен  Костюшко,  и  тот,  как  мог,  использовал 
это влияние. 
Что  же  до  реальных  заслуг  Чацкого,  то  он,  несомненно, 
имел отношение к судебной реформе на Волыни и изменению 
порядка выборов. Во время коронации Павла Чацкий находил-
ся в Москве в качестве делегата от Киевской губернии, он по-
дал на имя государя прошение через кн. Куракина, где, в част-
ности,  речь  шла  и  о  реформах.  Прошение  было  в  основном 
удовлетворено.  
Затем в записках И. М. Сбитнева следует знакомая по поль-
ским  источникам  информация  об  устройстве  учебных  заведе-
ний в Виленском округе и о том, как Чацкий сумел пробудить 
энтузиазм  в  местном  дворянстве.  Сбитнев,  никогда  не  видев-
ший Чацкого, использует характеристики людей, его помнив-
ших: «бойкий,  мудрый, величавый  Чацкий». Он  ссылается  на 
бывшего  министра  просвещения  гр. П. В. Завадовского,  кото-
рый  «уподоблял  Чацкого  в  красноречии  Геродоту».  Тут  име-
ется  в  виду  речь  Чацкого  на  открытии  Волынской  гимна-
зии (Кременецкого  лицея) 1 октября 1805 г.  Речь  эту  Чацкий 
прислал  Завадовскому,  и  тот,  по  собственному  признанию, 
«читая <…>, так упоялся подобною сладостью, какова дейст-
вовала  на  душу  древних  греков,  рукоплескавших  Геродоту, 
когда сей предлагал им свою историю» [Завадовский: 430]3.  
Эта «кременецкая апология» во многом выстроена по агио-
графической  схеме,  и  за  перечнем  заслуг  следует  перечень 
преследований с одним и тем же сюжетом: на Чацкого пишут 
                                                           
3   Завадовский сам учился у иезуитов, овладел навыками латинско-
го  красноречия  и  любил  блеснуть  ими  при  удобном  случае.  
В  этом  письме  Чацкому  он  нарочито  демонстрирует  перед  зна-
менитым оратором собственные риторические умения. 

258 
И. БУЛКИНА 
донос, он красноречиво оправдывается, убеждает всех в своей 
правоте и добивается продвижения нового проекта. Преследо-
вания  начинаются  в 1807-м  и  связаны  с  общим  сочувствием 
поляков  Наполеону.  Тогда  же,  в 1807 г.,  появляется  первый 
проект  перенесения  Кременецкого  лицея  в  Киев — подальше 
от  западных  границ.  Тогда  же  (по  доносу)  Чацкий  отправлен 
под надзор в Харьков. Сбитнев, транслирующий кременецкую 
версию, пишет, что Чацкий сумел расположить к себе профес-
соров Харьковского университета и направил жалобу импера-
тору. Но, вероятно, не обошлось без заступничества попечите-
ля Харьковского учебного округа графа Северина Потоцкого. 
Из  Петербурга  прислали  комиссию,  Чацкий  «геродотовским» 
красноречием убедил всех в своей невиновности, и… закрепил 
свой  успех:  представил  в  Петербурге  проект  об  учреждении 
в Кременце школы землемеров. Проект этот тогда же был вы-
сочайше утвержден.  
В 1810 г. происходит похожее разбирательство в Житомире: 
Чацкий объяснялся сильно, убедительно и отчетливо перед этой 
комиссией, и она совершенно его оправдала от ложных доносов и 
нашла  необходимой  потребностью  оставить  лицей  в  Кремен-
це [Сбитнев: 468].  
Последний  донос  был  написан  в 1812-м,  автором  его  был 
кн. П. И. Багратион, который жаловался, что Кременецкий ли-
цей и его воспитанники игнорируют русскую службу и не же-
лают сражаться против Наполеона (см.: [Олизар: 11]). Чацкий 
опять  принимается  хлопотать,  в  начале 1813-го  едет  в  Жито-
мир,  оттуда — в  Дубну,  навстречу  кн.  А. Чарторыйскому,  но 
простужается и там же в феврале умирает от нервной горячки.  
В  Польше  и  на  Волыни,  в  Виленском  округе  и  Киевской 
губернии  Чацкий,  безусловно,  культовый  персонаж.  Он  оста-
вался  таковым  на  протяжении  многих  десятилетий  после 
смерти. Любопытна в этом смысле русская повесть Т. Г. Шев-
ченко  «Варнак».  Повесть  написана  в  середине 1850-х,  ее  ге-
рой — раскаявшийся разбойник — по ходу действия оказыва-
ется в Кременце: 

