Посвящается моей маме




НазваниеПосвящается моей маме
страница1/34
Дата конвертации13.03.2013
Размер3.6 Mb.
ТипДокументы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   34
ЛАБИРИНТЫ НАДЕЖД


Посвящается моей маме



Глава 1
В таких автомобилях не ездят джентльмены с пустым кошельком, особенно в районе Портхилз после 11 часов вечера. Шикарный "Форд" ищет место для парковки, крутясь в узком переулке. Водитель осторожничает, боясь поцарапать глянцево-черное крыло, вертит головой, показывая аккуратно подстриженные седые виски и поблескивая оправой очков модели "сенатор".

Сид отчетливо видит крахмальный воротничок вечерней сорочки и атласно-стальную "бабочку" у полного подбородка. Предвкушая хороший вечерок с девочками, старый блядун выбрался из своего авто, проверил хлопком по карманам наличие кошелька и двинулся в сторону сияющей огнями Фил-стрит. Сид вынырнул из густой тени скверика прямо за спиной благоухающего дорогим парфюмом господина, вдохнул поглубже, с ненавистью уставился в тщательно подстриженый бобрик на крупном затылке и ткнул под ребро гуляки пистолет.

- Не дергайся. Я третий день без "колес", очень нервный. Палец на курке дрожит. Кошелек, сука!.. — Легкий визг в голосе выдал нервное напряжение: наркоман на пределе, способен пришить любого за пять долларов.

- О'кей, парень. К чему столько слов? Договорились. — Правая рука джентльмена полезла во внутренний карман пиджака. Сид для полной убедительности выругался, радуясь легкой победе. Но вместо кошелька он получил мощный удар левой в челюсть и коленом в пах. Влажный от недавнего дождика асфальт прильнул к распростертому телу. Клейкая шелуха тополиных почек у щеки пахла надеждой. Рот Сида наполнился кровью - боль пронзила прикушенную губу, дыхание перехватило, живот, его нагло урчавший от голода живот, словно одервенел. Сид поджал колени и тихо заплакал.
...Они сидели в полутемном баре из числа тех, где не принято разглядывать посетителей, — солидный господин, одетый для ужина в солидном ресторане и длинновязый парень в нейлоновой куртке сине-оранжевой расцветки - излюбленный прикид гарлемских негритосов. Щека у парня вспухла, кровила разбитая губа. Потягивая виски, он морщился от боли, ощупывая языком ссадину.

- Арчи Гудвин, — представился пожилой. — Пока ты был в сортире, я заказал нам по салату и цыпленку-гриль. Не возражаешь?

- Сидней Кларк... — Парень опустил голову, рассматривая узор пластиковой салфетки. Непонятно, как этот тип догадался, что он вовсе не наркоман и уже три дня мечтал о цыпленке? И вообще...

- Дивный запах! Спасибо, дорогая. — Арчи вдохнул аромат доставленного официанткой блюда с двумя толстенькими, покрытыми золотистой корочкой тушками и кивнул Сиду: — Приступай без церемоний. Будет побаливать, полощи рот виски. Там много льда и, уж извини, я подбавлю содовой. Не хочется волочить тебя на собственном корбу черт-те куда. Твои аппартаменты, полагаю, в какой-нибудь дыре на верхотуре. Чердак с пожарной лестницей.

Сид подозрительно глянул на человека, которого он собирался ограбить:

- Ты святой угодник или коп?

- Старый, опытный, повидавший виды мужичишка... Да и у тебя, догадываюсь, нескучная биография. Четвертак уже стукнул?

- Будет в ноябре. Почему ты не сдал меня полиции и притащил сюда?

- Ты хотел есть и я накормил. — Арчи пожал плечами. — Это нормально. Извини, что разбил губу, маленько не рассчитал. Не сразу просек расстановку сил... — Смачно обгладывая косточки, он бросал на собеседника короткие взгляды, прощупывающие его насквозь. — М-м-да... Давай, глотнем немного за этот вечер. Удачнейший, между прочим, получился расклад!

Сид чокнулся с Арчи:

- Прости, если испортил тебе свидание. Я ведь тоже кое-что про тебя просчитал. Тачка шикарная, костюм дорогой, парфюм, если не ошибаюсь, Кензо... От десяти баксов ты бы не обеднел.

