Г. С. Л., Г. А. Н., О. Л. М., С. Л. И. и др




НазваниеГ. С. Л., Г. А. Н., О. Л. М., С. Л. И. и др
страница5/7
Дата конвертации02.10.2012
Размер1.03 Mb.
ТипДокументы
1   2   3   4   5   6   7

33. «Личное»

Тебе

Я тебе никогда не писала

(Без обиды использую Ты),

Я тебе ничего не прощала,

Как и мне не прощала ты.
Я с тобою всегда воевала

(Перемирия лучше побед!)

Я тебя всегда выделяла

Из людей, не страшащихся бед.
Я с тобою всегда побеждала,

Зная, локоть твой рядом с моим.

Ты презреньем меня наказала –

Я гнетущим молчаньем своим.

***************************
Посмотри же в глаза мне открыто,

В самую глубь посмотри:

Разве ты поменяешь сердито

Колкость фраз на верность мою.

29.10.06.

34. ***

Я не люблю спокойствие и радость,

Чужих забот, назойливых речей.

Я не люблю, когда на сердце тяжесть,

А кто-то, как назло, печалится о ней.
И, думая, польстить мне пониманьем

(Напрасный труд! Красивая мечта!)

Лишь убивает лиру состраданья

И нового врага растит, не зная сам.

******************

Ругай, кляни, ставь на колени!

Не бойся слов, не бойся за слова.

Чтоб в поединке равном, не жалея,

Друг друга другом называть могли.

2.02.2007.

35. ***

Беспросветная серая осень.

Непроглядная белая зимь.

Я тебя провожала рассветом,

Провожала и знала: совсем.
И разлука мне вторила эхом

Треволнений последних дней.

Я не плачу. Не будем об этом.

Ты уходишь впервые к другой.
И как вспомню глаза голубые,

Их печаль из-под длинных ресниц,

Забываю обиды слепые

И, рыдая, я падаю ниц.
И не стыдно стоять на коленях,

Умоляя, персты целовать.

И ползти за тобой … На ступенях,

На гранитных ступенях молчать.
Опуская беспомощно руки,

Я играю последнюю роль:

Легче выгнать из сердца навеки,

Чем суметь сохранить эту боль.
И теперь не боюсь я рассветов:

В сердце холод и гордая тишь…

Безутешная серая осень.

Непутёвая белая зимь.

Февраль 2007.

36. Эссе «А.Ахматова и М.Цветаева: опыт субъективного анализа».

Мировая поэзия, начиная с гомеровских времён, признавала господство мужчин. Неслучайно слово «поэт» наделено высоким смыслом, а «поэтесса» - пренебрежительным. В мужском поэтическом царстве встречались и редкие жемчужины: Сапфо, М. Лохвицкая … Пока не пришло время Модернизма. И снова, что не поэт, то драгоценный камень: А.Блок, В.Брюсов, Н.Гумилёв, О.Мандельштам, В.Маяковский, И.Северянин, С.Есенин … И рядом с ними равные им поэты-женщины: Анна Ахматова и Марина Цветаева. Каждая – свой поэтический мир, своя судьба, личная трагедия, ставшая общей. Презрительно отвергает М.Цветаева: «Я поэт и этим горжусь…».

Я буду говорить о Марине Цветаевой и Анне Ахматовой, ибо своими стихотворениями и поэмами они заложили новое восприятие поэзии вне половых, возрастных и национальных различий: они заговорили о своём личном так, что оно оказалось близким и понятным многим миллионам читателей.

Горячая кровь кавказских князей с неизменным духом сепаратизма Ахматовой оказалась родственна строгой правильности улиц и проспектов Петербурга. Петербург – это город в Европе вне наций и народов. Каждый писатель-петербужец становится частью города, частью Европы, но не всегда России. Вспомните Гоголя, который от фольклорной фантастики «Вечеров на хуторе близ Диканьки» неожиданно обращается к гротеску в «Петербургских повестях», и сразу же становится европейским писателем, ибо его «маленьких людей» даже не нужно «рядить» в европейское платье. Такова и Ахматова. Она-то уж точно нашла бы себе пристанище на Западе, но не с теми она, кто бросил Россию. Почему? Она есть олицетворение городской совести. Её город Петербург, Петроград, Ленинград, как греческий полис или средневековая крепость европейского феодала, невозможно взять измором, и лишь внутренние распри способны разрушить его дотла.