ГРАФ ФАДДЕЙ ЧАЦКИЙ 
259
Возвращаясь из Почаева, я зашел в Кременец посмотреть на ко-
ролеву Бону и на воздвигавшиеся в то время палаты или кляштор 
для  кременецкого  лицея.  Мир  праху  твоему,  благородный  Чац-
кий! Ты любил мир и просвещение! Ты любил человека, как нам 
Христос его любить заповедал! [Шевченко: 167]. 
Наконец,  в  ряду  «культовых  свидетельств»  упомянем  т.н. 
«природный  памятник»: скалу под названием «Голова Чацко-
го», которая по сей день является одним из символов Житоми-
ра [Трипольский; Магнер: 209–210].  
В  российских  столицах  о  Чацком  знали  меньше,  хотя  имя 
его,  так  или  иначе,  было  на  слуху.  Кроме  упомянутого  выше 
интереса Карамзина, вспомним «польские связи» рылеевского 
круга, популярность «просветительских проектов» Немцевича 
и моду на польских литераторов в Петербурге 1820-х (отчасти 
самими  этими  литераторами  спровоцированную).  Булгарин 
находился в центре этого процесса. В 1820 г. в «Сыне Отече-
ства»  он  дебютирует  пространным  обзором  польской  литера-
туры, где отдельно останавливается на виленском круге и про-
светительской деятельности Чацкого. То, что он пишет, нахо-
дится в соответствии с общим пафосом местного предания: 
Фаддей Чацкий учеными своими сочинениями о Законодательст-
ве, Правоведении и Истории <…> открыл неисчерпаемый источ-
ник для намеревающихся подвизаться на сем пути. <…> Попече-
нию и ревности сего ученого мужа обязана Кременецкая Гимна-
зия,  что  ныне  Лицей,  своим  существованием.  Воспламененный 
любовью к наукам, он умел перелить чувства свои в сердца своих 
соотечественников,  помещиков Волынской и Подольской губер-
ний, кои значительными пожертвованиями соорудили сие полез-
ное  заведение,  удостоившееся  покровительства  Императора 
Александра [СО: 207–208].  
Булгарин отдельно упоминает о собранной Чацким библиоте-
ке,  которую  после  его  смерти  Адам  Чарторыйский  выкупил 
для Виленского университета. Вероятно, этот жест Чарторый-
ского был продиктован заботой не столько о книжных собра-
ниях  университета,  сколько  о  наследниках  Чацкого:  после 

260 
И. БУЛКИНА 
смерти основателя лицея выяснилось, что имения его заложе-
ны и фактически все свое состояние он потратил на лицей. 
В  своих  мемуарах  Булгарин  вспоминает  о  Чацком  как  о 
блестящем и остроумном молодом человеке:  
В числе холостяков помню родственника князя Доминика Радзи-
вилла,  Фаддея  Чацкого,  и  двух  братьев  Антона  и  Матвея  Во-
дзьбунов. — Фаддей Чацкий и Матвей Водзьбун почитались пер-
выми остряками между тогдашнею литовскою благовоспитанною 
молодежью, хотя Чацкий был выше4 [Булгарин: 355]. 
Естественно  предположить,  что  имя  Чацкого  могло  быть  на 
слуху  у  людей,  интересующихся  Польшей  и  польскими  дела-
ми.  Имя  это  возникало  в  известном  ряду  (Коллонтай,  Чарто-
рыйский, Северин Потоцкий) и ассоциировалось с польскими 
просветительскими  сюжетами.  Коль  скоро  имя  было  связано 
с известным  человеком,  мы  попытаемся  ответить  на  вопрос: 
какое  отношение  реальный  граф  Фаддей  Чацкий  мог  иметь 
к своему литературному однофамильцу. 
У этого вопроса есть некоторая история: наиболее подроб-
но  им  занимался  житомирский  исследователь  Генрих  Маг-
нер [Магнер]. Ему принадлежит остроумная, но во всех отно-
шениях  авантюристическая  версия,  суть  которой  заключается 
в том, что в известном анекдоте Гиляровского о «некоем Чат-
ском»,  забаллотированном  в  Английском  клубе,  фигуриру-
ет сам  автор  «Горя  от  ума»,  инкогнито  явившийся 17 марта 
1815 г. в московском Английском клубе под именем Чацкого и 
разыгрывавший  там  известного своим красноречием польско-
го просветителя. Так будто бы выглядело «первое представле-
ние» будущей комедии. В этой версии не вызывает сомнений 
лишь  одно:  брест-литовская  дислокация  Московского  гусар-
ского  полка.  Об  этом  пишет  также  И. Л. Багратион-Мухране-
ли, однозначно утверждающая, что фамилия «Чацкий» — поль-
                                                           