- Я заблуждался не больше минуты... Когда увидел тебя на асфальте и пластиковую "пушку", смекнул сразу — никаких "колес" парню не надо, ему безумно хочется жрать. И он ненавидит тех, кто спешит в ресторан, воображая меню обильного ужина... А вот ты, герой, заблуждаешься до сих пор. — Арчи внимательно посмотрел в глаза Сида. — Не я тебя спас, а ты меня. — Он достал и положил на краешек стола компактную "Беретту". — Хорошая вещичка. Я прихватил ее с собой не для того, чтобы распугивать сопляков в подворотнях или изображать перед девочками Джеймса Бонда. Вот и выходит, что ты, Сидней Кларк, сорвал одно дельце. Весьма прескверное, между нами говоря... Я твой должник, парень.
Холостяцкая квартира Гудвина в многоквартирном доме никак не соответствовала внешности щеголеватого джентльмена. Три комнатки, обставленные добротной мебелью двадцатилетней давности, были бы приемлемым жилищем для скуповатой вдовы. Все сильно обшарпанное, но аккуратненькое, без признаков запущенности и притензий на элегантность. Оглядев гостиную, Сидней успел заметить лишь две достойные внимания вещи — огромный телевизор и хороший компьютер со всеми соответствующими прибамбасами.

- Пошарь в холодильнике, там был персиковый компот. Мне надо переодеться. Видишь ли, дитя мое, этот костюм, автомобиль и даже сорочка взяты напрокат. — Из комнаты, куда удалился Гудвин, донесся хриплый смех. — Стоило затевать маскарад, чтобы ввести в заблуждение голодного бедолагу, задолжавшего двести баксов.

- Триста пятьдесят, — поправил Сид, вскрыв найденную банку консервов. — Но сто мне должен Клиф.

Арчи появился на кухне, одетый в доволно застиранную фланелевую пижаму.

- Поздний час, слишком много впечатлений. В угловой комнате имеется роскошный диван. Не наедайся сладкого, бельишко найдешь в тумбочке. Завтра отсыпайся. Раньше полудня я здесь не появлюсь, попробую утрясти кое-какие проблемы. — Он оторвал кусок бумажного полотенца и аккуратно обтер со стола капли компота.

- Мне дожидаться тебя? — Сид сосредоточенно уплетал персики.

- Ха! Можно подумать, Сида Кларка ждут в другом месте... Ты уж лучше не высовывай отсюда носа, дорогой, и готовь исповедь. Не вздумай воспользоваться моим телефоном. Линия прослушивается.

- Может быть, мне лучше уйти? — Сид нерешительно поднялся. Положив руку на его плечо, Арчи опустил худое тело на табурет. — Без сантиментов. Я рад твоему обществу, парень. А если честно — ты мне нужен. А я — тебе. Так уж вышло, старина.

На следующий день новые знакомые сидели в гостиной. Арчи сосредоточенно курил "Винстон", мастерски выпуская дым в сторону открытого окна, Сид теребил какой-то потрепаныйий журнал. Он оставил кроссовки в прихожей, носки выкинул в мусорный бак, и теперь почему-то стеснялся закинуть ногу на ногу, выставив на обозрение босую ступню. А ведь приходилось Сиднею Кларку мелькать перед публикой едва прикрытой задницей, причем без всяких комплексов. В Арчи было нечто старомодное, сдержанное и в то же время — опасное. В домашней пижаме он хоть и не тянул на джентльмена, которого стоит грабануть, но и квартира, и обстановка, и эта пижама казались грубым камуфляжем эксцентричного обитателя аристократического поместья. Даже словечки уличного жаргона, украшавшие его речь, звучали театрально, как у актера королевской труппы, задумавшего сыграть в современной пьесе.

- Излагай коротко и внятно. Можешь не вдаваться в подробности. Детали я домыслю... — Арчи прищурился, наблюдая за Сидом сквозь дым. — Непросто приходится нищему красавчику? Не ошибусь в утверждении, что ты из хорошей семьи.

- Мой отец издавал во Флориде газету с левым уклоном. В юные годы он считал себя коммунистом... Мама тоже работала в издательстве. Кажется, она была журналисткой... Я все это плоховато помню.

- Сбежал из отчего дома?

- Мне не было и семи, когда произошла... Ну, вы наверно слышали... Мы возвращались с загородного пикника — я с родителями и наши друзья с девчонками чуть постарше меня. Машину остановили какие-то люди, отец успел пригнуть мою голову и навалился сверху... Выстрелы слышались долго и дождем сыпалось стекло от разбившихся окон... Я остался в живых один.