Холодная кровь гордых полячек поглотилась кружевом московских двориков, улиц и переулков, с охраняющими все пути православными церквями и соборами разных времён и стилей, единых в одном: в служении милосердному Богу, о защите которого уповали все москвичи, где бы они не были. Москва есть языческо-православное сердце России, её азиатская столица, без которой нет и России. Марина Цветаева есть физическое выражение столицы: красота, вечная юность, несмотря на зрелый возраст (Петербург, напротив, кажется мне городом

старым, словно принявшим эстафету от Спарты или Лондона), незыблемая вера в человека, а не в государство. Марина живёт сердцем, сердцем милосердным и добрым, и то же время она непримирима к серости, мздоимству, мещанству. Нет у неё ностальгической грусти Ахматовой:

А за окном шелестят тополя,

Нет на земле твоего короля.

Пока живёт, она сражается – пусть даже бой будет неравный.

Я знаю правду! Все прежние правды – прочь!

Не надо людям с людьми на земле бороться.

Москва – хлебосольная столица многонационального государства, поэтому ей всегда была присуща гостеприимность и добрососедство, ибо ищущий мира всегда находил здесь друзей.

Запад, напротив, отстаивал только свои интересы и, если воевал, например, на стороне Турции, извечного врага России и её балканских друзей, но только ради собственной наживы. Такой расчётливости нет и не может быть у России.

Вспомните неудачный союз с Пруссией и Австро-Венгрией в войне с Наполеоном в 1805-1807 годов. Одно Аустерлицкое сражение многое значит! Также нерасчётлива М.Цветаева: неприспособленность к быту, неумение видеть людей, но всё это ничто по сравнению с великой любовью к своим детям, своей стране, своему народу, к человеку, состраданием всечеловеческим.

О слёзы на глазах!

Плач гнева и любви

О, Чехия в слезах!

Испания в крови!

В то же самое время А.Ахматова напишет о внутренней трагедии своего города: «И ненужным привеском болтался возле тюрем своих Ленинград». Ей был Богом отпущен больший срок, чтобы, пройдя горнило сталинских «предбанников» тюрем, во весь голос заявить:

Я тогда была с моим народом

Там, где мой народ, к несчастью, был.

А.Ахматова и М.Цветаева – две половинки женской русской души, которая, как это всегда было в России, вынесла «невыносимое»: вынужденная эмиграция, расстрел любимого мужа, арест и длительные тюремные сроки детей, тюремные очереди, безденежье, тоска … отчаянный шаг в неизвестность. Они Ярославны двадцатого века, красивые, умные, добрые, величественные. Благодаря таким женщинам и жива наша Русь, Россия, Родина!

А завершить мне хочется стихотворением их младшей соотечественницей Юлией Друниной:

Два сильных крыла

Расправляют нам спины –

Величие Анны,

Мятежность Марины.
Всё громче дыханье

Ахматовской шали …

Как страшно в Елабуге

Мы оплошали!
Хоть личной вины

Тут, пожалуй, и нету:

Вина ль, что дышать

Стало нечем поэту?
Марина и Анна,

Марина и Анна! –

Гремят имена

Словно голос органа.

Величие Анны,

Мятежность Марины…

И все ж мы повинны.

И все ж мы повинны!

Февраль 2007.

37. Юрчаковские сказы Козьмы Горбатого.

Посвящается моим землякам-юрчаковцам.