4   Здесь, вероятно, имеет место аберрация памяти: в этой главе речь 
идет о Тильзите и событиях после 1807 г. Но если Булгарин пом-
нит Чацкого молодым холостяком, следовательно, он встречался 
с ним гораздо раньше. 

ГРАФ ФАДДЕЙ ЧАЦКИЙ 
261
ская, что Грибоедов и сам был польского рода, из смоленской 
шляхты,  что  польские  сюжеты  были  ему  не  безразличны  и  
о графе Фаддее Чацком он, скорее всего, знал.  
Это представляется нам весьма правдоподобным. В первой 
редакции фамилия героя — «Чадский», затем Грибоедов меня-
ет ее на «Чацкий» и вставляет реплику Загорецкого:  
Который Чацкий тут? — Известная фамилья.  
С каким-то Чацким я когда-то был знаком. —  
Вы слышали об нем? (д. III, явл. 17) 
Фамилия «Чацкий» не вполне «персонажная», она выделяется 
в общем ономастическом ряду «Горя от ума». Первый ее вари-
ант  естественно  вписывается  в  череду  «значимых»  имен,  что 
заставляет  одних  исследователей  производить  «Чадский»  от 
«чада» [Анциферов: 168–169], других — предполагать за гри-
боедовским героем реального прототипа — Чаадаева. В пользу 
первой версии, кроме многократно помянутой исследователя-
ми значимой цитаты про «чад и дым», свидетельствует и «го-
ворящая»  фамилия  одного  из  двойников-антиподов — Заго-
рецкий5.  Вторую,  главным  образом,  поддерживает  авторитет 
Ю. Н. Тынянова [Тынянов]. Тыняновское предположение дер-
жится, в первую очередь, на ошибке Пушкина6. Тынянов вспо-
минает  также  известные  биографические  обстоятельства  Чаа-
даева, но, очевидно, его более всего увлекает поздняя «биогра-
фическая рифма».  
Одна  из  последних  «прототипических»  версий  принадле-
жит  Е. Н. Цимбаевой. Представив  подробные биографические 
                                                           
5   Упомянем  об  еще  одном  «говорящем»  прочтении:  Чадский  от 
«чадо», т.е. явившийся «с корабля на бал» герой — один из чере-
ды наследников Чайльд-Гарольда. 
6   Пушкин, еще не читая комедии, но прослышав о ней, предполо-
жил,  что  это  очередная  «комедия  на  лица»: «Что  такое  Грибое-
дов? Мне сказали, что он написал комедию на Чаадаева; в тепе-
решних  обстоятельствах  это  чрезвычайно  благородно  с  его  сто-
роны» [Пушкин: X, 176]. Письмо  написано  в 1823 г.,  прочитав 
комедию  и  убедившись,  что  она  «не  совсем  то»,  что  он  думал, 
Пушкин более к этой аналогии не возвращался. 