- Печально... Припоминаю что-то. Какие-то издательские разборки, зверское нападение и прочее... Кларк, Питер Кларк, так, кажется, звали твоего отца?

- Верно... Меня забрал мамин брат — Джузеппе Амирато. Моя мать была итальянкой... Дядя окончил Миланскую академию, у него огромная студия на крыше красивого, жутко выпендрежного дома. Правда, совсем старого и в скверном районе... Мимо нас все время проносились поезда. Он отдал меня в частную школу и брал иногда только на уик-энд.

- Щедрый дядя...

- Дело в том, что мамина семья считалась довольно состоятельной, и Джузеппе, чтобы получить долю наследства сестры, оформил опекунство над сиротой. Я ни в чем не нуждался. — Сид опустил голову и сжал зубы.

- Понимаю — твой дядя не стал твоим другом. Молодящийся холостяк, сердцеед, бабник, картежник, богемный тип. — Арчи поморщился. — Тебе не слишком повезло.

Сид пожал плечами:

- Бывает и хуже... В общем, я окончил школу и стал помогать дяде. Нет, нет! Он устроил меня учиться в художественную мастерскую, я помогал ему работать с глиной в свободное время... Честное слово, я тогда плохо понимал, что происходит! Я сам только пару раз попробовал затянуться, но все время таскал "посылки" парню из художественного отделения. Черные тубусы для рисовальных листов.

- Твой дядя приторговывая наркотой?

- Ну... Там все покуривали травку... Не знаю, было ли что-нибудь в его тубусах более серьезное. Мне больше нравилось рисовать. Без всяких глюков на холстах появлялись такие офигенные композиции! Дядя продавал их, выдавая за свои. Даже в журнале "Арт" была напечатана большая подборка и в ней - три из семи картин - мои!.

- Верю. А девушки? Ты ведь смазливый малый, хотя слишком "итальянистый", что бы производить впечатление на миланских красоток. Здесь твой тип более оригинален.

- У меня была девушка, — неохотно признался Сид. — Эмми исполнилось пятнадцать. Мы твердо знали, что поженимся, как только позволит возраст. Она училась вокалу, а я рисовал с нее ангела... Потом... потом вышло совсем по-другому.

- Догадываюсь. Твой дядька соблазнил крошку.

- Это не имеет значения. — Сид наконец гордо откинулся в кресле и положил ногу на ногу. — Я ушел от него. Просто так — слонялся по городу до полуночи, сидел в метро среди прочего сброда. Сидел совсем тупо. Конечно, упился бы или кольнулся, но у меня не было денег даже на пачку крекера. Пришел в себя на самом краю платформы. Смотрел на рельсы, они притягивали меня, а в тоннеле уже грохотал состав... Чья-то сильная рука схватила меня за плечо...

- Могли бы и подтолкнуть. На этот раз прикуп твой.

- Я пропущу эти годы... В общем, ничего интересного. Меня спас человек, впервые попавший в метро за последние десять лет. Он совершал ознакомительную прогулку. Хотел приглядеться, что и как. У него был гараж с десятью автомобилями и огромный парк вокруг замка... Я прожил в Castello Palatino три месяца... Потом пытался раскрутиться как художник, немного пел в ансамбле, путешествовал, работал в казино, на бензоколонке. В ремонтной мастерской.

- Во дворце оказалось несладко?

- Были свои проблемы. — Сид жестко взглянул на Арчи, давая понять, что не желает распространяться по этому поводу.

- Ладно, ладно! Я не лезу. Из своих семидесяти четырех я бы не выбрал и десятка, о которых хотелось бы рассказывать. Да еще — случайному встречному. Переходи плавно к настоящему моменту. И постарайся подчеркнуть свои достоинства. Ведь я намерен взять тебя в долю.

- Стрелять я не буду.

- С этим покончено. Нежно облобызав свою "Беретту", я спрятал ее в самый дальний тайничок вместе с дорогими моему сердцу талисманами... Ты же взрослый парень, Сидней Кларк, многое повидал, сумеешь правильно сориентироваться. Я сделаю предложение, а ты решай — если не сойдемся, встанешь и уйдешь... Но я не могу рисковать, пока не узнаю, почему вчера вечером ты решил ограбить безобидного седовласого джентльмена. Конечно, у меня есть версии, но хотелось бы услышать объяснение от тебя лично.