Было это в стародавние времена… Жил мужик по прозвищу Юрчак1. добрые люди сказывали, что знался тот с нечистым; ни с кем дружбы не водил, жил на отдалённом хуторе да оброк

платил исправно. И забыли бы люди о мрачном Юрчаке, если б не посадил тот на вершине широкого холма, окружённого в кольцо болотами, три берёзы. Какая красота открывается отсюда! Справа, над Чёртовым ручьём2, поднимает свои золотые главы Спасская церковь3,

словно говоря: «Не быть чёрту выше Бога!»; слева – Зыковский сад4 и купола Красносельской и Орлецкой церквей5; впереди, словно каймой к зелёному сарафану полей, бежит тихая река Корожечная6; а сзади – деревни, поля, перелески …

А берёзы-то какие! Одна стройная да красивая, как душа русская, вторая – широкая с раскидистой кроной, как сила русская, а третья – корявая, обнимая своих сестёр-красавиц, словно защищает их своим станом – совесть наша русская, взращённая в единстве и благочестии.

Пришли к тем берёзам мужички лаптевские7, работнички умелые, понравилось им место широкое, потому и решили срубить себе и своим сродникам здесь избы свободные. Не прошло

и года, глянь, выросла целая деревня. Стали решать, какое выбрать название. Березняки, Берёзово, Берёзкино … Среди мужиков бегал мальчонка малый, скучно ему было среди взрослых: прыгал, бегал, теребил отца за бороду. И вдруг спросил его: «Тятя, а, правда, наши берёзы Юрчак посадил?» Не услышав ответа, он произнёс: «А берёзы-то юрчаковские». Стало вдруг тихо: оглушили мужиков слова младенческие. Юрчаково. И точка.

Шли столетия. Росла деревня. Три семьи Шавановых построили дома на хуторе, который вскоре превратился в деревню Красная горка8. В середине двадцатого века Юрчаково, как и многие деревни и сёла России, стало умирать, а к началу двадцать первого осталось всего-то 5 домов. Некому стало помнить и задумываться: «Почему Юрчаково?» И всё же я, последний юрчаковский летописец, расскажу вам о том, чему сам был свидетель, о чём слышал от своих дедов и прадедов. А какие люди жили в моей деревне?

Юрчаковские ребята

Брагу варят, сами пьют.

Поработают и тут же

Ночь танцуют и поют.

Во все времена юрчаковцы работали крепко, спорили дюже, веселились на славу, а как начнут песни петь, заслушаешься…

Тёплый июльский вечер. Бабы вышли из домов встречать свою скотинку, и вдруг … Да, вдруг ли? Вовсе нет. Две старухи: одной 90 лет, другой – 102. У Катерины Пузовой на голове лукошко, одета в какие-то ужасные подштанники и рваную безрукавку, а на ногах сапоги, у которых подошвы привязаны верёвками. А Маша Конина ещё хлеще – на исподней рубахе в несколько раз висит рыбачья сеть, а на ногах лапти … Но смех односельчан, давно привыкших к сему забавному зрелищу, тут же исчезает, ибо заслушались они от голосов красивых, аккуратно выводящих слова старой песни. Думают люди: «Может, в последний раз звучит эта песня, а мы её последние слушатели». Потому и молчат они, и лишь редкая из баб поддержит мерное старческое пение. А те и рады стараться:
Вспомни, милый, те лунные ночи,

Когда сидели с тобою вдвоём,

Мы сидели с тобой на скамейке,

А пред нами пел соловей.
Он всё пел распроклятые песни,

Предавая разлуку с тобой,

Скоро-скоро придётся расстаться,

Скоро ты позабудешь меня.
Скоро горькие слёзы польются

На мою исхудалую грудь …

А по вечерам, после тяжёлого трудового дня, собирается молодёжь, и звучат совсем другие песни – весёлые и задорные; ловко выделывают парни и девушки «Барыню» под аккомпанемент звонкой гармошки, поют разухабистые частушки:
Юрчаковские, сверчковские

Гуляйте заодно,

Чтобы не было измены,

Не порезали кого.
Серые глазёночки

Стояли у казёночки.

Они стояли, завлекали

Сердце у девчоночки.
Меня милый изменил,

Я сказал: «Ох-ти!»