262 
И. БУЛКИНА 
реконструкции  всех  персонажей  «Горя  от  ума»,  исследова-
тельница  приходит  к  выводу,  что  Чацкий,  по  всей  вероятно-
сти,  прибыл  в  Москву  из  Петербурга,  что  служил  он  в  Поль-
ше (именно там имела место «с министрами связь» и последо-
вавший  затем  «разрыв»),  что  служба  в  Польше  происходила 
в конце 1810-х,  что  «разрыв»  произошел  в 1821-м  и  что  Гри-
боедов  просто  воспроизводит  биографию  П. А. Вяземско-
го [Цимбаева].  В  этих  замечательных  «реконструкциях»  есть 
лишь один недостаток: вся хронология выстраивается от даты 
окончания последней редакции, т.е. от весны 1824 г.  
Но  мы  все  же  будем  исходить  из  того,  что  грибоедовская 
комедия  создавалась  на  протяжении  многих  лет,  что  замысел 
ее  последовательно  менялся  и,  в  конечном  счете,  это  не  «ко-
медия  на  лица».  Мы  попытаемся  задуматься  над  тем,  почему 
в последней редакции этот герой носит не вполне «персонаж-
ную»,  но  «известную»  польскую  фамилию,  почему  его  имя 
выведено  из  ряда  традиционных  «литературных»  имен.  По-
скольку в центре внимания нашей статьи — репутация реаль-
ного  Чацкого,  мы  все  же  поставим  вопрос:  какие  ассоциации 
при  звуке  этого  имени  могли  возникать  у  автора  и  у  первых 
слушателей комедии. 
Безусловно, Грибоедов не пытался вывести на сцену реаль-
ного  графа  Чацкого,  и  мы  можем  лишь  догадываться,  что 
именно он о нем знал. Однако он имел представление о людях 
одного  с  Чацким  круга:  о  кн. Чарторыйском,  о  Северине  По-
тоцком, о том же Немцевиче. «Горе от ума» — это история о 
патриоте и энтузиасте, который без конца апеллирует к обще-
ству, но все его красноречие пропадает впустую, «разбивается, 
что об стенку горох». Он выглядит глупцом — он обращается 
не к тем, он «мечет бисер перед репетиловыми». И финал из-
вестен: его объявляют безумцем. Но, оглядываясь на историю 
реального  графа Фаддея Чацкого, мы знаем, как такой сюжет 
выглядел  в  польском  обществе:  красноречивый  просветитель 
взывал  к  патриотическому  чувству  сограждан, «воспламенен-
ный любовью к наукам, он умел перелить чувства свои в серд-
ца своих соотечественников», и он добивался результата, уве-
личив число учебных заведений до 126! 

ГРАФ ФАДДЕЙ ЧАЦКИЙ 
263
В этом контексте имеет смысл вспомнить и о характерных 
в начале 1820-х гг. «идеологических» кальках с польского: Вя-
земский переводит «народность» (nationalité) по образцу поль-
ской “narodość”.  Польский  опыт  просвещенного  патриотизма 
в кругу  людей,  близких  к  Грибоедову,  тоже  пытались  «пере-
вести на русский». Именно такой смысл имела рылеевская по-
пытка  переложения  «Дум»  Немцевича:  по  жанру  это  именно 
патриотический  и  просветительский  проект.  Патриот,  в  поль-
ской  огласовке, — просветитель  народа,  и  он  пользуется  
необычайным  сочувствием  и  поддержкой  общества.  Русская 
комедия  представляет  московское  общество  и  красноречиво 
проповедующего  патриота,  который  выглядит  нелепым  гово-
руном и провозглашен безумцем. 
ЛИТЕРАТУРА 
Анциферов:  Анциферов  Н.  Грибоедовская  Москва // А.  С.  Грибое-
дов, 1795–1829: Сб. ст. М., 1946. С. 150–183. 
Багратион-Мухранели:  Багратион-Мухранели  И.  Грибоедовский  за-
падно-восточный диван // Современная драматургия. 1994. № 4. 
Брадке:  Автобиографические  записки  сенатора  Е. Ф.  фон  Брадке // 
Русский архив. 1875. № 3. 
Булгарин: Булгарин Ф. В. Воспоминания. М., 2001. 
Булкина:  Булкина  И.  Политика  Николая I в  Юго-Западном  крае  и 
учреждение Университета Св. Владимира // Труды по русской и 
славянской  филологии.  Литературоведение. VII (Новая  серия): 
К 80-летию  со  дня  рождения  Зары  Григорьевны  Минц;  К 85-ле-
тию со дня рождения Юрия Михайловича Лотмана. Тарту, 2009. 
Гоголь: Гоголь Н. В. Полн. собр. соч.: [В 14 т.]. М.; Л., 1937–1952. 
Завадовский: Граф Завадовский и Фаддей Чацкий // Русская старина. 
1898. Т. 93. С. 428–430. 
История Русов: Кониский Г. История Русов, или Малой России. М., 
1846. 
Кулжинский:  Кулжинский  И.  Воспоминания  о  Волыни // Волинсь-
кий музей: історія і сучасність: Матеріали ІV Всеукр. наук.-практ. 
конф.,  присвяч. 80-річчю  Волин.  краєзн.  музею  та 60-річчю  Ко-
лодяжнен. літ.-мемор. музею Лесі Українки. Луцьк, 2009.  