- Хорошо. — Сид взглянул на потолок, не свидетельствовавший о недавнем ремонте. — Излагаю: я знаю итальянский, французский, немного немецкий и польский. Рисую, пою, танцую, ворую, люблю гонять на мотоцикле и без ума от лошадей... Что касается морали — я полное ничтожество. Из меня выбили мораль, вернее, я блевал нравственными принципами после каждого столкновения с реальностью... До чего ж противно изрыгать "благородство", "честность", "любовь"... — Сид нервно рассмеялся, показав безупречные зубы. — Наверно, я родился с этими атавистическими придатками — наследие родителей-гуманистов. Оно выходило из меня с кровью... Послушай, Арчи, забавная историйка, имеющая непосредственное отношение вот к этому. — Он пощупал разбитый подбородок.

- В прошлом году я махнул с дружком в Гренато. Это такое местечко на берегу озера, где отдыхают приезжающие со всего света богатые дамы. Очень богатые и одинокие. Мой приятель Фредди танцевал один сезон в ресторане "Феникс" и здорово подзаработал на романах с любвеобильными леди. Я поехал с намерением устроиться платным партнером в дансинге. Жиголо... "Вери бьютифул жиголо", — сказала мне очаровательная фрау, на которую я потратил целый вечер. Не знаю, может Грета и годилась мне в бабушки, только такой породистой красоты я никогда не видел: нос с горбинкой, царственная седина, а глаза! Глубокие, маленькие, острые и синие... Я спросил, могу ли нарисовать портрет. Дама рассмеялась и пригласила меня к себе. Она занимала люкс в самом шикарном отеле...

В Германию я уехал вместе с Гретой. Она стала моей патронессой, подругой, любовницей, наверно, отчасти матерью, которой мне, как оказалось, очень не хватало. У вдовы имелся отличный особняк, а в нем потрясающая библиотека. А еще — луга, конюшня и кабинет с окном, выходящим на реку... Наверно, я идиот, но однажды зимним вечером, проболтав с Гретой у камина о своей жизни, я разоткровенничался до самого донышка и, кажется, даже лил слезы. А потом поднялся в кабинет, сел за стол и положил перед собой чистый лист бумаги. Что-то буквально толкало меня под руку: "Пиши, пиши... Напишешь — полегчает". Не знаю, что это вышло — повесть, автобиография?.. Только там была одна правда, то, что я таскал в себе, не умея ни выразить, ни применить, ни понять... Грета была рада, что я засел у нее, не собираясь смотаться, не скучал и не рвался к молодежным тусовкам. Плохо ли — любовник целый день корпит в кабинете, а ночью в постели дает выход накопившейся энергии. И злости. У меня была поганая жизнь. И писал я погано.

- Я найду издателя и ты станешь знаменитым, — шептала она мне, поощряя к литературным трудам. Я дал Грете прочитать пару глав. Она восторженно целовала мою руку и молила: "Продолжай"...

Наконец, в самом начале марта мой шедевр был завершен. Грета передала его редактору и однажды этот человек явился, чтобы обсудить прочитанное. Извини, Арчи, он чем-то смахивал на тебя. Того, вчерашнего, которому я ткнул под ребро свою "пушку". Очень солидный, очень сытый. Он умудрялся глядеть на меня свысока при росте 160. И противнейший голос с французским прононсом. Кроме того, этот тип пользовался ментоловым экстрактом, перебивая запах изо рта. Но не перебил, зато насквозь провонял ментолом.

- Конечно, издание этой рукописи обойдется вам недешево, фрау Хофман. Даже при небольшом тираже, — сообщил он моей покровительнице.

- Я готова оплатить расходы, Ганс, — улыбнулась Грета.

- Позвольте! — не выдержал я. — Кто кому должен платить? Гонорар получает автор.

- Вы путаете, молодой человек. Существует литература, которая может иметь коммерческий успех. Тогда, естественно, автор вправе рассчитывать на вознаграждение. Но это... — Он бросил на стол папку с моей рукописью. — Это произведение представляет сугубо личный интерес. Ведь вы писали про себя... — Он глянул на титульный лист, — Сидней Кларк?

- Про жизнь... — Я растерялся.

- Вам, вероятно, не больше 25. К чему так много психологии? Откуда столь мрачные краски и... ваш язык... Вы почему-то стремитесь казаться хуже, чем есть.