У тебя одна рубаха,

Да и та из кофты.
Меня милый изменил –

Я упала перед ним.

Я упала и сказала:

- Слава Богу, изменил!
А мне милый изменил –

Я не поперечила,

И другого завела

Через четыре вечера.
Мне залётка говорит:

- Милка, ты из бедноты.

- Не из каменного дома,

Залёточка, и ты.
У меня ноги кривые,

Ничего не топают.

Посмотрю я на твои,

Как они работают.
Я не по лесу ходила

И не ягоды брала,

Выходила на дорогу,

Серу кепочку ждала.
Только вышли из-за леса

Звёздочки туманные,

Прогуляла Муся бусы

И часы карманные. (…)

А долгими зимними вечерами, устав от танцев и песен, девушки занимались рукоделием, а парни играли в карты и рассказывали страшные истории. В полной тишине деревенской избы при слабом огоньке свечки очередную быличку рассказывал Лёня Поганка9

- Один парень долго не женился. Видно ещё не пришло его время. Жители деревни стали замечать, что в одной из бань ночью горит свет. В ней уж и мыться перестали – чудит там. Был такой же тёмный декабрьский вечер, даже звёзд не было видно. И только маленький огонёк чёртовой бани пробивался сквозь зимнюю тьму. Поспорили парни, кто зайдёт в баню и

принесёт кирпич из печи. Неожиданно для всех и к всеобщему облегчению вызвался тот парень. Его не было всего-то минут пять, показавшиеся его друзьям целым часом. Парень вернулся белым как мел. Он молчал, лишь крепко в руке сжимая кирпич.

Все перепугались: «Что видел он в бане?» А наш рассказчик неторопливо, удерживая внимание слушателей, продолжал:

- В холодном поту он открыл тяжёлую дверь, которая отвратительно заскрипела. Смотрит: сидит на лавке девка-красавица и прядёт шерсть. Она встала, подошла к нему и говорит: «Ты – мой суженый, ты женишься на мне, ибо меня прокляли для тебя. Через три дня присылай сватов

и до тех пор молчи». Ничего не сказал парень ни товарищам, ни родне, а через три дня свадебный поезд, всем на удивление, остановился у проклятой бани. У всех замерло дыхание, когда заскрипела дверь бани … И выходит красивая девушка в белом парчовом платье. Ну, как и положено, - подытожил рассказчик, - жили они долго и счастливо.

- Что же здесь страшного? – не согласился Сашуха Кривозубый, отличавшийся мерзкими зубами и таким же характером. – Вот моя прабабка рассказывала. А за окном по-прежнему завывала вьюга, злобно барабаня в окна.

- Поехала она как-то с прадедом на мельницу. Погода стояла удивительная, и тишина стояла необыкновенная. Вдруг откуда-то появилась фигура старика в плаще, его лицо было скрыто капюшоном. Прадед предложил подвезти путника. Тот молча поклонился и сел на телегу, а лошадь ни с места. Слез старик с телеги – и лошадь легко потащила дроги. Снова старик сел на телегу – и опять лошадь не с места. Прадед был в недоумении. В третий раз встал старик – кобыла, выбивая дробь копытами, потянула телегу. И тут страшная догадка блеснула в голове моих предков, а рука потянулась ко лбу… В одно мгновение исчез странник, а грозовой воздух громовый раскатом повторил ужасные слова незнакомца: «Ага, догадались!»

В это время в избе заскрипела дверь, и все затихли, прижавшись поближе друг к другу; скрип усилился – началась паника. И тут к всеобщему удивлению дверь тяжело отворилась, и в избу вошла хозяйка, чтобы разогнать молодёжь по домам.

Мои друзья, я расскажу вам ещё немало историй о нечистой силе, которая незримо присутствует среди людей. Колдуньи, белые и чёрные, жили и в нашей деревне. Одна из них – старуха Пузова. Однажды я оказался случайным свидетелем её необыкновенных способностей. Сын её Иван, пьяница и буян, державший в страхе всю семью, после очередной полулитры на

посиделках сказал: «Ребята, пойдёмте к матери, у нас стол будет ходить».