264 
И. БУЛКИНА 
Магнер:  Магнер  Г.  Три  Чацьких // Українська  полоністика.  Випуск 
3–4. URL: http://eprints.zu.edu.ua/3193/1/Magner_Genrich.pdf  
Меламед 1976: Меламед Е. Забытое письмо Н. М. Карамзина // Рус-
ская литература. 1976. № 3.  
Меламед 1978: Меламед  Е.  Порицкий  библиофил // Альманах  биб-
лиофила. Вып. 5. 1978.  
Олизар: Мемуары графа Олизара // Русский вестник. 1893. № 8.  
Пушкин: Пушкин А. С. Полн. собр. соч.: В 10 т. М.; Л., 1951. 
Сбитнев:  Записки  И.  М.  Сбитнева // Киевская  старина. 1887. Т. 17. 
№ 2. 
СО: Сын Отечества. 1820. № 31. 
Трипольский:  Трипольский  Н. Н.  Исторические  сведения  о  городе 
Житомире Волынской губернии. Житомир, 1900.  
Тынянов:  Тынянов  Ю. Н.  Сюжет  «Горя  от  ума» // Тынянов Ю. Н. 
Пушкин и его современники. М., 1969.  
Цимбаева: Цимбаева Е. Художественный образ в историческом кон-
тексте (Анализ биографий персонажей «Горя от ума») // Вопросы 
литературы. 2003. № 4. 
Чарторыйский: Мемуары князя Адама Чарторыйского. М., 1912. 
Шевченко: Шевченко Т. Г. Повне зібрання творів: У 6 т. Т. 3. Київ, 
1963. 
Osiński:  Aloizy Osiński.  О  źусiu  і pismach Tadeusza Czackiego, Krze-
mieniec, 1816. 
Rolle: Rolle Michał. Ateny Wolynskie. W II. Lwow; Warszawa; Krakow, 
1923. Репр. Киев, 2007. 
 


Похожие:

«известная фамилья»:  польский патриот граф фаддей чацкий* iconУчёный – патриот
Д. И. Менделеева. В преддверии этой даты 4 февраля в нашей школе состоялась городская конференция учащихся «Д. И. Менделеев – гражданин,...
«известная фамилья»:  польский патриот граф фаддей чацкий* iconЧем больше пытаешься его поймать, 
Украина, г. Одесса, Польский спуск, 6, тел. (0482) 49-33-33, факс (0482) 42-31-11
«известная фамилья»:  польский патриот граф фаддей чацкий* iconЗадание Что это за наука?
Польский астроном лишил Землю ее центрального положения и отправил мчаться вокруг Солнца наряду с другими планетами, чем нанёс удар...
«известная фамилья»:  польский патриот граф фаддей чацкий* iconМетодические рекомендации М.: Вентана-Граф 2001 Безруких М. М. Леворукий ребенок: Тетрадь для занятий с детьми. Методические рекомендации. М.: Вентана-Граф, 2001. 64 с.: ил. (Готовимся к школе). Оглавление
Безруких М. М. Леворукий ребенок: Тетрадь для занятий с детьми. Методические рекомендации. М.: Вентана-Граф, 2001. 64 с.: ил. (Готовимся...
«известная фамилья»:  польский патриот граф фаддей чацкий* icon-
На 65 году жизни скоропостижно скончался Великий патриот России — Юрий Евгеньевич Козенков
«известная фамилья»:  польский патриот граф фаддей чацкий* iconУрока  граф  Тема I.  С о ц и а л ь н о - г у м а н и т а р н ы е  з н а н и я 
С 1 4  П о у р о ч н ы е  р а з р а б о т к и  п о  о б щ е с т в о з н а н и ю . Профиль­
«известная фамилья»:  польский патриот граф фаддей чацкий* iconУказатель имен  
В октябре 2006 г. в подъезде своего дома была убита Анна Политковская, известная 
«известная фамилья»:  польский патриот граф фаддей чацкий* icon«Д. И. Менделеев – учёный и патриот»
Изучение фактов биографии учёного. Учащимся нужно определить его имя.(самостоятельная работа на уроке)
«известная фамилья»:  польский патриот граф фаддей чацкий* iconЦентр типологии и семиотики фольклора
Граф Дракула: проблема прототипа . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 90 
«известная фамилья»:  польский патриот граф фаддей чацкий* iconIllustrator: Alisa Volodimerova
Вами открытки та же заботливая, но не  известная  мне  приятельница  напишет:   Дорогая  моя  Анна  Павловна! 
Разместите кнопку на своём сайте:
TopReferat


База данных защищена авторским правом ©topreferat.znate.ru 2012
обратиться к администрации
ТопРеферат
Главная страница