- Сидней — образованный и хорошо воспитанный молодой человек, — вмешалась Грета. — Его родители — журналисты. К тому же он очень начитан. Нельзя судить по первому опыту. Я тоже полагаю, что было бы значительно интересней писать о чем-то молодежном, о проблемах нового поколения, о любви... Я уже намекала об этом моему другу.

- О'кей. У меня есть тема, — охотно согласился я. — Красивенький жиголо живет на содержании скучной, тщеславной старухи. Как вам такой сюжет, господин редактор? — Схватив рукопись, я бросил ее в камин. Это выглядело чересчур эффектно...

- Значит, ты еще и писатель... — задумался Арчи.

- Надеюсь, более удачный, чем певец и бандит...

- Ей было лет пятьдесят?

- Тридцать девять. Извини.

- Собственно, возраст — вещь довольно относительная. Бывают двадцатилетние старики. Или вот, — он распрямил плечи, — семидесятилетние мальчишки... Признаюсь, ты мне понравился, хотя и старался не пользоваться в автопортрете яркими красками. Последняя глава в твоем повествовании будет и в самом деле выглядеть уныло: нелегко признавать себя глупцом и неудачником. Ведь после каждой переделки ты давал себе слово, что лучше подохнешь под забором, чем позволишь нагадить себе на голову еще раз. Увы... — Арчи с сожалением пожал плечами. — Умение подставляться, влипать в дрянные истории — это диагноз. Нельзя обвинять тех, кто использует простаков, прямо-таки рвущихся на крючок. Такова расстановка сил - хищники и жертвы... Ты удрал от фрау Хофман и попал к "хорошим ребятам". Твой новый дружок, этот Клиф, что взял у тебя сто баксов и попросил об услуге - очередной «благодетель»? Опять возня с наркотой?

- Да нет... Я кое-что нарисовал, а они загнали. Под чужим именем. Покупатель просек. Меня прижали, требуя триста пятьдесят баксов.

- Клиф с твоим стольником, разумеется, пропал. И тебе пришлось прятаться на чердаке и глотать слюнки от запаха цыплят из соседнего гриль-бара... Да, неисповедимы пути Господни... — Арчи достал из бара бутылку. — Это "бурбон". Приберег к прекрасному случаю. У меня ведь барахлит печень. Но сегодня можно. Случай свел нас. — Он поднял бокал, с наслаждением рассматривая золотистую жидкость. — Открывай пошире рот, парень, Арчи Гудвин собирается произнести свои титулы... Нет, пожалуй не стоит перегружать светлые мозги излишней информацией. — Арчи задумался. — Скажем так... Перед тобой, мой юный друг, человек трудной профессии. Он успешно служил в неком серьезнейшем ведомстве, которое следит за порядком на этом свете, но не из министерских кабинетов, а из засады.

- ФБР, что ли? Или ЦРУ?

- Не имеет существенного значения... Был Гудвин толковым парнишкой и во многом преуспел... Несколько раз оступался, наделав глупостей, но возвращался в строй... Ушел на отдых, пытался разбогатеть — не вышло. Полагаю, бедность — это тоже диагноз. Свидетельство особого склада души. Диагноз и приговор. Меня он до сих пор почему-то не устраивает... Кстати, с женщинами у Гудвина тоже складывалось не блестяще. Либо вовсе не везло, либо чересчур. Расставаясь с очередной супругой, я выплачивал отступные и перебирался на ступеньку ниже. В результате оказался в этой дыре, выслеживая крупную дичь... Связи у меня кое-какие остались. И профессионализм высокого класса, между прочим, чего-то стоит... И затеял Арчи Гудвин головокружительную авантюру. — Он медленно, с наслаждением закурил новую сигарету, высматривая в клубах дыма некие скользящие тени. — Сосредоточься...

Давно, очень давно, в бухте под названием Балаклавская, находящейся у берегов Крыма, в Черном море затонул английский паровой фрегат под названием «Принц», набитый золотыми слитками. Его тут же начали искать не только европейцы, но и американцы. В 1875 году, когда появился водолазный скафандр, во Франции было учреждено акционерное общество, всерьез взявшееся за поиски корабля, который стали теперь называть "Черный принц". На огромной по тому времени глубине около ста метров велись долгие поиски. Было обследовано дно бухты, но, увы, безрезультатно.