Никто ему не поверил, а тот, озлобленный общим неверием, как все горькие пьяницы, принудил нас пойти к нему домой. С ноги открыв дверь, приказал матери: «Пусть стол отстучит столько раз, сколько куриц сейчас сидит на насесте». Старуха-мать,

зная характер сына, что-то пробурчала себе под нос… Представьте себе – стол отстучал 12 раз. Мы пошли на двор – на насесте сидело 12 куриц. Страх обуял нас, и мы с криком выбежали на улицу. Теперь уже никто не сомневался, что старуха Пузова – колдунья. А через 3 года после того злополучного вечера вся деревня стала свидетельницей её страшной кончины. Юрчаково

встретило ещё одно тёплое тихое летнее утро. В крыше колдуньиного дома зияла огромная дыра, слёги были переломаны. Никто не принял зловещего дара… Но после смерти Пузовой деревня не всдохнула спокойно: на другом её краю жила Лиза Баранова. Стала та приваживать

к себе соседскую девочку Людочку. Как вечер: «Мама, пойдём к тёте Лизе!» Мать не могла сладить с настырной девчонкой. В один из таких вечеров старуха не умолкала: «Людочка спать хочет. Сейчас придёт Брильяк, скажет Людочке: «Приляг». Вдруг хозяйка дома замерла, словно услышала какую-то далёкую мелодию, взяла шестилетнюю девочку за руку и повела её в другую комнату. Удивительное зрелище предстало перед девчушкой: с переливающейся всеми цветами радуги металлической чешуёй в полумраке придела висел огромный дракон. Это и был Брильяк. Девочка испугалась и, подбежав к матери, потащила её домой. Та же, увлечённая разговором, не обращала внимания на просьбы дочери. Надо сказать, мать удивилась такому

поведению дочери. А Людочка с того вечера обходила дом Лизы Барановой стороной. Поговаривали, что колдунья положила глаз на девчушку, чтобы со временем передать ей секреты своего чёрного ремесла.

Не только мрачными колдуньями и жизненно необходимыми знахарками славилась наша

деревня. Юрчаково родило самые удивительные образцы человеческой породы. Разве можно забыть Арсюху Квашонку, который прожил долгую жизнь (102 года) и умер накануне Великой Отечественной войны. Потешались люди над Арсюхой, посмеивались над его предсказаниями.

Вот одно из них:

Волгу-матушку запрут,

Электричество зажгут.

А поля-то паутиной обнесут,

А по небу галки железные полетят.

По некоторым этот Божий человек, прочитавший дважды Библию, был и вовсе ненавистен. Озлобленные тяжёлой долей, срывали они на беззащитном человеке свой гнев, свою боль, вроде, и становилось как будто легче. Да, незлоблив был Арсений Хабалов. Процедила сквозь зубы Нюша Гусева, выразив общее мнение: «Когда ты, старый чёрт, издохнешь?» Тот смиренно ответил: «Издохнем вместе». Так и случилось. Тридцатишестилетняя Анна Гусева умерла родами, оставив сиротами троих детей, а стодвухлетний старик тихо угас, не проснувшись на следующий день.

У каждого юрчаковца была своя судьба, которая у одних тесно переплеталась с соседской, у других – с общероссийской. Кто-то, как Марья Маринина, ни разу не покидали родной деревни, кто-то, как её отец Александр Горячев, работавший старшим кочегаром на писчебумажной фабрике купцов Варгуновых и получавший 20 рублей, слыли зажиточными, третьи и вовсе отправлялись на заработки в Москву и Петербург плотниками, кузнецами, жестянщиками, каменщиками, возвращаясь с деньгами и надеждами домой, в Юрчаково. И лишь в советское время юрчаковские жители «бежали» от сельской безысходности в город на местные заводы и фабрики. Советский союз становился промышленной державой – вчерашние колхозники получили гордое звание пролетария, и, самое главное, живые деньги вместо палочек трудодней. Шли мои земляки на самые тяжёлые и мало оплачиваемые работы, мужественно сражаясь с «квартирным вопросом», бытовым неустройством…. Их никто здесь не ждал! Неизменным оставалось одно: тяжким и упорным трудом прокладывали они себе дорогу к лучшей доли. Не страшились юрчаковцы не только тяжёлой работы, но и длинной дороги, сколько нас осталось в Сибири и в Казахстане, в Средней Азии и в обеих столицах, в Германии и Америке …