В 1901 и 1903 годах экспедицию в Балаклавскую бухту снарядили итальянцы. Ее возглавил сам изобретатель глубоководного скафандра Джузеппе Рестуччи. Какая помпа, какой интерес общественности! Увы, опять — никаких следов золота. Энтузиазм охотников несколько поостыл. А через десять лет ныряльщик-любитель достал со дна моря у входа в бухту несколько золотых монет, и вновь поднялся ажиотаж вокруг затонувших сокровищ. Но в иных исторических условиях: в России случился переворот и Крым стал территорией Республики Советов. Поиском "Черного принца" с 1923 года всерьез занялись советские власти. Был создан специальный глубоководный аппарат для экипажа из трех человек, оборудованный телефоном, системой аварийного подъема и "механической рукой" в виде гибкого шланга. Он мог осматривать морское дно на глубине ста пятидесяти метров. Вся страна рабочих и крестьян следит за поисками сокровища, механическая рука обшаривает дно... Ничего!

Возник вопрос - а не туфта ли вся байка с затонувшим английским судном? Был послан запрос в советское полпредство в Лондоне, но британское Адмиралтейство, ссылаясь на ограниченность допуска к архивам, ничего не сообщило. Потратив огромные деньги, Совдепия отказалась от дальнейших работ. Однако история балаклавского клада на этом не закончилась. Эх, мой милый, если уж кто и может рассчитывать на долгую жизнь, так это слухи о тайниках и кладах!

Не прошло и пяти лет, как советское правительство получило предложение известной японской водолазной фирмы поднять золото с "Черного принца". Добыча должна была быть поделена между советской и японской стороной в соотношении 60 и 40 процентов. Япошки и русские договорились на высшем уровне. Летом 1927 года "Синкай Когноссио" приступила к подводным работам. За два месяца ее водолазы расчистили дно от обломков скал в месте кораблекрушения и внимательно обследовали его, но нашли всего четыре золотые монеты: английскую, французскую и две турецкие.

Перед тем, как покинуть Балаклаву, представители японской фирмы заявили, что у входа в бухту лежит, действительно, "Черный принц" без средней части корпуса, которая разрушена, причем, явно искусственным образом. Это привело их к выводу, что англичане вскоре после катастрофы взорвали лежащий на дне корабль и подняли бочонки с золотом, утаив этот факт от мировой общественности.

- Забавная история... — разочарованно буркнул Сид. Мое поздравление британским спецслужбам.

Арчи хитро глянул из-под припухших век: - Благодарю. Работали в нашей артели, как ты можешь судить по деятельности господина Бонда, неплохо. Я — тоже, хотя и по совместительству. Мне удалось законтачить с Адмиралтейством и выяснить, что они не извлекли это чертово золото. Значит... — Он вопросительно посмотрел на Сида.

- Значит, его забрал кто-то другой.

- Верно! И возник вопрос — кто? Работа с секретными архивами, сбор информации... Я ведь жутко любопытен. Наконец, выхожу на одного человека, бывшего работника британской разведки, назовем его А. К., ныне мирного пенсионера в штате Огайо, который рассказал мне по-дружески такой эпизод.

В 1923 году розысками клада руководило ОГПУ — что означает "объединенное государственное политическое управление". Вот где, я тебе скажу, сидели виртуозы! Политики наблюдали, ученые разработали аппарат, государство выделяло деньги и сильно надеялось загрести золото... Копались, копались ОГПУ шники и доложили: "Уважаемое правительство, произошла ошибка. Клад извлечен кем-то лет пятьдесят назад". На самом же деле, золотишко они нашли! В обстановке строжайшей секретности упаковали слитки в стальные контейнеры и перепрятали подальше от вызывавшей нездоровый интерес бухты. Руководил действиями крупный чин ОГПУ, некий Охренко. Все участники операции были уничтожены. А. К., тайно следивший за поисками клада по заданию своего департамента, хитрость русских коллег просек, но решил приберечь информацию для себя. Наверно, уже в те времена он работал на американцев и надеялся сбежать в США не с пустыми карманами. А.К. собирался путем шантажа войти с Охренко в долю. Но тот не успел воспользоваться кладом — был арестован и расстрелян как враг народа.Компания тогда была такая - мели всех подряд, партийные ряды «чистили».

- Но ведь кому-то он оставил координаты?