становились активными и пассивными участниками событий, сотрясающих нашу родину с заметной последовательностью. Погиб при взятии Зимнего дворца старший брат кума Сергея Гаврила. Боль бередила сердце кума, потому в редкие минуты

пьяного омута (к несчастью, для русского народа пьянство стало чуть ли не панацеей от

душевных страданий даже у сильных и волевых людей), непонятно зачем и почему, горланил он одни и те же слова на мотив древнего плача:

За что погиб мой брат Гаврила?

За Николашку Поганого, дохлого!

Собирал вокруг себя местную ребятню, для которой это было одно из развлечений. Что забавного было в речитативе юродивого, оплакивающего смерть? Не знаю. Скорее всего, это казалось необычным, потому как принято держать всё личное подальше от чужих глаз:

поговорить о соломинках в чужих глазах гораздо отраднее, чем о брёвнах в своих. Например, о дезертирах. Почему тридцатилетний Григорий Караваев, отец двух девочек, два года скрывался в овраге рядом с деревней? А его старший брат с первых дней войны был на фронте. Помогли местные «всевидящие» нашей доблестной милиции – был арестован, затем три года штрафбата… вернулся домой живым и невредимым с боевыми наградами. Вообще, дезертирство было явлением массовым и, зачастую, трагическим. Не далеко от деревни Клясово10 в землянке жили братья-дезертиры Селивёрстовы. Не в состоянии больше младшему жить, как дикому зверю, и он решился сдаться; старший брат не мог больше его останавливать и после очередного спора сорвал ружьё с крючка на стене землянки и выстрелил в упор. Самого

застрелили при очередной облаве милиционеры. Мать потеряла двух сыновей: умных, красивых, добрых … Кто ж виноват? Извечный русский вопрос, на который, как всегда, нет ответа. Зато у местных ребятишек появилась новая игра «Поиск дезертира».

Не минули Юрчаково и лесозаготовки. Юноши и девушки пили лес вдалеке от дома, и лишь столетние ели и сосны вологодских лесов скрипели в ритм пиле в руках двух девчушек, пропев скорбную песнь о скорой собственной кончине и о конце юности убийц.

Страна строится! Стране нужен лес! И нормировщик тщательно подсчитывает дневную выработку. Голодно… Холодно… Стране нужен строительный материал, как он добывается ей

не интересно… А рядом живут поволжские немцы… живут в добротных избах, носят

добротную одежду и обувь, у некоторых есть даже золотые часы, но живут они в плену леса: 25 км Х 25 км. Их мнимое благополучие – это трудолюбие и упорство. Суровой зимой 1941-го года привезли из Поволжья и бросили в этот лес.

Пришло время и романтической истории. Он – богатый немец, она- русская красавица, ещё его мать, проклинающая всех русских… Чем не тема для целого романа, который, к счастью, или, напротив, не был прожит, ибо девушка думала прежде всего о больной матери, троих младших братишках и, самое главное, о жизни в лесном плену… И она убежала от леса, от судьбы, от любви, от будущего? Убежала к родным берёзам, покрывающимся первыми клейкими листочками, к безбрежному весеннему половодью Корожечной, к густому воздуху полей родины. Вот Аркашин ручей11: скоро северная сторона его покроется белыми колокольчиками ландышей, а в июле заалеет душистой земляникой. А чуть позади деревни – лесок Говёново12, снабжавший всех дровами, грибами, ягодами; поговаривали старухи, будто бы из того леска на утре летал в деревню огненный змей (Не Брильяк ли!?). Нет больше Говёнова: прошла повсеместная мелиорация! Как не стало каскада знаменитых лебединых прудов барина Тамановского13