- Естественно. А. К. выяснил! И уже искал подступы к этому товарищу, но здесь сам "засветился". Пришлось навсегда исчезнуть из СССР, оставив там уплывшее сокровище. Когда мы встретились, это был уже больной старик, сдвинутый на спрятанном под водой кладе. Я оказал ему кое-какую серьезную услугу и А. К. воспылал желанием "подарить" мне клад, вернее, сведения о нем. Разумеется, за определенное вознаграждение.

Шел шестидесятый год. СССР руководил Хрущев, "железный занавес" рухнул, я был полон сил, энергии и желания разбогатеть... В то время моя карьера складывалась не гладко. Меня здорово подставили, дали возможность отыграться и выпроводили вон. Списали в отставку за ненужностью. Тут бы в самый раз спиться или грабануть банк. А я расцвел! Тридцать шесть — потрясающий возраст. Силы, как у юноши, а опыт — генеральский. Плюс — амбиции, страстное желание "умыть" тех, кто поставил на мне крест, прославиться, хапнуть денежки... Кому бы вообще помешали золотые слитки?

Я отправился в Москву, обеспечив себе блестящую "легенду": журналист, холостяк, коммунист! В те времена я подрабатывал в одной прокоммунистической газетке и поэтому был знаком с именем твоего отца... Принимали меня в СССР потрясающе — возили в образцовые пионерлагеря и совхозы. А я все рвался в Крым. Повезли! А там — сплошные интервью, встречи с интересными людьми на высоком партийном уровне... Все ближе и ближе к цели.

Представь, нахожу его - того, чью фамилию продал мне А.К.! Почти мальчишка, инструктор в райкоме комсомола. Посидели в ресторанчике, выпили. С русским обязательно надо выпить, прежде, чем приступить к делу. Роберт Паламарчук никак не мог понять, куда я клоню, а когда разобрался, то смеялся до слез: "Клад, говоришь? Да выдумки, сказки. Дед оставил бумажку с планом. В военном планшете вместе с облигациями и старыми деньгами лежит... Может, лежит, а может мой сын Васька давно выкинул, ему пять лет, а он уже в генерала играет. Планшет нацепит, автомат деревянный и ну палить!"

Что мне было делать? Проявить настойчивый интерес — так ведь не отдаст, да еще начальству доложит. Стал напрашиваться в гости с целью завладеть планшетом нелегальным путем. Пригласили! Пацан с шашкой по двору под яблонями бегает, но без планшета. Отец его спрашивает, мол, где дедкины причиндалы? А он: "Вовке соседскому поносить отдал".

Покрутился я там еще денек - виза-то кончается - и ни с чем уехал. Думал вернуться вскоре. Но... — Арчи замялся. — Не так дела пошли, чтобы клады искать. Провернул я одну операцию — шантажнул крупного мерзавца, пользуясь журналистским статусом, грозил передать его делишки гласности. Тот откупился щедро. Я переменил место жительства и обосновался с соответствующим комфортом в Калифорнии. Женился. Занялся бизнесом, покрылся жирком...

Десять лет о кладе не вспоминал, пока жизнь снова к стенке не приперла. Развелся, жене выплатил отступные. Партнер в бизнесе разорился и меня потянул. Едва под суд не попал. Не знал, за что схватиться. И уж было, в самом деле, взялся за бутылку, такая тоска навалилась... Здесь подвернулась возможность навестить СССР по поручению некоего Комитета мира, где я подвизался в качестве консультанта по странам соцлагеря.

Получил визу, собрал вещички и отбыл в Союз. Год 1972. На троне — Брежнев. Мне сорок восемь. Не мальчишка, чтобы в авантюры ввязываться. Решил — прогуляюсь, отдохну в их "Интуристе", а заодно интересующий меня вопрос провентилирую. Скучно же бывалому "профи" на солнце кверху брюхом лежать. Начал раскручивать, раскручивать помаленечку свою идею фикс... Выхожу на того самого Паламарчука. Солидный стал чиновник, щеки разъел, зад в кресле не умещается. На казенной черной "Волге" катается. Этот автомобиль у них для правительственных чиновников вроде "Линкольна" полагался. Заведывает по партийной линии всей областью. Узнал меня и про клад сразу вспомнил. Видать, не дурак.

Обсудили дело напрямик: золотишко ворованное, то ли есть, то ли нету. Неплохо бы проверить, извлечь и поделиться. Договорились: он мне координаты за отдельные деньги продает, а я организую археологическую экспедицию при участии американских коллег. Извлекаем контейнеры и под видом глубоководного инвентаря вывозим в США. Там-то уже и делимся.