Больно смотреть на землю, зарастающую чертополохом и кустарником! Стыдно видеть железнобетонный мусор на бывших крестьянских угодьях! Где же ты, рачительный хозяин? Как когда-то Раневских и Гаевых сменил хищник Лопахин, теперь время пришло новому хозяину Юрчаковских земель. Пусть он не будет юрчаковцем. Житель деревни и крестьянин – слова, которые давно уже не являются синонимами. Выбили из человека чувство сопричастности родной земле, а, может быть, мы сами постарались забыть о нём: сначала была физическая потребность выжить вопреки всему (город – голубая мечта), а потом появилось нормальное желание жить для себя. Продолжение следует.

Издатель.

ПРИЛОЖЕНИЕ ИЗДАТЕЛЯ:

1. Смысл топонима «Юрчаково» не известен, поэтому данная легенда является былью, которая, передаваясь от одного поколения другому, одними рассматривалась, как правда, другими, как красивая выдумка. Существует версия, что название происходит от слова «юрта»(место с юртами монголов называли юртаково; в результате языковых изменений Юртаково превратилось в Юрчаково).

2.Чёртов ручей – реальное народное название ручья, который протекает между Юрчаковым и Спасским; назван Чёртовым, т.к. в этой местности водило, и бытовала легенда, будто бы нельзя проходить мимо этого места в 12 часов ночи, потому что сам Сатана выходит из своих тёмных покоев и совращает человека золотом и драгоценными камнями. Он, Чёрт, выставлял краешек

монетки или кольца и т.п., а человек начинает в азарте выкапывать клад – тут бьёт полночь -

алчный до богатства остаётся навсегда в плену у бесов. Мало желающих было ходить в позднее время рядом с Чёртовым ручьём, но, если была нужда, то быстро проходили эти метры, сопровождая свой путь Божьей молитвой.

3. Спасская церковь – церковь в селе Спасском, недалеко от Юрчакова, разобранная в послевоенные годы; в настоящее время остался лишь остов колокольни.

4.Зыковский сад – заброшенный сад небогатого дворянина Зыкова, который после революции эмигрировал за границу, оставив после себя легенду о зарытых сокровищах. Многие местные жители искали клад, но находили лишь мелкие монетки. Поговаривали также о неком

подземном ходе, идущим от барского дома под рекой Корожечной на Левый берег.

5.Красносельская и Орлецкая церкви – церкви в Красном селе и рядом с ним, на реке Орлек; в настоящее время остались только кладбища.

6.Корожечная – река, протекающая по территории Тверской и Ярославской областей, приток Волги.

7.Мужики лаптевские; Лаптево – соседняя с Юрчаковым деревня.

8.Красная горка – деревня, которая находится недалеко от Юрчакова, стоящая на берегу Корожечной и основанная в начале 20-го века несколькими братьями Шавановыми, выходцами из Юрчакова.

9.Лёня Поганка, Ваня Нопа, Сашуха Кривозубый и т.п. Острые на язык юрчаковцы давали каждому своему односельчанину меткое прозвище, зачастую обидное. Дарья Курица – за

однажды украденную курицу, Дуся Бандырша – за толстый живот.

10.Клясово – деревня, в настоящее время рядом с ней построен посёлок Отрадный.

11.Аркашин ручей – народное название оврага, который пересекает Юрчаково с запада на восток; смысл топонима неизвестен.

12.Говёново – лесок на северной окраине Юрчакова; в настоящее время вырублен.

13.Лебединые пруды барина Тамановского, мелкопоместного дворянина, соседа Зыкова; цепь прудов, по воспоминаниям стариков, здесь барин катался на лодке в окружении своего семейства, главным украшением которых были плавающие лебеди.

Продолжение следует

2007 г.

1   2   3   4   5   6   7

Разместите кнопку на своём сайте:
TopReferat


База данных защищена авторским правом ©topreferat.znate.ru 2012
обратиться к администрации
ТопРеферат
Главная страница