- Не понимаю, почему он сам до сих пор клад не достал?

- Малый! Ты о чем? Это ж — Советы! Все, что найдешь, надо государству отдать. По их законам лишь 25% принадлежит нашедшему! К тому же, мой советский товарищ уже прозрел насчет идей настолько, чтобы присмотреть пути отступления. Зачем ему в Союзе клад? Он же не сумеет реализовать деньги. Там не было миллионеров, а коммунист боялся купить лишнюю машину, чтобы не заподозрили во взятках.

- Нет. Здесь я не останусь. — Сказал мне Роберт. — Если уж богатеть круто, по-настоящему, то у вас, в демократическом обществе.

Я согласился. Обговорили взаимные гарантии. Первый шаг — он мне план, а я ему — десять тысяч баксов. У него, естественно, остается копия. Но сделать он с ней ничего не может. Застукают и посадят.

- И как он тебе доверил?! Приедешь со своими археологами, поднимешь золотишко и гуд бай, партнер!

- Ну да! А товарищ главный партийный начальник сообщит куда следует, что иностранцы вывозят золото! — Арчи вздохнул. — Сделка у нас была железная, взаимовыгодная.

- Чего же ты до сих пор не разбогател? Четверть века прошло.

- А потому, дорогой мой, что тогда, в 1972 году произошла со мной в Крыму самая удивительная и нелепейшая история... Да, удивительная и, к тому же, не имеющая логического завершения. Полный мрак, мистика и только.

- Тебя снова арестовали?

- Ну уж, нет! Все было совершенно великолепно... Лето, Черное море, Крым... Там еще танцевали твист, пили вино из собственных колхозных виноградников и просто обожали иностранцев. Особенно из чуждого капиталистического лагеря. А девушки... Не поверишь, Сидней, какие там были девушки...

Только ведь золотишко потерялось в России, прошло семьдесят лет и я никогда не увлекался подводным плаванием.

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   34

Похожие:

Посвящается моей маме iconНа все эти вопросы ответ один: потому что
Посвящается моей маме Маховской Антонине Федоровне, талант и сердце которой были отданы детямсиротам школыинтерната № 2 г. Светловодска...
Посвящается моей маме iconОткровения матери о родах, и не только о них
Посвящается Фёдору – моему любимому, отцу моих детей; моим сыновьям – Саше и Ванечке; бабе Хресте, бабе Вере, деду Васе и бабе Миле,...
Посвящается моей маме iconМоей маме, Клавдии Васильевне Ельциной, посвящаю эту книгу 
Но в августе 1991 года случился путч. Это событие потрясло страну, да, видимо, и 
Посвящается моей маме iconПосвящается моей матери   и Галине Яковенко.  
Эта книга должна была выйти еще в начале 2003 года. С другой стороны, в это самое время мы разработали вторую версию 
Посвящается моей маме iconДоклад на тему «История моей семьи»
Целью моей работы является изучение истории моей семьи; жизнь, деятельность отдельных представителей династии Патриных, Клоковых,...
Посвящается моей маме iconП. Е. Эссер Посвящается маме и дочери
Карпинске, проходя мимо парка, где было кладбище, то вспоминаю о том, что ты здесь похоронена. Какая бы прелесть была, если бы этого...
Посвящается моей маме icon    Посвящается моей матери и моему отцу, двум бесстрашным бойцам любовного фронта.     Человек, рождаясь, отдается мечте, словно падает в море.    
Речь пойдет о любви, о ней одной, о сорока годах небывалой любви. В париже, Пекине, Севилье, Кенте и Фландрии…
Посвящается моей маме icon«Вторая мировая война в истории моей семьи, моего народа, моей страны. Судьба ровесника» Организация
Беленькая Елена Эрнстовна, заместитель директора по опытно-экспериментальной работе
Посвящается моей маме iconSubject : Your ip was logged
Аннотация: Ниже – идеи, мысли, результаты, анализ моей жизни, моей борьбы за справедливость, а так же результаты моих исследований,...
Посвящается моей маме iconКонрад Лоренц Агрессия (так называемое «зло») Жене моей посвящается
Почему? Потому что не вижу четко их связи с целым. Тут ты должен мне помочь. Критика была вполне справедлива; и это предисловие написано...
Разместите кнопку на своём сайте:
TopReferat


База данных защищена авторским правом ©topreferat.znate.ru 2012
обратиться к администрации
ТопРеферат
Главная страница